Серая Дружина-2: Доспехи для шута (СИ) - Кисель Елена - Страница 77

– И тут – бах! – Весл раскинул руки, наконец перестал быть спокойным и напугал на сей раз горстку каких-то девчонок, которые шарахнулись в разные стороны с воплем: «Придурок!» – И мооны, такие все из себя непобедимые – в пролете, и кто это сделал – спирит, который понятия не имел ни о какой магии! Рожденный чуть ли не нежитью! И почему – потому что, видите ли, влюбился! И спириты, у которых это слово было Табу – да ты же видела сама, кому я рассказываю! Откуда там что взялось и откуда появилось – или было всегда, но маскировалось? Ольга, да логически то, что случилось – невозможно! Знания, которые я получил, Книга Миров, вся моя жизнь – говорили, что мооны должны были нас просто сожрать, а что вышло?

– Подавились, – предположила я. – Ну, ладно, очень качественно подавились… и я не понимаю, почему ты из-за этого расстраиваешься.

– Да потому что у меня такое чувство, что мне лгали всю жизнь! – голос алхимика соскочил на фальцет. – Да я... столько раз полосовал себе руку над этой чертовой книгой – зачем?! Столько лет искал универсальное знание, думал, что постиг кучу всего – и на, получай истину и ешь ее с маслом: всё смешно по сравнению с тем, что нельзя отнять, вычерпать и убить. И я об этом ни черта не знаю.

Я дала ему накричаться и даже не стала делать вид, что мы незнакомы. Подумаешь, взгляды досужих прохожих. Вот то, как нас изучали в Городе спервоначала – это да. А тут достаточно бровки домиком сделать и состроить невинную гримаску – мол, что я? а что я? человеку плохо – и все торопливо делают вид, что им неинтересно.

В глубине души я была рада возможности сказать то, что я не решалась озвучить просто в силу угрозы быть убитой на месте:

– Тебе нужно уходить, Весл…

– Что?

– Уходить из алхимии, - он высоко поднял брови, и я поспешила сказать: - Я тебя не вербую. К нам не переманиваю. Но ты что же, собираешься до конца жизни сидеть где-то под Смоленском над книгами, ползать за травами по оврагам, а по ночам стряпать эликсиры? Тебе просто нужно пожить как простому человеку. Отпуск, что ли, взять. Не знаю даже… жениться, может!

– А-а, на пухлой такой особе, которая безошибочно варит супы, знает все цены в магазинах и любит – как это у вас? – сериалы… – я с облегчением увидела, что Веслав слабо улыбается. – Вроде тетки Хайи, а? Дельный совет, Оля… но я, пожалуй, откажусь. Знаешь, лучше мне быть алхимиком, чем…

– Кем?

– Кем угодно. Я родился таким, в конце концов. Рациональность этой профессии – что-то вроде защиты…

– От чего?

Но он уже опять замолчал.

Мы шли еще молча час… или два… или больше. То ускоряли шаг, то замедляли, как нам больше нравилось. И до меня медленно доходило: Питер. Дома. Опять.

В прошлый раз мне пришлось перестраиваться после вызова почти полгода, до второго появления Арки. Сколько придется перестраиваться теперь?

– Жуть, правда? – с голосом что-то стряслось, выходило чересчур хрипло. – Только были впятером, а теперь снова привыкать придется…

И зачем только Йехар просил не забывать? Как будто я могла кого-то из них забыть…

Веслав как будто понял, о чем я думаю, – отозвался с легкой усмешкой:

– Если станет уж совсем плохо – зови.

– А в твоей хижине есть телефон?

– Нет, и не предвидится. Но я услышу.

Перекресток, от которого нам удобно было бы разойтись, ему – к Мойке, мне – к Канцелярии, рос вдалеке. Я знала, что мне нужно собрать в кулак все мое не слишком большое мужество и ответить так, как я должна была ответить:

– Спасибо. Будь уверен – я не позову никогда.

Чтобы жить дальше.

– А я уверен, – хмыкнул Веслав. – Иначе – будь спокойна – никогда бы тебе этого не предложил.

Гад он все-таки. Сколько бы пудов соли мы с ним вместе ни съели.

На перекрестке мы остановились. Теперь нужно было сказать пару светских фраз на прощание, да понадеяться, что мне не прилетит за их банальность.

– А зачем тебе к Даниле – неужто из-за того самого пророчества?

– Еще как, – лицо алхимика мигом приняло озабоченное выражение, глаз задергался. – Я вот все думаю, почему он не написал, что Врата откроются два раза? Почему не раз?

– Потому что в рифму не попадало, – ответила я как можно спокойнее. – Ты же не хочешь сказать…?

– Я ничего не хочу сказать, – раздраженно пробубнил Весл, провожая взглядом какую-то экскурсию. – Я только думаю, что прорицание Данилы уж слишком длинное… ладно, пока.

– Прощай, – согласилась я.

Веслав возвел глаза в небо, шумно вздохнул, как бы говоря, что мою глупость прощает в последний раз, и зашагал по направлению к дому питерского оракула. Я осталась размышлять над тем, что я в очередной раз сделала или сказала не так.

И только спустя пару минут догадалась задать себе вопрос: а зачем? Говорить нужно было, когда было, кому. И о том, что кто ты от рождения – плевать, потому что один мой знакомый спирит… И о том, что ничего не значат все истины, которые в тебя вдалбливали или ты сам в себя вдалбливал годы, а чтобы их отбросить и начать все заново – нужна только воля. Ну, и вера. И о том… да, я могла бы выдать чуть ли не бесчисленное количество жизненных фраз, но раз – они были бы все заезжены до умопомрачения, и Веслав бы не стал слушать, два – все равно это закончилось бы роковым: «Каждый решает сам». Аргумент, против которого я ничего не смогла бы выдвинуть.

Мне, к тому же, как раз было нужно решать самой, потому что из всех дружинников только у меня впереди была жизнь, по выражению Веслава, «со сплошными неизвестными в формуле». Вот теперь у меня, вроде как, и опыта достаточно, так что можно все перерешать, но у меня еще достаточно и времени, поэтому я просто постою здесь, на перекрестке, и полюбуюсь родным небом.

Спириты верят, что по облакам можно прочитать свою судьбу. Чем это хуже гаданий и астропрогнозов?

Я закинула голову назад и посмотрела в небо.

И колени у меня подогнулись.

Прямо над моей головой висела облачная Арка – гигантская «омега», величественная и непонятная, плыла над городом. Но подул ветер – и она пропала, растворившись среди других облаков.