Товарищ гвардии король (СИ) - Николаев Владимир Сергеевич - Страница 36

       Как вы, наверное, знаете из учебников истории, территория Аляски, Алеутских островов, северной части так называемой Канады, а также Калифорния, являются исконными землями нашей необъятной Родины. Они ещё в незапамятные времена принесли присягу на верность российским Самодержцам. (Напомним, что самодержавие есть прогрессивная форма государственного устройства, за исключением периода правления якобы царя Николая Второго Романова, скомпрометировавшего себя связями с мировой закулисой).       Русь Заокеанская - вот это как тогда называлось. И называлось бы до сих пор, если бы не происки капиталистов прошлого века, заставивших сдать заморские владения в долгосрочную аренду буржуазным угнетателям. Но советские историки под руководством коммунистической партии разоблачили подлые происки, и нашли факты, признающие договор недействительным и подлежащим немедленному расторжению. Всё это подтверждено документами, подлинники которых каждый пионер сможет увидеть в Музее В.И.Ленина в Москве.       Но Советский Союз, верный принципам свободного волеизъявления трудящихся масс, не требует вернуть незаконно отторгнутые территории, а предлагает народам Руси Заокеанской определиться самим и выбрать единственно правильное решение о добровольном воссоединении.       Пролетарии всей страны - соединяйтесь!"

       Сан-Франциско. Три дня спустя.

       Гвардейский танковый экипаж в полном составе, считая примкнувшего к ним морского пехотинца, сидел в баре "Четвёртый тополь на Плющихе" и отмечал победы Бадмы и Артёма, прошедших в полуфинал турнира. И если у эскимосского алеута бои проходили достаточно легко, то старшему сержанту пришлось несладко. Видимо сказалась усталость от ежевечерних выступлений на арене собственного цирка, и не до конца закончившаяся акклиматизация. В первом же поединке пришлось схватиться со знаменитым каратистом Ябучи Нестоячи, и на долгое мгновение даже показалось, что удача отвернулась от танкиста. Лишь неимоверным усилием воли Бадма переломил ситуацию, нужно сказать, что вместе с ногами настырного самурая. Или якудза, если судить по многочисленным татуировкам.       Вторая встреча выдалась не менее тяжёлой - английский боксёр-тяжеловес всё время старался войти в клинч, на удары по печени отзывался только сладострастными стонами и маслеными взглядами подведённых тушью глаз. Два раза Долбаев уворачивался от призывно вытянутых в трубочку накрашенных губ, а на третий рассвирепел и повалил противника, взяв его ногу на болевой приём. Эта ошибка чуть было не стоила победы - проклятый лайми извивался и требовал жать ещё сильнее. Даже со сложенным в обратную сторону коленом он бросался на шатающегося от изнеможения танкиста, пока не нарвался на хук с правой, подкреплённый ударом в приоткрывшуюся гортань. Бедолага умер не приходя в сознание, и сейчас Бадма ощущал некоторую неловкость перед товарищами. Но боевые друзья успокаивали, говоря, что зависти нет, и что командир имеет полное моральное право первым вступить в бой с международной либерало-толерантностью.       - За победу! - Артём Артофф поднял стакан с эскимосским самогоном. Местное пойло он пить отказывался.       - Будьмо! - согласился Клаус Зигби. - И за содружество родов войск.       - Я вот чего думаю, - морской пехотинец закусил тонким ломтиком копчёного сала. - А не продолжить ли праздник у меня в номере?       - Завтра бой, - напомнил Бадма.       - Ага, но сегодня-то выходной.       - Башка болеть будет.       - Плевать, любого отмудохаю.       - И меня?       - Тебя-то за что?       - А если жребий выпадет?       - Поддамся! - решительно выдохнул алеутский боец. - Тебе же для хорошего дела... ребята ещё вчера рассказали.       - Так нечестно!       - А вот и честно! Возьмёшь меня танковым десантом? Пулемет свой есть, только он в номере.       - Договорились.       - Замётано. Ну что, пошли? - Артём щёлкнул пальцами, подзывая официанта. - Счёт, гарсон!       - Да, - спохватился Бадма, - посидите пока тут, а я пойду коня привяжу.       - Ты что, верхом? - удивился Артофф.       - Ах, да... у вас же там олени с собаками... В сортир я.

