Охота на мудрецов (СИ) - Мор Дэлия - Страница 39

– Если ремни предусмотрены, значит, аварии случались… – начинаю возражать, но Клавдий перебивает.

– Ремни установили, потому что в Инструкции так написано. Все транспортные средства должны быть оборудованы ремнями безопасности. А зачем они конкретно здесь мне так никто и не объяснил.

Не спорю и снимаю с плеча ремень. Клавдий удовлетворенно кивает и уезжает с аэродрома. Игнорируя дорогу, едет прямо по газону к забору особняка.

– Не видел у тебя сумки. Где твои вещи? Позже привезут?

– У меня нет вещей.

Клавдий хмурит лоб и смотрит на меня с укоризной и жалостью.

– То есть вот этот свитер и выглядывающее из-под него что-то – вся твоя одежда?

Были еще штаны от больничной формы, но они взорвались вместе с резиденцией Наилия. – Да, так и есть.

– Кошмар! – восклицает Клавдий. – Ужас! Дядя Наилий разучился ухаживать за женщинами?

Отмечаю про себя домашнее обращение «дядя» и не знаю, что отвечать на вопрос. Как обычно Наилий ухаживает за женщинами, я не знала никогда. А рассказывать про центр и психбольницы, где весь гардероб я носила на себе, не очень хочется. Мне на самом деле не важно, как и во что я одета. Сын Марка вешает гарнитуру на ухо и радостно щебечет.

– Эппий, а кого я сейчас к тебе привезу. Умница, красавица и тебе есть, где развернуться. Да ладно, совет завтра и генералы пока заняты. Отлично, жди нас.

Подозреваю худшее, но на всякий случай уточняю.

– А Эппий…

– Он разведчик, – Клавдий наслаждается некоторое время моим шоком и только потом поясняет, – редкой специальности. Название длинное и ни о чем тебе не скажет. Мы зовем его гримером. Любого цзы’дарийца превратит в кого угодно. Внедренцам без него никак. Нарядит и накрасит так, что свои не узнают, а чужие примут, как родного.

– И куда будут внедрять меня?

Еще не грублю, но цежу слова сквозь зубы раздраженно. Опасения подтверждаются. Старший нилот Марка из лучших побуждений решил превратить бледную моль в роскошную женщину. Мое мнение, как обычно проигнорировали. Благодарю покорно, но нет. Раскрашенной куклой на потеху толпе в особняке я быть не собираюсь. Клавдий в ответ широко улыбается.

– Дядя сказал, что ты тоже будешь на Совете. А там определенная форма одежды. Генералам повезло – одели парадный китель и красивые, а с женщинами сложнее.

Невероятно. Почему я узнаю это не от Наилия? Какой-то бред. Злая шутка.

– Никто не пустит женщину на Совет генералов, – говорю строго. – Я видела записи в телевизионной панеле. Ни одной женщины. Никогда.

Клавдий усмехается. Отвлекается на то, чтобы остановиться возле ворот, тянется через открытое окно и прикладывает ладонь к считывателю на замке. Зеленая лампочка подтверждает доступ, и массивная решетка сдвигается в сторону, пропуская нас внутрь.

– Ты видела только то, что попадает в объектив видеокамеры, – заговорщически шепчет Клавдий. – А мир, он, знаешь, несколько больше.

Нилот генерала девятой армии весело подмигивает мне и въезжает на территорию. Светило греет сегодня по-летнему жарко, заставляя снять шерстяной свитер. Или может быть дело в том, что особняк Марка стоит на побережье, в пригороде столицы сектора девятой армии. И здесь просто теплее, чем в высокогорье. В парке растут южные деревья – золотой орех, церцис и каштан. Воздух наполнен ароматом цветения. Какое же блаженство ощущать настоящие, а не фантомные запахи. Любоваться на усыпанные фиолетовыми цветами ветки церциса. Смотреть, как ветер срывает лепестки и дождем несет на дорогу. Драгоценные аметисты на зелени травы. Колеса машины шуршат по мелкой гальке. Клавдий надевает темные очки и откидывается на спинку кресла. Рулем правит спокойно и даже лениво, явно наслаждаясь прогулкой.

Мы проезжаем рощу каштанов и останавливаемся у крыльца особняка. Издалека он больше напоминает театр. Монументальный, белокаменный, в ритме колонн и застывшей красоты скульптур. Настолько высокий, что три этажа как пять.

– Умеют жить генералы, не правда ли? – серьезным тоном спрашивает Клавдий. За чернотой очков я не вижу выражения глаз. Не понимаю, что он, привыкший к подобной роскоши с пеленок, хочет услышать от меня? Особняк не выглядит вульгарным или кричащим, но все равно его слишком много. Разрушенная горная резиденция Наилия мне гораздо ближе.

