Страсть по завещанию - Джеффрис Сабрина - Страница 48

— А, так слуги все-таки есть. Мне становится интересно, где следователь с Боу-стрит находит время, чтобы чистить свою одежду, готовить пищу, а может быть, даже изготавливать ковры.

Он сердито взглянул на нее.

— Для тебя это только шутки.

— О нет, — возразила она. — Совсем нет. Правда, скажи мне, у тебя есть слуги?

— Да, — резко ответил он. — Служанка, на все случаи жизни, повар и рассыльный.

— А кучер?

— Для поездок я нанимаю кучера. Почему ты спросила об этом?

— Помню, прошлой весной ты отвозил Гейба и Минерву в Бартон к Ба в своем экипаже.

— Действительно, у меня был небольшой экипаж, я оставлял его в платной конюшне, — сказал Джексон. — Он принадлежал дяде. В Лондоне я езжу на лошади или хожу пешком.

— Я большая любительница пеших прогулок, — вызывающе проговорила она.

Он фыркнул:

— Поэтому ты и оседлала Леди Белл, чтобы проехать милю до стрельбища? — Он шагнул к седельным сумкам, чтобы окончательно их упаковать.

Она нахмурилась:

— Я взяла с собой еду, одежду, в седельных сумках лежала пара пистолетов. Кроме того, у меня было с собой ружье в чехле. Не могла же я нести все это на себе целую милю.

— С моей точки зрения…

— Я знаю твою точку зрения. Ты не живешь в таком благополучии, как моя семья, поэтому твоей жене придется отказаться от многого. — Она пристально посмотрела на него. — Но мне все равно. Вот! Пусть все будет так, как будет.

— Это ты сейчас так говоришь. Тебе ведь никогда не приходилось жить без множества слуг, французского повара, без серебряной посуды и китайского фарфора. Можно добавить к перечисленному просторный лондонский дом либо особняк с тремястами шестьюдесятью пятью комнатами.

— Что ж, я ничего не отрицаю, — разозлилась она. — Но это не значит, что я не смогу жить без всего этого.

Джексон снял с крючка ее сорочку, которая висела около очага, протянул ей.

— Ты не представляешь себе, что такое иметь только две сорочки и несколько платьев. Ты привыкла к дорогим украшениям, шелку и атласу с пенными кружевами.

— У твоей тети на портрете тоже видны кружева, — заметила Селия. — И мне кажется, ее шляпка стоит ничуть не дешевле, чем моя.

— Возможно, но это была ее выходная шляпка. — Резким движением руки он указал на шляпку Селии. — А ты — вот, что ты надела, собираясь на стрельбище. Позволю себе предположить, такую шляпку ты бы ни за что не надела для выезда в город.

Тот факт, что он был прав, ничуть не умерил раздражения Селии.

— В чем смысл твоей морали, Джексон? Ты передумал на мне жениться?

— Нет! — Горячность, с которой он произнес это слово, немного смягчила Селию. Он провел ладонью по ее волосам и ласково сказал — Конечно, я хочу жениться на тебе. Я просто хочу, чтобы ты знала, в какую жизнь вступишь.

Она встала с кровати и начала одеваться.

— Наверное, ты забыл, что как только я вступлю в брак, то сразу же получу состояние. Конечно, на эти деньги мы не сможем купить особняк в триста шестьдесят пять комнат, но безбедное существование нам будет обеспечено. А когда ты станешь председателем суда…

— Такое назначение, по-видимому, возможно. — Его глаза потемнели. — Но, что касается твоего состояния… я… м-м-м… то…

Он запнулся, потому что Селия, поудобнее усевшись на кровати, начала натягивать чулок. Она заметила, как его взгляд остановился на обнаженной части бедра, повыше чулка. Нарочито медленно — пусть он помучается! — она стала натягивать второй чулок.

Когда его дыхание участилось и он подался вперед, словно намереваясь схватить ее и снова уложить на кровать, она возликовала.

— Да? Так о чем ты там говорил? — насмешливо протянула она. — Кажется, что-то о моем состоянии?

Казалось, Джексон сразу пришел в себя и с нескрываемым раздражением бросил:

— Насчет состояния — это совсем не бесспорно.

— Почему?

Он продолжил одеваться, но в его движениях появилась нервозность.

