Перемена мест (СИ) - Рэй Виктор Юрьевич - Страница 74

Ночь была в самом разгаре. Несмотря на то, что дождь уже прекратился, черные тучи тяжелой завесой висели над городом, словно клубы дыма.

Гончий стоял на крыше здания и зло всматривался в горизонт. Это все дождь виноват. Именно из-за этой треклятой воды стало невозможным обнаружение артефакта. Он сам обследовал место, где еще хранились ментальные следы Споры, но так ничего дельного обнаружить и не сумел. Только в очередной раз убедился в том, насколько искажена и изгажена мыслесфера планет, населенных этим, высокомерно относящим себя к разумным существам, видом. Их массовому сознанию было свойственно приписывать воде таинственные свойства. И это превращалось в реальность под действием их веры и желаний. Обыкновенная вода становилась в их реальности силой, способной размыть, разрушить ментальный след даже такого мощного артефакта, как Спора Даона.

Гончий беспомощно сжал и разжал кулаки. Возможность отличиться перед Советом Хозяев была практически утрачена. Оставалось немногим больше половины отрезка времени, именуемого людьми часом, до того, как над этим поселением нависнет мощный корпус крейсера. Хотя их расе и не было необходимости пользоваться столь примитивными средствами передвижения, но вот подчиненные уже народы пока еще не шагнули по пути совершенствования и гармонии столь же далеко. Кораблю такого класса обычно не приходилось входить в атмосферу планет — он был слишком громоздок. Но на борту находилась мощная установка, которая с помощью своего излучения, возможно, сможет обнаружить Спору по банальным физическим параметрам. И тогда заслуга будет принадлежать уже не ему, Гончему, столь рьяно и верно исполнявшему свой долг, а кому-то другому, который практически ничего не совершил.

Это было огорчительно!

Но Гончий быстро подавил в себе малейшие признаки терзавшего его разум недовольства. Он понимал, что столь частое, пусть пока еще скрытое, проявление эмоциональной составляющей его сущности было вызвано длительным нахождением в поле мыслесферы этой планеты. Поэтому нужно было как можно скорее завершить эту миссию. Стереть жалких червяков с поверхности этого шарика и вернуться на родину, где в чертогах храмов предаться молитвам истинным Богам.

У ног недовольно заворчал преданный Зверь. Его разум, чувствуя терзания хозяина, переживал то же самое. И животное страдало. Хотя, подумал Гончий, «животное» — довольно относительное понятие. Да, для него и таких, как он, Зверь — тупое животное. Но по сравнению с людьми это много более высокоразвитый организм, более гармоничный и сильный. Но им подобного просто не понять.

Рука в черной пламенеющей перчатке опустилась на холку и легко потрепала, успокаивая. Зверь еще раз недовольно рыкнул и смолк, с удовольствием принимая ласку. Он чувствовал, что хозяин чем-то недоволен, он даже мог понять чем, но не умел до конца распознать, почему Гончий так стремится гнать от себя чувства, которые пытаются проснуться внутри него. Ему, простому Зверю, Тхаарху, чье имя на языке его племени значило «Огненосный», было неясно, что заставляет хозяина отказываться от эмоций. Но Гончий был хорошим хозяином. И Тхаарх уже давно служил ему. Хотя недавно у хозяина появились другие слуги, более молодые, дерзкие. Пусть и не столь сильные и умелые, но уже решаются огрызаться. А один, Гош, в скором времени наверняка дерзнет попытать счастья и обрести главенство в их крошечной стае.

Раньше у хозяина было только двое Зверей: Тхаарх и Нихоа. Но теперь он остался в одиночестве. Его прежний друг и соратник погиб сей ночью от руки обитателя этой планеты. И за это Тхаарх был зол на судьбу. За это готов был впиться в горло обидчику, наслаждаясь его муками и эманациями боли и страха, на которые так щедры эти люди.

Рука на холке замерла. Гончий вновь погрузился в свои мысли и перестал копаться в голове своего четвероногого спутника.

Прошло минут двадцать с момента, как Хэй отключился. Его сон без сновидений был прерван смутно знакомым ощущением. Только вот сразу парень не смог понять, что именно его насторожило. Открыв глаза, он еще некоторое время тихо лежал, прислушиваясь к собственным ощущениям. Наконец все прояснилось.

