Охота на мудрецов (СИ) - Мор Дэлия - Страница 58

Говорит и идет к высоким белым стеллажам. Сдвигает дверь в сторону, а я недоуменно смотрю на одежду, висящую в ряд. Сколько здесь вешалок? Наилий удивлен не меньше меня.

– Я дал Флавию задание подобрать тебе несколько платьев. Вижу, либрарий увлекся.

Генерал достает из своего шкафа штаны для тренировок, одевается, кивает мне и уходит. А я смотрю на результат чрезмерного усердия лейтенанта Прима. Белое, бирюзовое, бордовое, терракотовое, бежевое, изумрудное, кобальтовое. И это только платья. Брюки, юбки, блузки. Да мне до конца жизни и половины не износить до дыр. Радует то, что вкус у Флавия отменный. Можно одеваться и не крутиться перед зеркалом, переживая, идет или нет. Идеально.

Завтракаю уже одетая для прогулки в бежевые брюки и белую блузку. Стол Стол накрывали виликусы. Бесшумные и незаметные тени, скользящие по комнатам третьего этажа. Только писк дверного замка сообщает об их появлении. Генерал не замечает присутствия рядовых, будто это не живые цзы’дарийцы, а дроны-уборщики. И они проходят мимо, не поднимая глаз. Не приветствуют, не задают вопросов. Пока мы здесь вообще стараются не показываться. Неуютно от их безмолвия. В санитарах психиатрических клиник больше жизни.

Наилий почти все время молчит. За завтраком вежливо хвалит мой наряд и рассказывает о погоде. Теплая. Безветренная. С трудом проглатываю остатки омлета и запиваю апельсиновым соком. Зря я надеялась, что легко привыкну к новому дому. Однако, со своими правилами в чужие игры не полезу.

Пока спускаемся по лестнице, генерал церемонно держит под руку. Словно на бал ведет. У главного входа встречает вечно хмурый Рэм. Разговор про сканер у ворот отвлекает мужчин и я, потакая любопытству, ныряю в облако привязок майора. Фиолетовая на сюзерена пульсирует. Служебное рвение у лысого стервятника искреннее. Пересчитываю зеленые нити и улыбаюсь. Мало. У выпускников училищ, зеленых кадетов, больше. Понятно теперь, откуда столько презрения ко мне. Не балуют женщины вниманием. Жаль. Значит, будем с майором точить друг об друга зубы, как когда-то со старшим санитаром. Дэцим оставил меня в покое не раньше чем его самая крепкая зеленая привязка реализовалась.

Погода и правда чудесная. Наилий в темно-синем костюме одет слишком тепло. На равнине ранняя весна, как в горах лето. Воздух пропитан ароматом цветения и трава уже должна доходить до пояса, но на территории особняка её безжалостно состригают до жесткого и колючего газона.

– Я возьму машину. Подождешь здесь? – спрашивает Наилий.

– Может лучше пешком?

– Нет, апельсиновая роща слишком далеко, – возражает генерал, – ты устанешь.

Подчиняюсь и в этот раз. Машина та же. Черный агрессивный монстр. Мысленно сравниваю с Рэмом и улыбаюсь. Наши вкусы и привычки иногда говорят больше, чем мы сами. По дороге опускаю стекло в двери машины и подставляю лицо теплому ветру. Светило мелькает золотыми зайчиками в густой листве деревьев. Птицы поют на разные голоса. Умиротворенно, спокойно. Наилий водит аккуратно и медленно, совсем не так, как летает. Не отрывает взгляд от дороги и держит руль крепче, чем нужно.

– В воздухе легче, правда? – поднимаю стекло и оборачиваюсь к генералу. – Нет дорожного полотна, обочин, перекрестков.

– Светофоров, пешеходов, – подхватывает он, – и пробок. Вообще нет границ. Даже тех, что здесь.

Наилий касается пальцем виска и продолжает.

– Столько свободы, сколько ты можешь осознать.

– Если свобода вообще существует, – вздыхаю я. – И мы не мухи в паутине. Кто сильнее, тот активнее дергается. И, кажется, будто еще немного и вырвется. Но где-то далеко в листве прячется паук, которому наши барахтанья смешны. Сожрет всех. И зовут паука – время. Вот я и думаю иногда, а стоит ли дергаться? Или лучше смириться?

– Стоит, – серьезно отвечает генерал, – паутину можно порвать. Разрушить можно вообще все. Главное ответить себе на вопрос: «Зачем?»