– Положение обязывает, – осторожно отвечаю я.

– Верно, – улыбается нилот, – а еще вседозволенность и наглость сильнейших.

Потом наклоняется ко мне и шепчет.

– У кого яйца крепче, у того и дом больше.

Ставит очки на лоб и выходит из машины. Небрежно кидает ключи подбежавшему цзы’дарийцу в рабочем комбинезоне, а потом вальяжно подает мне руку, помогая спуститься. Держит, пока поднимаемся по широким мраморным ступеням, но у двери я руку у него забираю. Особняк внутри еще роскошнее, чем снаружи. Квадратно-угловатый лаконичный стиль, чья простота компенсируется ценностью материалов. Изысканный камень, красное дерево, горный хрусталь. В коридорах и залах можно заблудиться. Навстречу попадаются только мужчины в военной или рабочей форме. Иногда они приветствуют Клавдия, но чаще молча пробегают мимо.

Голова кружится, запомнить все повороты и лестницы невозможно, теряю терпение и с каждым шагом чувствую себя все неуютнее. Куда я попала? Что я здесь делаю? Маленький, испуганный Мотылек.

– Эппий, встречай – радостно говорит нилот, распахивая двухстворчатую дверь. В глубине комнаты из кресла поднимается тощий и хрупкий цзы’дариец. Вместо военного комбинезона брючный костюм, накрахмаленный воротник белой рубашки, два массивных круглых перстня на правой руке. Один в форме цветка, а на втором настолько сложный и тонкий орнамент, что он сливается у меня в глазах. Я бы приняла Эппия за подростка, но взгляд, которым он буквально ощупывает меня, совершенно мужской. Теряюсь и замираю, раздумывая над тем, нет ли на подоле платья нечаянно поставленных пятен, не прилипла ли где сухая травинка? Тонкая шерсть не приспособлена для круглосуточной носки. И если белье я еще как-то умудрялась незаметно стирать и сушить, то вместо платья надеть было нечего.

– Развернуться есть где, ты прав, – задумчиво говорит Эппий. Голос у него тонкий и звонкий, как у кадета. Смущаюсь еще сильнее и бормочу под нос.

– Настолько все плохо?

– Наоборот, – качает головой гример, – необычно и для меня интересно.

– Что именно?

– Лицо, – отвечает Эппий и рисует пальцем в воздухе круг.

Хмурюсь и провожаю взглядом Клавдия. Кудрявый нилот подходит к столику у зеркала и достает из ящика термос. Откуда-то из кармана на рукаве выуживает мерные емкости. Шуи?

– Эппий, ты будешь?

– Нет. Мне еще с твоим отцом общаться.

– Ой, ладно, – морщится Клавдий, – а ты выпьешь со мной, Дэлия?

– Нельзя мне, – быстро отвечаю и вижу, как у нилота округляются глаза. Он звонко цокает языком и выдает.

– Беременная?

Все еще стою на пороге и не решаюсь войти. С каждой новой репликой желание сбежать становится сильнее. Делаю глубокий вдох. Клавдий не намного старше меня. Нет в нем злобы и желания уязвить. Не чувствую. Тогда почему реагирую так остро? Обычный, логичный вопрос.

– Нет.

– Жаль, – еще раз цокает языком сын Марка, – а я уже собрался ждать, когда дядю можно будет поздравить с двадцатым нилотом. Не везет Наилию в последнее время. Три девочки подряд. А ведь он обещал остановиться на двадцатом сыне. И тогда уже считать свой долг перед генофондом планеты выполненным.

Выпадаю из реальности. Эппий, устав ждать, усаживает меня в кресло. В трансе смотрю на отражение в зеркале, где за моей спиной Клавдий делает глоток Шуи и блаженно прикрывает глаза. Я тоже опускаю веки. Девятнадцать нилотов и это только сыновья, а есть еще и дочери. Видела у Наилия тончайшие красные привязки. Истолковала неверно. Такие бледные и слабые только у дальних родственников. Троюродные кузены, с которыми виделся раз в жизни, а может, замечал лишь на фото из семейного альбома. Родные дети, плоть от плоти и так он от них далек. Отец? Нет. Долг перед генофондом. Обязанность генерала оставить свой уникальный набор генов будущим поколениям. А я дура мечтала о простом и тихом счастье. Поверила в иллюзию. Слишком заботливым и внимательным был Наилий и я забыла, кто он на самом деле. Трижды дура.