Криабал. Тьма у ворот - Рудазов Александр - Страница 79

- Э, космоданин, не проходи мимо, возьми финики! – хватали Массено за руки. – Дыня, сладкая, как уста любимой! Алыча!.. кончилась алыча!.. возьми персики, космоданин! Такая вкусная была алыча!.. подожди, у моего брата есть еще алыча!.. подожди!.. эй, куда пошел?!

Массено наперебой предлагали хотя бы попробовать, вкусить от всех этих даров Люгербеца. Наперебой совали кусочки фруктов, срезанные с огромных туш мясные ломтики, чашечки вина, меда и молока. Однако то были ловушки – отведав хоть крошку, ты попадался в тенета, и купец-паук уже не выпускал, не позволял уйти. Он зудел и зудел над ухом, а если ты все же ничего не покупал – озлобленно кричал вслед и призывал гнев богов на твою голову.

- Возьми, космоданин, возьми сало! – совали Массено искрящийся белый куб. – Нежное, как вздох! Дядя Джахох сам готовил, по древнему рецепту! Только дядя Джахох рецепт знает! Возьми, с любовью сделано... э, космоданин, куда пошел?! Почему сало не взял, обидеть дядю хочешь?! Сгори живьем, проклятый!

У Массено что-то дернулось глубоко внутри. Смиренный аскет, он все же не был мраморной статуей. Не был глух и бесчувствен. Неприкрытое и незаслуженное оскорбление заставило его сгорбиться и на мгновение вызвало злое желание – повернуться, снять повязку, полыхнуть Солнечным Зрением в предельную силу. Дар Светлой Госпожи разит только нечисть и порождений ночи, но если вложить в него гнев и ненависть – сожжет в пепел все.

Однако это желание пришло лишь на мгновение, и Массено тут же преисполнился стыда. Не окончательно он еще изжил в себе это. Не окончательно еще отрешился от земных страстей и темных эмоций. Купец ведь даже не хотел на самом деле его обидеть – здесь все проклинают друг друга почем зря, это просто пустая болтовня.

Шагая по базару, монах ничего не покупал – только расспрашивал. Расспрашивал местных, не слышал ли кто имени «Радож Токхабаяж», не знает ли, где был его дом.

Конечно, никто ничего не знал, никто ничего не слышал. Прошло шесть веков. Будь здесь селение гномов или эльфов – Массено сыскал бы свидетелей, но люди... люди живут гораздо меньше.

С тех времен и зданий-то сохранилось немного.

Ища хоть какой подсказки, монах попробовал даже гадать по Ктаве, но получил всего лишь:

«Речь служит общению между индивидами, и коли кто владеет осмысленной речью, то осмыслен сам».

Помочь такое, конечно, ничем не могло. Разве только это намек на то, что следует и дальше расспрашивать жителей... но он и так это делал.

Так впустую монах проходил весь день. Когда на западе заалел закат, а силы совсем стали оставлять его, он позволил своему телу передохнуть. Уселся на песок, прислонившись спиной к глиняной стене, поднял повыше воротник и спрятал кисти в рукавах. Ходжария – жаркий континент, но ночью пустыня остывает и становится прохладно.

Он уже стал засыпать, когда его тронули за плечо. Под точкой зрения солнцегляда стоял очень тучный, очень крупный, очень бородатый мужчина с унизанными перстнями пальцами.

- Слава Херему, ты еще здесь! – радостно воскликнул он, когда Массено шевельнулся. – Пойдем скорее, мне нужна помощь!

Мужчина оказался бесцеремонен. Не дожидаясь даже ответа, он приподнял полусонного монаха, поставил на ноги и слегка встряхнул. Массено, будучи худ до почти изможденности, весил очень немного и в ручищах-окороках болтался, как пустая ряса.

- Чем я могу помочь тебе, добрый человек? – вежливо осведомился Массено. – Твое дело верно и в самом деле срочно, раз ты бередишь мой сон.

- А, пустое, выспишься еще! – досадливо махнул рукой толстяк. – Космоданин, пойдем скорее, ты должен убить демона!

Теперь сон с Массено как рукой сняло. Встрепенувшись, он молча приложил персты к переносице, вознося хвалу Солнцу.

Конечно, он восхвалял Лучезарную не за встречу с демоном. Он восхвалял ее за то, что она привела его туда, где он нужен. Случайности не случайны, и за всяким событием незримо таится воля богов.