Вспоминаю, как на этот вопрос отвечали Сновидец с Телепатом, задумывая убийство двух генералов. Счастливой жизни хотели вне стен психушки. Так сильно хотели, что весь мир видели в огне.

Наилий паркуется перед апельсиновой рощей, огороженной плетеным забором. Выходит первым и подает мне руку. Траву здесь никто не косил. Она лежит мягким, пушистым ковром, по которому приятно ходить. Его Превосходство забирает из багажника два коврика для тренировок, свернутых в трубки и вещмешок.

– Обед на свежем воздухе? – с улыбкой спрашиваю я.

– Почему нет?

Генерал вешает на плечо вещмешок и легко перепрыгивает через забор. Препятствие низкое, но я не рискую. Перешагиваю. Аромат цветов апельсиновых деревьев кружит голову. Пропитывает одежду и вымытые утром волосы. Вернусь в особняк и буду благоухать сильнее, чем от парфюма. Деревья раскидистые, с густой зеленой кроной. Мелкие цветы стыдливо прячутся за жесткими листьями. Скоро ветки отяжелеют от оранжевых плодов, и будут устало ронять их в траву. И тогда запах станет еще ярче. Как от Наилия на пике его силы. Генерал срывает белый цветок и подходит ко мне.

– Когда я летел на равнину, чтобы стать майором пятой армии, у катера отказал двигатель. Пилот сотворил чудо и посадил машину. Прямо на апельсиновые деревья. Мы выбрались наружу, вызвали транспорт и сидели, ждали. И в какой-то момент я почувствовал этот запах. Первый чужой запах на равнинном материке. Крутил головой как дурак, и не мог понять откуда. Неужели такой маленький цветок способен вытеснить все остальные запахи? Просочиться в каждую щель и прочно обосноваться, так что вытравить невозможно. Я мял его в руках и думал, что тоже смогу все. Стану здесь своим и буду держать сектор крепко. И получалось, пока не появились мудрецы.

К концу фразы на переносице генерала появляется глубокая морщина. Перемена настроения разительна. Он сам как жесткий лист. Заденешь неосторожно острый край – порежешься.

– Ты считаешь нас проклятием? – осторожно спрашиваю я.

– Я не знаю, что с вами делать.

Полководец роняет цветок в траву и молча стелет тренировочные коврики. Укладываюсь рядом с Наилием, положив голову ему на плечо.

– Где сейчас Сновидец с Телепатом?

– Коматозник в медкапсуле, – сухо отвечает генерал, – а Сновидец в карцере. Разделили мы их, чтобы больше не хозяйничали в чужих снах.

– И на сделку вы с Марком не согласились?

Наилий вздыхает и поджимает губы. Закидывает руки за голову и несколько мгновений лежит с закрытыми глазами. Думает. Значит, не принято еще решение.

– Возможность влиять на сознание напрямую – мощное оружие. Но где гарантия, что они снова не обернут его против нас? Как их контролировать? Ты сможешь?

Вот зачем он вывез меня за пределы особняка и завел этот разговор. Никаких отгулов и совместного любования природой. Генерал всегда остается генералом. Вздыхаю. Мне ли жаловаться?

– Смогу, наверное, – говорю и думаю одновременно, – если буду держать обоих за руки и постоянно перебирать привязки. Удачно, что у мудрецов их гораздо меньше, чем у генералов. Есть шанс, что не упущу момент, когда они снова решат кого-нибудь убить.

Остаток мысли вслух не произношу. Паразит будет трудиться на износ, а мне придется не вылезать из постели Его Превосходства или искать иной способ кормить Юрао. И это еще не все проблемы.

– Долго я не выдержу. От усталости перестану видеть и чувствовать привязки совсем. И тогда Сновидец и Телепат снова будут делать то, что хотят.

Хотя они и под моим неусыпным контролем будут свободны и ничем не ограничены. Я увижу только результат. Если увижу.

– А еще я должен буду оставить тебя в горах, – добавляет генерал, – потому что вам троим нужно прикасаться друг к другу. По планшету вы работать не можете.

Хочется развести руками, но лежа на тренировочном коврике в объятиях Наилия не до театральных жестов. Забавно, что путешествуя по другим планетам и упиваясь высокими технологиями цзы’дарийским мудрецам так необходим физический контакт. Интересно, если бы я могла видеть привязки по телефону, позвал бы меня Наилий на бал? Или жажда рационально использовать время и ресурсы перевесила бы легкое увлечение странной дариссой в больничной форме? Генерал снова думает, а я не мешаю. Рассматриваю пуговицы на его рубашке. Пересчитываю их от ворота до пояса брюк и любуюсь бликами от лучей светила.