Криабал. Тьма у ворот - Рудазов Александр - Страница 77

- И часто ли так кто-нибудь попадается? – хмыкнул Танзен.

- Очень редко, - ответила Ишан. – В основном задерживаем за всякую ерунду. Детские шалости. Настоящие злоумышленники почтой не пользуются – есть тысячи других способов отправить послание.

- Ладно, - пожал плечами Танзен. – Где тут мой стол?

Университетское отделение Кустодиана разместилось в маленьком неприметном флигеле, зажатом между Мистегральдом и Риксагом. Всего два этажа, на каждом по восьми кабинетов.

В одном из них и приткнулся Танзен. Труд цензора, конечно, был куда рутиннее, чем у оперативного агента. Никаких больше расследований и погонь, никаких путешествий во все концы Парифата, никаких сражений с магиозами, антимагами и тварями из-за Кромки.

Теперь Танзен просто сидел за столом и читал.

Что-то интересное почти не встречалось. В основном опять же рутина – новости из дома, рассказы о житье-бытье. Чужие беды и радости. У одного студента родился братик, у другого замуж вышла сестра, третий сам просил родительского благословения на брак с сокурсницей.

Но иногда все-таки попадалось и требующее разбирательства. Кто-то просил прислать эльфийского чаю, кто-то предлагал на продажу украденный из лаборатории алхимический порошок, кто-то поносил некоего мэтра Гробаша, обещая устроить ему веселую жизнь.

Контрабанда, мелкие кражи, хулиганство. На что-то Танзен закрывал глаза, что-то передавал преподавателям или в дисциплинарный комитет. Вмешательства агента Кустодиана такие пустяки не требуют.

Так продолжалось пять дней. Танзен посещал клинику, разрабатывал чакры и монотонно читал чужие письма.

Он ужасно скучал, вынужденный оставаться в одной и той же форме. Хотелось трансформироваться. Пробежаться по полю в форме №2, полазить по деревьям в форме №80, полетать над крышами в форме №54. Посетить бар в форме №10... или даже №30.

С этими мыслями он переложил из стопки в стопку очередное письмо. Очередное. Очередное. Оче... Танзен дернулся и схватил только что прочтенное письмо. Торопливо перечитал его еще раз.

- Бельзедорово семя... – невольно произнес он.

«Дорогая матерь, - говорилось в письме, - спешу известить Вас, что я бодр, весел и благополучно учусь на третьем курсе бакалавриата. Совсем недолго уже осталось мне до получения диплома и предоставления Вам права для законной гордости Вашим сыном – волшебником. Жду не дождусь, когда снова увижу Вас, отца и бабушку. В ответ же на ваше предыдущее послание спешу сообщить, что чрезвычайно рад принятому моим меньшим братом решению приехать в Мистерию и попробовать сдать вступительные экзамены. Жду вас здесь в любое время. Спешу также обрадовать, что Ваша просьба посодействовать в сдаче экзаменов была услышана нужными ушами, и я уже сыскал члена комиссии, который улыбнулся при виде золотых монет. Можете не сомневаться, как минимум одно из испытаний мой превосходный брат сдаст с максимальным баллом, и хотя это все еще не гарантия успеха, но и я еще не закончил свой труд. О дальнейших моих свершениях отпишусь. С приветом, Ваш любящий сын».

Танзен внимательно изучил имя и адрес на конверте. Вот это уже не мелкое хулиганство и не протащенный в общагу эльфийский чаек. Клеверный Ансамбль очень тщательно просеивает абитуриентов, и жульничество на экзамене недопустимо. Если в Делекторию затесалась продажная шкура, это нужно пресечь немедленно.

Студента тоже ожидают неприятности, но не такие серьезные. Возможно, его даже не исключат. Но член комиссии, которого он подкупил... ему повезет, если не отправится в Карцерику.

Танзен не стал это никому перепоручать. Он просто сунул письмо в карман, переговорил кое с кем по дальнозеркалу и отправился за личным делом студента Жербази.

То ничем его не удивило. Светлый человек, девятнадцать лет, родом из республики Хошимир. Учится в Трансмутабрисе, пиротехнический факультет, третий курс бакалавриата. Очень хорошо учится, почти отличник. Много друзей, хотя в характеристике говорится, что паренек лицемерен, высокомерен и слегка зазнайка.

Еще там говорится, что в друзьях у него – почти сплошь студенты из старых семей. Жербази постоянно трется возле них, делает подарочки, старается завести знакомство с их отцами и матерями.

