Всё, что было, было не зря (СИ) - Дема Александра Александровна - Страница 29

- Созданы? – зацепилась я за странный в данном ключе смысл. – То есть и вас кто-то создал, а вы не являетесь вершиной… ну не знаю… эволюции?

- Конечно нет, - погладил он меня по щеке. – Существуют Высшие сущности…

- Которые, в последствии, тоже окажутся не наивысшими и над ними тоже будет кто-то стоять, - хмыкнула я, а потом устало потёрла виски. – Знаешь, слишком много информации. Я очень хочу всё узнать и понять, но, пожалуй, пока ещё слишком рано. Я только-только вспомнила себя…

Я запнулась и посмотрела на напрягшегося мужчину.

- Так вот, что ты мне не рассказал, да? – догадалась я. – Когда спрашивал обо мне и моей жизни на Земле, ты сказал, что тебе нужно время.

- Да, - глухо ответил он, отводя взгляд. – С моей стороны это было ничем иным, как трусостью и попыткой сбежать от правды. Ты на меня так смотрела… - он вновь посмотрел на меня и его взгляд потеплел. – Столько эмоций, такие искры нежности, что я просто не смог лишить себя этого. Знаю, это эгоистично, ведь ты как никто заслуживаешь знать правду. Но… мне так хотелось продлить счастье…

Я задумчиво смотрела на него и пыталась понять, что же именно так его пугает. Да, благодаря вернувшейся памяти, я знала, что всему виной его какой-то поступок, который вынудил его родню нас разлучить. Что-то, что даже богиня, создательница этого мира, не смогла решить. Но… я любила его. Чёрт! Да я его любила все свои прошлые жизни! Просто не понимала, что это была любовь, чувствуя лишь тоску и безысходность, потому что рядом не было того, кому эти чувства принадлежали. Неужели он думает, что после всего, что нам пришлось пережить, я откажусь от него? Неужели думает, что я смогу из-за обиды вновь обречь себя и его на страдания? Он – моя душа, моя жизнь. Это как обижаться на сердце, что оно вдруг заболело…

Внутри разлилось такое тепло, что я даже зажмурилась от удовольствия. Это чувство было в тысячи раз сильнее ничтожной обиды, которая когда-то жила в моём сердце. И большая часть этого тепла принадлежала нашей дочери, которая всеми возможными способами сейчас пыталась показать мне, как она счастлива, что мы вместе, как ей нравится наша связь и как тепло ей от нашей любви.

- Шан, - тихо позвала я его, обеими руками зарываясь в его густые кудри и разворачивая лицом ко мне. – Я люблю тебя. Слышишь? И мне не важно, что было раньше. От того, станет ли мне известна причина твоего поступка, моя любовь не уменьшится и точно не исчезнет. Я слишком долго была вдали от тебя, чтобы лелеять обиду. Ты сам, сказал, что я – особенная. Так поверь мне, что особенность заключается в моей искренней любви. Знаю, прошлое слишком сильно держит тебя, но я подожду, пока ты решишься рассказать мне всё. Не потому, что это нужно мне, а потому что в первую очередь это нужно тебе. Ты должен выговориться, и только тогда из твоих глаз уйдёт печаль и…

- Страх, - закончил он за меня. – Я больше всего на свете боюсь вновь тебя потерять, Айрин. Веришь, мне было безразлично, вспомнишь ты когда-нибудь всё или нет. Звучит ужасно, знаю, но мне было достаточно того, что ты рядом. И я сделал бы всё, что от меня зависело, и даже больше, лишь бы знать, что ты со мной. Я бы пошёл на обман, привязал бы тебя к себе обязательствами, шантажом… - Шан говорил отрывисто, а в глазах сверкали маленькие молнии, доказывающие, что он говорит правду и ни капли не шутит. – Я не принц из сказки, я очень жестокий и беспринципный собственник. И добился бы тебя любой ценой…