       На обратном пути из мужской комнаты старшего сержанта остановил прилично одетый господин. Широкополая шляпа, двубортный костюм тёмного, в серую полоску, оттенка, крахмальная сорочка с ярким галстуком и сверкающими камушками в запонках, белые шёлковые гетры, прикрывающие верх лакированных штиблет - истинный джентльмен в местном понимании этого слова. Впечатление благопристойности и законопослушности несколько портил безобразный шрам, но ведь с лица не воду пить...       - Вы есть мистер Бадма Долбаев? - спросил незнакомец, тщательно выговаривая трудную для иностранца фамилию.       - Ну я, а что?       - О, это много что значит! У меня есть предложение, мистер Долбаев, от которого вы не сможете отказаться.       - Вот это вряд ли. Предложениями коммивояжеров совершенно не интересуюсь, и выслушивать не намерен.       Американец расхохотался, показав крепкие, чуть желтоватые от увлечения дорогими сигарами, зубы:       - Спасибо! Ваши слова напомнили молодость. Ах, молодость... Действительно, приходилось заниматься некоторой коммерцией, но не здесь, в Калифорнии, а гораздо севернее. Тюлени там, моржи, морские котики и... - лицо собеседника на мгновение приобрело хищное выражение. - И опять моржи. Но это в прошлом, в далёком прекрасном прошлом. А в настоящем - я мэр Сан-Франциско. Дон Салливан Смит, к вашим услугам.       - К моим?       - Конечно! Слуга народа, так сказать.       Бадма недоумевал. Он мог поклясться, что видит мэра впервые, но в то же время твёрдо знал - это имя приходилось слышать раньше.       - И что он меня нужно столь занятому человеку?       - Сущие пустяки, мистер Долбаев, сущие пустяки. Сигару?       - Спасибо, не курю.       - Бережёте здоровье? Это прекрасно! Но представляете, насколько легче и приятнее его сохранить, обладая некоторой суммой наличными? Скажем так... пять тысяч рублей.       - Рублей?       - Конечно. Мы же джентльмены, поэтому не будем считать деньги в пошлых долларах. Нет, думаю, что десять тысяч заинтересуют вас гораздо больше.       "Вербует?" - подумал старший сержант. Об акулах капитализма ходили самые разные слухи, в основном очень нехорошие, но чтобы покупать вот так прямолинейно? А где же подкладываемые в постель роковые красотки и последующий шантаж пикантными фотографиями? Обидно... Как это клоун Бим издевался, за что получил большой бом, жалко, гиря совсем немного не долетела:

       Стоят буряты, тоской объяты,       Буряток в руках теребят,       Потому что кроме буряток       Не клюёт никто на бурят!

        Сэсэгма не поймет, что, ее Бадма второго сорта, что ли?

       - Так вы не ответили, мистер Долбаев, - продолжил Дон Салливан Смит.       - А разве был какой-то вопрос?       - Действительно, как же это я... Как вы посмотрите на то, чтобы принять сущую безделицу? Скажем... да, лучше - двенадцать тысяч рублей.       - Заманчиво. Но что нужно будет сделать за эти деньги? Предать Родину?       - Ну и шуточки... В том-то и дело, что ничего не нужно делать. Вообще ничего. В том числе и на завтрашнем полуфинальном поединке. Требуется только проиграть Ларсу Валесу на десятой минуте. Экий пустяк, не находите ли? Со своей стороны обещаю, что наш боец будет предельно корректен, но, сами понимаете, некоторые удары вам придётся пропустить - народ, то есть избиратели, требуют зрелища.       - Хлеба и зрелищ?       - В самую точку. И если первого нет, значит, второе должно быть в избытке.       - Так имя соперника известно заранее? А как же специальная неподкупная машина?       - Давайте оставим иллюзии толпе. Как говорят у вас в России - у каждого барана должны быть свои новые ворота. Здесь крутятся настолько большие деньги, что пускать бизнес на самотёк было бы глупостью и расточительством. Согласны?       - С чем?       - С предложением.       Бадма усмехнулся и вместо ответа просто плюнул американцу под ноги. Лицо Дона Смита побагровело, шрам налился иссиня сизым цветом.       - Ах, так! Ну что ж, желтомордая скотина, тогда ты будешь говорить не со мной!       - Как ты меня назвал, сволочь империа... - вскипел гневом Бадма... и полетел на кафель пола, сшибленный подлым ударом сзади...