Охота на мудрецов (СИ) - Мор Дэлия - Страница 21

– Лихо, – кивает Марк, – дашь позвонить?

– Обязательно, только распоряжусь на счет Флавия.

Смотрю на генерала пятой армии в немом шоке восторга и думаю о том, что Создатель, рассказывая о правителях, еще и преуменьшал их способности. Наилий действительно управлял своей системой. Знал её досконально и мог в любой момент потянуть за конкретный узел и получить нужный результат. Но при этом в отличие от холодных и циничных мудрецов видел за узлами и связями живых цзы’дарийцев. На них держалась его система. И никаких поисков смысла жизни и объяснения законов Вселенной. Нутром чуял, что нужно делать и все функционировало.

Суть теории Создателя и главная беда нашего мира заключались в том, что при всей своей гибкости и интуитивности система исчерпала резервы саморегулирования и давно пошла вразнос. Шаталась и трещала по швам. Я согласна, что очень многое у нас делалось неправильно, но пока не представляла, как сделать лучше. Возможно, это будет знать тройка, когда появится, а пока стоит ли раскачивать лодку?

– Рэм, – говорит Наилий в гарнитуру, – второе покушение состоялось. Жив, как слышишь. Ракетой дом в щепки. В горах я со Сципионом. Не могу пока сказать. Флавия в браслеты и в клетку. Под подозрением он. Допрашивать о его связях с четвертой армией нежно, ласково и деликатно. Лично за него отвечаешь. Вернусь, увижу хоть один синяк – буду зол. Отчетливо? Хорошо. Отбой.

Замолкает, снимает гарнитуру и отдает Марку. А мне не по себе. Указала все-таки на предателя, а если это не Флавий? Бывают же нелепые стечения обстоятельств. Я тоже сидела с ножом у горла и не знала, что сказать в свое оправдание. Речь Марка в гарнитуру звучит еще короче. Говорит, что жив, приказывает всячески отрицать свою смерть и предупреждает о следующем сеансе связи через восемь часов.

– Ты на мотоцикле? – спрашивает его Наилий, пряча в карман гаджеты.

– Да, припарковал рядом с твоим. Идем.

Наилий уверенно тянет меня за руку по каменной тропинке посреди травяного ковра под огромный валун. Он почти перекрывает проход над пропастью, оставляя выступ шириной в два шага. Я медленно обхожу камень и думаю, что когда-нибудь склон горы осыплется, и эта дорога перестанет существовать. Не вечны даже горы. Они стареют, устают и гнут спины, становясь ниже. Мы лишены возраста и о том, сколько циклов прожили можно лишь догадываться. У военных по званию, у гражданских по детям и внукам, по именам, вышедшим из моды, привычкам и архаизмам в речи. Иногда словно ребус разгадываешь. Марк мог быть как моложе Наилия, так и старше раза в два, но держался свободно и шутил, как со старым другом.

За валуном в небольшой пещере укрыты два мотоцикла. Странные до жути. Заднее колесо меньше переднего и на нем протектор толще и агрессивнее. Руль шире, чем обычно, а сидение узкое и выглядит неудобным.

– Наилий хорошо водит все, что летает, – говорит Марк, выкатывая мотоцикл, – но в горах на колесах передвигается чуть ли не наощупь. Поэтому, дарисса, прошу ко мне пассажиром.

Испуганно оборачиваюсь на генерала пятой армии и даже не вижу, а чувствую поднимающуюся волну гнева. Полководец сжимает кулаки и чуть наклоняет голову вперед. Мгновение и вязкое темное марево вокруг него рассеивается. Наилий берет со второго мотоцикла шлем и протягивает мне.

– Нет-нет, – машет руками Марк, – я твою ушибленную голову без защиты не оставлю. Дэлия, надевайте мой шлем.

– Иди, – кивает Наилий, – со Сципионом тебе действительно безопаснее. И шлем надень.

Ощущаю себя предателем, неверной женщиной и легкомысленной особой, но указания исполняю. Марк помогает застегнуть ремешок под подбородком, усаживается на мотоцикл и глазами показывает на место у себя за спиной. И тут я вспоминаю про узкую юбку шерстяного платья. Чтобы оседлать железного коня её придется задрать чуть ли не до пояса. Марк нетерпеливо ерзает на сидении, смотрит на подол платья и расплывается демонически лукавой улыбкой. Я сейчас не выдержу, плюну на безопасность и пойду к Наилию.