— Твоя бабушка скорее всего не одобрит наш брак, и ты можешь лишиться своей части состояния.

— Не смеши меня! Ба никогда такого не сделает. — Она стояла, надевая корсет. — Ее требованием был брак. И она совершенно ясно дала понять, что ее не волнует, кто станет нашими избранниками. Главное — это должно произойти в течение года.

Он встал у нее за спиной и начал затягивать шнурки корсета.

— Давай представим себе, что она передумает. — Его голос стал хриплым и напряженным. — Предположим, она не одобрит твой выбор. Предположим, она лишит тебя состояния. Что дальше?

Неужели он придает этому так много значения?

— Тогда у нас не будет состояния. Я уже говорила тебе, меня это не волнует.

— Говорила, — тусклым голосом проговорил он.

Селию охватило гнетущее чувство. Она надела платье и снова повернулась так, чтобы он мог застегнуть его.

— Ты мне не веришь.

Он промолчал, и Селия почувствовала в груди холодок. Закончив с платьем, он сказал:

— Мне кажется, ты до конца не осознаешь, какая тебя ждет жизнь без тех денег, к которым ты привыкла.

Она повернулась к нему. Ей надоело его покровительственное отношение — можно подумать, ему навязывают избалованную жену, которая ни за что не выживет в его мире.

— Если ты не хочешь жениться на мне, Джексон…

— Я говорю не об этом.

— Но это звучит именно так. — Она надела ботинки и шляпку, не замечая, что волосы рассыпаны по плечам и шпильки куда-то исчезли. — Уже рассвело. Нам пора.

Он посмотрел на дверь, сквозь щели которой пробивался уже сероватый свет, и сказал:

— Да, пожалуй.

Пока она надевала перчатки, Джексон залил водой огонь в очаге и надел сюртук.

Он подошел к Селии с плащом в руках. Она попыталась выхватить его, но он сам набросил ей на плечи плащ и убедился, что он хорошо укрывает ее.

Обидевшись на него за оскорбительные намеки на свою трудную в будущем жизнь, Селия даже не взглянула на Джексона.

Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.

— Я просто хотел убедиться, что ты относишься ко всему серьезно. Ты должна отдавать себе отчет, что тебя ожидает, если ты выйдешь за меня замуж.

«Опять! «Если ты выйдешь за меня замуж…»

— Поверь мне, — резко ответила она. — Я начинаю полностью осознавать, что меня ожидает.

Гордый и Добродетельный Пинтер — он не меняется. Преследующее его чувство вины за то, что он не принадлежит к состоятельным людям, отступило лишь однажды — перед чудесными мгновениями ночи любви.

Слезы застилали ей глаза, и она резко отстранилась от него, чтобы он не заметил этих слез.

Селия направилась к двери, но он остановил ее:

— Я выйду первым и пойду впереди. Наверное, здесь есть какая-нибудь тропинка, ведущая к дороге, которой пользуются браконьеры. Может быть, злоумышленники затаились где-то поблизости от нее, поэтому надо идти быстро и бесшумно. Не разговаривать. Держись как можно ближе ко мне и будь готова бежать, если я скажу. Понятно?

— Да, — беспрекословно согласилась она на этот раз — было бы глупо не учитывать опасность их положения.

Джексон открыл дверь, но перед тем как выйти, повернулся к ней и горячо поцеловал. Когда он оторвался от ее губ, на лице его было написано смятение.

— Я никогда никому не дам тебя в обиду. Ты ведь знаешь это, правда?

«Никому, кроме себя», — чуть не сказала она вслух, но вместо этого просто кивнула.

— Ты мне доверяешь?

— Конечно. — С ним она действительно чувствовала себя в безопасности.

Джексон вышел на улицу, за ним по пятам следовала Селия.

Они шли в полном молчании, и она вспоминала их разговор. Может быть, она была неправа, когда обиделась на него? В конце концов, он практичный человек. Надо добавить и это определение в ее список: Практичный, Добродетельный, Гордый Пинтер. Все те черты характера, которых у нее нет.

Ну, возможно, что-то все-таки есть — чуть-чуть от его гордости. Это чувство взыграло, когда он пытался представить ее надменной леди, которая жить не может без «сказочных фигурок из глазури», украшающих торт в день рождения.