Свет в глазах - Рудазов Александр - Страница 53

– Почему вы не хотите говорить со мной? – сухо спросил префект.

– Мэтр Танзен… был на Хор-Ханке. Он видел… его, – запинаясь, ответила Болинка. – Он… поймет.

– Поймет что?

– То, что я хочу сказать. Потом, если он пожелает… он все вам передаст.

Сарразен все еще медлил. Танзен заметил мечущийся черный комочек над его левым ухом – еще один эмоционал, Паранойя. Благодаря ему префекта невозможно застать врасплох, он всегда предупредит об опасности.

И сейчас он, похоже, был обеспокоен.

– Мы можем просто отдать вас психозрителям и вытащить из вашей памяти все, что нужно, – предупредил Сарразен.

– Можете, – грустно усмехнулась Болинка. – Но так вы получите меньше, чем хотите. Мэтр Танзен знает… он видел, что стало с Сукрутурре.

Танзен коротко кивнул. Убившее Сукрутурре отложенное проклятие было очень мощным и хорошо скрытым – даже Оркатти его не заметил. Конечно, в распоряжении Кустодиана есть психозрители и поискуснее, но здесь недопустима даже малейшая ошибка…

– Сукрутурре погиб, когда попытался рассказать то, что знает, – заметил однако Танзен. – Как вы собираетесь это обойти, мэтресс?

– В отличие от Сукрутурре, я знаю о существовании кодировки и приблизительно представляю список спусковых крючков. Думаю, я смогу их избежать.

– Допустим. Но мне по-прежнему непонятно, чем вам мешает присутствие мэтра Сарразена.

– А вы узнаете, когда он выйдет, – многозначительно посмотрела на префекта Болинка.

– Хорошо, – процедил Сарразен. – У вас пять минут. И упаси вас Кто-То-Там меня разочаровать.

Префект с эмоционалами и магохранителями вышли, Танзен с Болинкой остались наедине. Волшебник хотел уже усесться напротив, когда Болинка вдруг… прыгнула!

Она буквально взлетела со стула, разорвала наручники, словно картонные, схватила одной рукой Танзена за голову, а другую выбросила вперед, целя ногтями в горло. Те на глазах удлинялись и заострялись – вот сейчас перережут сонную артерию!..

Танзен оказался на волосок от смерти. Окруженный коронием, неспособный сменить форму, наедине с обезумевшей убийцей…

Будь он в форме № 0 – тут бы ему и конец. Но в форме № 50 Танзен был достаточно крепок. Он снял ее с самого себя в сорок лет – а в то время он еще не успел расплыться. Так что сейчас ему удалось уклониться от первого удара и отбросить Болинку. Ее когти все же располосовали Танзену руку и окровавили шею – но что это для метаморфа? До первой смены формы.

А в допросную уже ворвался зеленоватый эмоционал. Отвращение Сарразена впечатал Болинку в стену и дважды ударил, едва не раздробив череп.

Следом вошел его хозяин. Префект окинул Болинку холодным взором и произнес:

– Итак, вы просто намеревались убить мэтра Танзена. Почему?

Танзену тоже хотелось бы этого знать. Он уже перешел в форму № 10, избавляясь от ран, и теперь ломал голову над мотивами Болинки.

А та все еще брыкалась в стальных руках Отвращения. Одолеть этого эмоционала обычному человеку невозможно… но Болинка, такое впечатление, не была обычным человеком. И дело даже не в волшебстве – в корониевой комнате оно затрудняется на порядки. Эта невероятная сила… эти когти…

– Отложенный зомби, – вынес вердикт Сарразен, изучая изменившуюся ауру. – Но какая-то необычная разновидность. Волоките ее в прозекторскую и вызовите трупознаев. Мэтр, что вы сделали с телом того магиоза?

– Сукрутурре?.. – полувопросительно уточнил Танзен. – Дженнаро обратил его в керамику. Сейчас он должен быть где-то на Хор-Ханке.

– Возможно, он сейчас тоже уже в таком виде, – произнес префект. – Дело становится все страннее.

Общими усилиями Болинку наконец скрутили и надели ошейник с серебряным лезвием. Одно неверное движение – и оно пронзит шею.

Рта волшебница больше не открывала, прикидываться человеком не пыталась. Если Танзен все понял верно, от нее самой в этом теле ничего уже и не осталось. Мозг еще хранит воспоминания, так что труп способен выдавать себя за прежнюю Лагутерию Болинку, но сознание в нем отсутствует.