Уши юноши сумели различить низкий, на пороге слышимости, гул. Похоже, никто из его спутников, даже опытный Темено, который дежурил поблизости от входа, внимательно наблюдая за улицей, не придал этому шуму никакого внимания. Но Хэю уже доводилось слышать подобное.

Когда парень резко вскочил, в одно мгновение оказавшись на ногах, Клык едва не свалился со своего места. Опасность он ожидал совсем с иного направления, а потому столь резкие действия товарища несколько не вписывались в его представления о спокойствии.

— Что случилось? Подскочил, как ошпаренный, — негромко, чтобы не разбудить Миру с Нандой, поинтересовался Темено. — Приснилось что?

Хэй отрицательно покачал головой:

— Ты что, ничего не слышишь?

Лицо молодого человека казалось серьезным. Гир напрягся, пытаясь понять, о чем тот говорит:

— А что я должен слышать?

— Гул, — непонятно ответил Хэй. — Попробуй прислушаться.

Он замолк. А мужчина стал пытаться различить какие-либо еще звуки среди беспокойного шума ночного города. Через какое-то время ему уже и самому стало казаться, что удается что-то разобрать. Только вот гудение было таким низким, что ощущалось скорее не ухом, а всем телом. Вибрировала сама земля. Это открытие несколько ошеломило Гира, и он задумчиво уставился на Хэя, ожидая пояснений.

Поняв, что Темено ощутил то же самое, что и он сам, только гораздо позднее, Хэй, видя напряженный взгляд товарища объяснил:

— То, что я говорил тебе и ребятам об уничтоженных городах в Пустынных Землях… Тогда тоже сначала был гул. Я думаю, что это слышен звук работы двигателя их корабля. Или кораблей. Не имею ни малейшего понятия, какими силами эти ребята располагают.

— И что это может для нас значить?

Хэй неопределенно пожал плечами:

— Если бы я знал… Скорее всего, этот город у них следующий на очереди. Так что самым разумным будет в кратчайшие сроки покинуть его пределы, пока в дело не вступили орудия этой летающей гуделки.

Темено согласился.

Мира и Нанда были срочно разбужены. Шоу казалось, что его во время сна сильно били и пинали. Так сильно болело тело. Потом вспомнилось, что били и пинали его еще до того, как он лег.

— Чего такое? — обиженно прогундосил он, прищуренными заспанными глазами обводя помещение и стараясь проснуться.

— Нам надо уходить, — ответил Хэй.

— Что такое? — поскольку тон приятеля не оставлял сомнений в серьезности проблемы, на их головы вновь свалившейся, Нанда сбросил остатки сна очень быстро и теперь старался узнать как можно больше.

Хэй в двух словах посвятил его в подробности своего общения с Темено относительно приближающегося несчастья.

Нанда, услышав это, тут же подхватился и стал, суетясь, собирать немногочисленные пожитки, разбросанные во время отхода ко сну. Мира пока еще не пришла в себя и сидя дремала с открытыми глазами. Шоу потряс ее за плечо.

— Что? — пробурчала девушка, кутаясь в плащ, отданный ей Хэем.

— Вставай, вот что, — ответил Нанда и резким рывком поднял ее на ноги.

— Эй, ты, совсем обалдел! — крикнула Мира, замахиваясь на брата. Тот неумело укрыл голову и попытался увернуться.

Руку девушки перехватил Хэй:

— А ну кончайте. Нам пора уходить.

Они с Гиром были уже полностью готовы. Только плащ его теперь валялся на полу у ног Миры. Девушка обиженно поджала губки, но принялась споро приводить себя в порядок. На все про все у нее ушло не больше минуты.

— Отряд готов к движению, — насмешливо откомментировал завершение приготовлений Клык. — Командуйте парадом, командир.

Хэй оторопело отвалил челюсть, но тут же подобрал обратно и поставил в надлежащее положение, слегка выпятив вперед. Затем мрачно скомандовал «На выход!» и потопал наверх по лестнице.

Дождь закончился, но воздух был все еще влажный, а сильный ветер, гуляющий по закоулкам окраины, неприятно холодил кожу. Самая погодка для чего-нибудь кошмарного.