– Дарисса, неужели я так страшен? – картинно округляет глаза генерал девятой армии. – Клянусь, ни разу никого не укусил.

Пристыженно опускаю взгляд, подворачиваю подол и шустро усаживаюсь.

– А теперь туфельки на подножку и не убирать с неё, чтобы не случилось, – инструктирует Марк, – держаться только за меня, причем руками и ногами. Особенно на поворотах. На дорогу смотреть нужно, на кочках привставать можно, если не хотите синяков. Не робейте, дарисса, домчимся целыми и невредимыми.

– Только не спеши, Сципион, – недовольно говорит Наилий, – до интерната засветло не доберемся. Ночевать все равно придется у Аттии.

– Я к ней и собрался, – отвечает полководец, заводит мотоцикл и трогается с места. Успеваю обнять его за талию и тут же подскакиваю на первой кочке. Дорога будет не из легких. А стоит вспомнить полет над ночной Равэнной, так страх заставляет сжимать бока Марка сильнее. В катере защищал корпус, а с мотоцикла любое падение чревато травмами. Первые десять минут смотрю только на затылок генерала, а потом все же осмеливаюсь покрутить головой. Мы спускаемся вниз, петляя по серпантину. Полководец ведет мотоцикл по одной ему видимой тропинке. Она стелется между скал, вьется по дну ущелья и меняет цвет от песочного до почти красного. Склоны утопают в зелени. Деревья растут на отвесных скалах, держась корнями за камни. Витые и неказистые, но крепкие и упрямые. Дует ветер, льет дождь, случаются землетрясения и сходы лавин, а деревья растут и тянутся ветками к лучам светила. Терпеливо, спокойно и без жалостливого трепета листвы. Тропинка снова жмется к краю обрыва, и там внизу я замечаю деревню. Аккуратные выбеленные домики, ровные квадраты полей и виноградников. Видят ли жители два мотоцикла? Есть ли им до нас дело?

Марк молчит всю дорогу, а я не решаюсь отвлекать пустыми разговорами. И так навязалась на шею двум генералам, да еще и в столь неподходящий момент.

Спустившись в долину, мы долго едем через лес и останавливаемся у каменистого берега маленького ручья. Через него перекинут горбатый мостик, а тропинка упирается в крыльцо одноэтажного бревенчатого дома. Окна плотно зашторены, но из трубы слабо тянется дымок.

– Прибыли, дарисса, – говорит Марк.

Спускаюсь и пытаюсь незаметно потянуться и размять затекшее тело. Генералы паркуют мотоциклы и вешают на них шлемы. Я слушаю журчание горного ручья и любуюсь прозрачной водой, омывающей цветные камешки. Светило золотит гребни крошечных волн, отчего дно ручья кажется усыпанным драгоценностями. На пороге дома появляется женщина. Аттия, как назвал её Наилий. И не спеша идет к нам. Старомодное платье до пят из серого домотканого полотна, волосы убраны вышитым платком, а на груди массивное золотое украшение. Мы идем к ней навстречу, Марк держит меня под руку и на этот раз Наилий никак на это не реагирует. А меня не покидает ощущение таинства или ритуала. По тому, как собраны и молчаливы генералы, как высоко держит голову женщина и степенно ступает по камням. Вот сейчас польется, откуда ни возьмись музыка звенящей и чистой мелодией, а хор детей прославит несуществующих богов.

– Мальчики мои, – улыбается женщина, и её высокий голос эхо уносит вместе с водой ручья, – как же я соскучилась.

Она подходит к Марку, тянет руки и генерал склоняет к ней голову. Аттия целует его в лоб и нежно гладит по щеке. Потом обнимает Наилия и с тревогой касается кончиками пальцев синяка под глазом.

– Вы опять подрались?

– Пальцем его не трогал, – восклицает Марк, – слово офицера!

Она долго смотрит на него, а потом кивает и делает шаг ко мне.

– Красивая какая и яркая, – бормочет Аттия и взгляд серых глаз становится пустым, – звезда во лбу.

Слишком часто видела подобное, сама такая. Мудрец передо мной.

– Твоя, Наилий, – оборачивается Аттия к генералу пятой армии, – та самая.

Полководец выдыхает и как мне кажется, расслабляется и опускает плечи. Ничего не понимаю.

«Что тут понимать? Просканировали тебя нагло, а ты и бровью не повела».