При том внешне этот кусок плоти не отличается от живого человека. И даже аура полностью ему подобна… была.

Удивительное мастерство, раз обмануло даже префекта Кустодиана. В конце концов, он не абы кто, а лауреат премии Бриара.

Примерно через час Болинку расчленили. Будучи живым мертвецом, она нисколько от того не пострадала, продолжая шевелиться даже на шести разных столах.

А вот ее мотивы так и остались темным лесом. Понятно, что она не сама желала убить Танзена, а получила приказ от ее поднявшего. Но почему именно его?

То есть понятно, если бы клика антимагов планировала устранить Сарразена – префекта Кустодиана пытались убить уже бессчетное число раз. Но Танзен?.. Он только магистр, обычный агент. Не рядовой, конечно, а лидер оперативной тройки, но тем не менее подобных ему десятки.

– Постарайтесь припомнить как следует все, что вы видели на Хор-Ханке, мэтр, – потребовал Сарразен.

– Думаете, дело в этом?

– Другого объяснения мне в голову не приходит. Вам пытались заткнуть рот. Есть что-то еще, о чем вы мне не доложили. Что-то очень важное, чему вы не придали значения.

– Но откуда они вообще могут знать, о чем я доложил, а о чем нет?

– К сожалению, с некоторых пор они узнали обо мне довольно много, – поморщился префект. – Плюс этого в том, что и я тоже получил кое-какую новую информацию… но меньше, чем они обо мне.

– Мэтр, вы хотите сказать… – ужаснулся Танзен. – Они что же… ваш…

– Неважно! – воскликнул префект. – Исполняйте свои обязанности и не лезьте в то, что вас не касается!

Все в прозекторской изумленно на него уставились. Никто никогда не слышал, чтобы Ледяная Глыба повышал голос. А сейчас он почти что рявкнул.

Это может означать только одно. Его Гнев погиб. А когда эмоционалы погибают, то снова становятся всего лишь эмоциями… и возвращаются к своим породителям.

А если погиб Гнев, то почти наверняка погибли и остальные члены тройки. Инорг и голем.

Интересно, как это произошло и успели ли они узнать хоть что-нибудь полезное.

– Прошу прощения за несдержанность, – сухо произнес Сарразен, заметив устремленные на него взгляды. – Я… немного отвык. Также заранее прошу прощения за возможные вспышки в будущем. Мне понадобится время, чтобы его приструнить.

Когда с процедурами было покончено, Сарразен пригласил Танзена в кабинет и долго расспрашивал обо всем, что тот видел на Хор-Ханке. Еще он велел тому сходить к штатному психозрителю и записать воспоминания на сакратид.

– Там было что-то очень важное, – произнес префект. – Или что-то, что они считают важным.

– Ума не приложу, что это может быть, – с сожалением сказал Танзен. – Я видел антимагов и чакровзрыватель, но об этом я рассказал давно. А их предводителя я не видел, он был в скрывающем поле.

– Разберемся. Можете быть свободны, мэтр.

– Будут еще какие-то указания?

– Нет. Просто сдайте воспоминания, а потом можете взять выходной или заняться еще чем-нибудь на свое усмотрение.

– В таком случае я прошу разрешения на командировку. Хочу вернуться на Хор-Ханк.

– Понимаю, – с полуслова уловил Сарразен. – В этом может быть смысл. Разрешение у вас есть. Хотите взять кого-нибудь в сопровождение?

– Не вижу необходимости. В одиночку я доберусь быстрее. Вот в арсенал разве что загляну с вашего позволения.

– Загляните, – кивнул Сарразен. – И возьмите-ка с собой мою Подозрительность.

– При всем уважении, префект, в одиночку мне будет проще, – возразил Танзен.

– Уверены?.. Дело ваше.

Танзен был уверен. Нет, Подозрительность – крайне полезный эмоционал. Когда речь идет о поиске улик и допросе свидетелей, он очень эффективен. Но все это Танзен прекрасно умел и сам – а вот перемещаться ему удобнее без спутников.

Метаморфы вообще наиболее самодостаточные волшебники.

На Хор-Ханк он отбыл уже сегодня. Ночным порталом переместился в столицу Синдиката Великой Верфи, а там перешел в форму № 6 (орел) и полетел на север, к недоброй памяти острову.