- Веди, - велел Массено, устремляя точку зрения выше.

- Пошли, - взял его за руку толстяк. – Сюда иди, сюда... Тут ухаб, ногу выше, не споткнись!..

Массено послушно поднял ногу. Он не стал говорить, что видит в этой тьме лучше своего провожатого. Немногие знают о секретах Солнечного Зрения, и несведущие почитают солнцеглядов обычными слепцами. Массено нередко приходилось получать совсем ему не нужную помощь, но он не протестовал. Намерения у этих индивидов добрые, а это заслуживает только похвалы.

Методично двигая ногами, монах не забывал следить за идущим внизу телом, но больше разглядывал улицы, переулки. Раз этот херемианин в такой панике – он верно столкнулся с нечистой силой совсем недавно.

Возможно, она где-то прямо здесь, за углом. Возможно, даже преследует его.

Это оказалось не так. Мужчина благополучно привел Массено к темному зданию, оказавшемуся караван-сараем. Торопливо сбросив остроносые чувяки, он засеменил по дорогущему ковру. Массено тоже скинул сандалии, опустил точку зрения только под потолок и последовал за ним.

Час был поздний, однако на больших постоялых дворах обычно и ночами суетно. Но не здесь. Здесь стояла гробовая тишина, не горел ни один светильник, и только издали доносился тихий плач.

- Иди сюда, космоданин! – дернул Массено толстяк.

Он оказался не постояльцем, а владельцем караван-сарая. И привел монаха в собственные покои – просторную, увешанную коврами залу. На огромной, заваленной подушками постели спала гороподобная женщина.

- Это и есть демон? – нахмурился Массено.

- Это моя жена, космоданин! Но в нее вселился демон!

Женщина была на диво высокой и даже более тучной, чем ее супруг. Облаченная в один только шелковый халат, она выставляла напоказ все, чем ее одарили боги. При каждом вздохе пышные телеса колыхались, как желе, а челюсти чуть заметно шевелились.

- Посмотри на нее! – расплылся в улыбке караван-сарайщик. – Как она прекрасна! Моя милая Детха!

- Твоя супруга похожа на богиню Грандиду, - вежливо согласился Массено. – Но почему ты думаешь, что в нее вселился демон?

- А ты сам взгляни, космоданин! Любовь моя, проснись!.. Проснись!..

Очи спящей медленно отворились – и Массено вздрогнул. Повидавший на своем веку нечистой силы, освободивший немало одержимых, он сразу увидел, что из этих глаз смотрит кто-то чужой.

- А-а-а, мой любимый Дертхан!.. – глубоким низким басом сказала Детха. – Кого ты привел в нашу опочивальню, зачем? Ступай лучше сюда, обними меня и поцелуй!

- Видишь, космоданин, видишь? – зашептал караван-сарайщик. – Она ведет себя странно! Это не та женщина, на которой я женился!

- Иди сюда и поцелуй меня! – проревела Детха, с шумом переворачиваясь на живот. – Быстро!

Массено пристально ее осматривал. Опустил точку зрения как можно ниже и разглядывал это изобилие женской плоти.

Солнечное Зрение – это не просто непривычный угол обзора. Взирая на мир сверху, словно очами Солнца, Озаряющий Мрак прозревает сокрытое. Прозревает истину.

И сейчас он прозревал самую суть.

- Украшения на ее шее... – медленно произнес Массено.

- А, тебе понравились ее монисто! – просиял Дертхан. – О да, это моя гордость, услада моего сердца! Всякий раз, когда я зарабатываю туман, я добавляю к монисто моей жены монету, жемчужину, самоцвет или кулон! Смотри, как я богат, космоданин, смотри!

Массено не спорил. Судя по изобильности монисто, караван-сарайщик был несказанно богат. Будь его супруга менее внушительной женщиной, она, возможно, не смогла бы даже носить такую тяжесть.

И среди бесчисленных монет, драгоценных камней и подвесок один медальон словно мерцал невидимым светом. Массено уже доводилось видеть такое.

- Гадазон, - негромко произнес он. – Твою жену поймал гадазон.

- Дорогой, любимый, о чем таком говорит этот человек?! – заволновалась Детха. – Не подпускай его ко мне, я боюсь!

Вопреки своим словам, она удивительно быстро спрыгнула с постели и пошла на Массено. Раскинула руки-окорока и кинулась, ища схватить, раздавить костлявого монашка.