Удивительного мало, конечно. В плане полезных знакомств выгоднее всего именно члены старых семейств. Потомки тех чародеев, что когда-то основали Мистерию, создали это царство волшебства. Их нетрудно отличить по характерным красивым фамилиям – Локателли, Мазетти, Гальвени...

Оркатти и Дженнаро тоже принадлежали к старым семьям.

Вот Танзен не принадлежит. Он родился в Мистерии, его отец был волшебником, но всего лишь в третьем поколении. Прабабка Танзена приехала из какого-то захолустья, сумела поступить в Клеверный Ансамбль, стала волшебницей и осела тут насовсем.

Выяснив о Жербази всю подноготную, Танзен отправился его навестить. Вошел в здание университета Доктринатос и вступил в корпус института Трансмутабрис.

Здесь учатся будущие алхимики. Волшебники, что творят чудеса за атанорами и перегонными кубами. Именно они создают магические вещества, обращают друг в друга металлы и производят волшебные светильники, фейерверки и бомбы. Здесь везде пахнет химикалиями, горят голубые огни и слышны разные звуки.

- Я ищу студиозуса Жербази, - произнес Танзен, заходя в лабораторию. – Он здесь?

- Мэтр, ложитесь! – в ужасе выкрикнул тощий патлатый студент.

Всего их в лаборатории было восьмеро, и все лежали ничком, укрывшись за столами. Танзен опустил взгляд и увидел шипящую на полигоннике взрывную свечу. Фитиль уже догорал.

Вообще-то, ничего страшного в таком опыте нет. Обычно. Полигонник – стандартная принадлежность любой лаборатории, он призван именно обезопасить эксперименты. Внутри него даже самый страшный взрыв – просто яркая вспышка.

Но у этого полигонника был нарушен контур.

- Мы не можем погасить! – простонал студент. – Фитиль слишком промаслили!

- Ясно, - только и сказал Танзен, беря с ближайшего стола нож и отрезая горящий кончик. – Так который здесь студиозус Жербази?

- Он, - указали сразу несколько пальцев на потного толстячка.

- Пойдемте-ка, мэтр, - попросил Танзен, подпустив сарказма в голос. – Побеседуем.

Толстячок втянул голову в плечи. Еще даже не бакалавр, он никак не мог называться мэтром и прекрасно это знал. Обычно такое обращение к студенту означает неприятности.

Под взглядами его сокурсников Танзен отвел Жербази в тесную подсобку. Шуганул гремящего ведрами домового, велел усесться на корявый, явно сотворенный кем-то из студентов стул, и коротко бросил:

- Рассказывайте, мэтр.

- Что рассказывать... мэтр? – попытался улыбнуться толстячок.

- Как вы докатились до жизни такой. Вы понимаете, что в лучшем случае вылетите из института? В лучшем случае!

- В лу... в лу... а в худшем?!

- А в худшем – пожалеешь, что не взорвался на той свече. Рассказывай! – резко перешел на «ты» Танзен.

- Но что рассказывать-то?!

- Сам не знаешь?! – навис над ним Танзен. – Экзамены, колдунец! Кто надоумил дать взятку члену комиссии?! Это подсудное дело, щенок! Это Карцерика! Магиозом стать замыслил?! В глаза смотри!

Жербази сломался мгновенно. Обливаясь слезами и соплями, он принялся сдавать всех, кого мог. Бурно уверял, что ничего такого не хотел, что мэтр Роко сам его заставил...

- Заставил дать ему взятку?! – прорычал Танзен.

- Нет-нет, он... он сказал, что если я его не ублаготворю, мой брат получит самый низший балл! А если проболтаюсь – мой фиггин поджарят на оливковом масле!

- Фиггин?.. Что такое «фиггин»?

- Не знаю... и не хочу узнавать!

- Ладно. Пшел вон отсюда.

- Мне... собирать вещи?! – всхлипнул Жербази.

- Пока нет. Учись дальше. Раз ты мне все честно рассказал – может, тебе и позволят остаться. Но еще один раз...

- Я понял, понял!.. Спасибо, мэтр, спасибо! – просветлел лицом Жербази.

Танзен проводил его тяжелым взглядом. Возможно, парень и в самом деле достаточно испугался и больше никогда не оступится. А возможно, через несколько лет Танзен наденет на него корониевые наручники. Тут заранее не угадаешь.