Он смотрел испытующе, видимо, ожидая найти в моих глазах страх или неверие… А может и ужас. Но вместо этого я едва могла сдерживать смех. Возможно, любой другой на моём месте и впечатлился… вернее не так, поверил бы и проникся… И раньше я бы именно так и отреагировала. Ведь тяжело узнать, что твой любимый готов был посадить тебя на поводок всеми возможными способами. Вот только это было раньше. Да и не факт, что именно так бы отреагировала. Я знала и знаю, что Шан не пушистый белый котёнок – он сильный и матёрый тигр, в глазах которого я видела столько тепла, сколько не получала даже от многочисленных родных. Многие скажут, что наша связь – это не любовь, а обязанность, безвыходное притяжение. Да, это так. Но я его люблю. Любила его с самого начала. Не потому, что он мне предназначен, а потому что сначала влюбилась в чувство, которое он будил во мне, потом в его образ, который вырисовывался у меня в голове, когда я мечтала о нём. Я пронесла сквозь другие жизни тоску, разрывающую сердце. И только в этой жизни, ничего не понимая, запутавшись и испытывая постоянный страх разоблачения, поняла, что такое настоящая любовь. И искренне полюбила его именно как Ира, девушка с Земли. Как и он меня. Ведь проявил он заботу и нежность не к своей возлюбленной, а к растерянной и испуганной девчонке, непонятно как оказавшейся в чужом мире и чужом беременном теле.

- Ну что ж, собственник, - вздохнула я, пряча глаза, чтобы он не увидел довольного блеска. – Тогда и ты послушай меня, - и когда он напрягся, я посмотрела ему в глаза и с довольной улыбкой сказала: - Я не кисейная принцесса, готовая преданно верить в верность до гроба только за красивые глаза. Я жестокая и беспринципная собственница. И порву на тряпочки любую, на кого ты посмотришь хотя бы с каким-нибудь интересом. Даже гастрономическим.

Он долго на меня смотрел, а потом захохотал так, что слёзы на глазах выступили. А я лишь пожала плечами, наблюдая за веселящимся леканом. Ну, а что? Ему можно тут из себя терминатора строить, а мне нельзя? Можно подумать я не слышала рассказов слуг о страшном хозяине, который с моим появлением в этом мире резко изменился до неузнаваемости. И уж точно я не забыла слова его сестры о том, в кого именно превращался мой любимый, находясь вдали от меня.

Но, как я это уже сказала, всё прошлое – осталось в прошлом.

Не раздумывая больше ни секунды, я подалась вперёд и поцеловала его со всей страстью и любовью, бурлившими внутри. В этот раз он не стал ни отстраняться, ни задавать вопросов, ни действовать нежно и неторопливо. В нём пылала та же жажда, что и во мне, поэтому движения его были напористыми и жадными. Он аккуратно, но довольно резко приподнял меня и усадил лицом к себе, разведя мои колени в стороны и задрав подол платья. Моё тело тут же выгнулось дугой, ощутив его тёплые руки на обнажившихся бёдрах.

Поцелуй стал куда настойчивее, а ласки ещё более откровенными. Мы оба плавились в наших ощущениях, усиленных действиями оберегов и той связью, что установилась между нами благодаря обряду. С губ то и дело срывались стоны, а перед глазами мелькали звёзды, которые с каждым умелым движением моего мужчины становились всё ближе, пока реальность не взорвалась и не осыпалась на мир сокрушительным звездопадом…

Но мне не дали даже отдышаться. Шан порывисто встал с кресла, держа меня на руках так, словно я ничего не весила, и стремительно подошёл к кровати. Платье разлетелось на два кусочка и моей обнажённой кожи коснулся холодный шёлк постельного белья.

- Люблю тебя! – выдохнул он мне в губы, сминая их в жадном поцелуе. – Люблю тебя так сильно, что всё внутри болит, когда у меня нет возможности касаться тебя.

Его руки тут же принялись блуждать по моему телу, а я вновь потерялась в невероятном наслаждении. Между нами не существовало границ или недопонимания. Не было запретов и стеснения… Мне казалось, что наши тела знали друг друга вечно, задолго до того, как мы сами это осознали. Я точно чувствовала, где именно следует коснуться моего мужчину, чтобы его дыхание тут же сбилось, а тело покрылось мурашками. Я знала, как и куда следует его поцеловать, чтобы из его груди вырвался стон удовольствия. Мы были созданы друг для друга!

Не знаю, сколько прошло времени, пока не пришло взаимное насыщение, но мне это время показалось прекрасной вечностью. Мы лежали на кровати, сплетённые в объятьях и просто молча наслаждались поселившимся в душах покоем.

- Люблю тебя, - выдохнула я и прижалась к его ещё влажному телу чуть сильнее.