Перемена мест (СИ) - Рэй Виктор Юрьевич - Страница 7

Спасительным для потерявшей последнюю надежду матери в данной ситуации оказался внезапный и никак уже не ожидаемый визит.

Пока Галина Эдуардовна где-то носилась во главе своего престарелого батальона, претворяя в жизнь свои невероятные идеи по поиску собственного внука, в дверь квартиры позвонили. Открыв дверь, Людмила увидела на пороге двух посетительниц. Одной была уже знакомая ей одноклассница Данилы, приходившая на утро после исчезновения мальчика. Звали ее, если она не ошибалась, кажется, Даша. Второй девицы с длинными огненно-рыжими волосами и яркими зелеными глазами прежде женщина не видела.

Девушки поприветствовали немного ошарашенную мать. Та впустила их в квартиру. Как ни странно, гостьи вдруг придали ей некий толчок, позволивший, по крайней мере, на ближайшее время, вернуться в мир реальный.

Пока Людмила Васильевна хлопотала, готовя на кухне чай, девушки устроились в комнате. Дашка нагло заняла пустующее кресло у окна. Стелла осталась стоять, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

— И чего здесь мы забыли? — недовольно сказала рыжая.

— Да тихо ты, — негромко пробубнила Дашка, — сама же хотела спросить у Даньки, откуда он там что-то узнал.

— Так его же нет.

— Ну, пра-а-а-ально… — к чему-то, неясно к чему, протянула Дашка.

— Чего правильно-то? — вышла из себя Стелла. — Правильно. Его куда-то снесло, а мне теперь что? Мало того, что чуть подозреваемой не сделали, так мне теперь с его матерью разговаривать. Что я могу у нее узнать.

— Мало ли… Вдруг что-то прояснишь, заодно и узнаешь, не говорил ли он что-либо матери о тебе. Вдруг он дома был более болтливым, чем в школе.

— Может, — неуверенно согласилась девушка.

— Вот, — продолжала убеждать Дашка. — Заодно матери поможешь. Может, станет понятно, куда ее отпрыск подевался.

— Это тогда не сюда надо. Ты ее видела? Она ж рехнулась, по ходу, — возмущалась неуступчивая Стелла.

— Ну, может, не все так плохо.

— А вдруг именно так?

— Ну, тогда…

— Гну рога!

— Успокойся!

— Я спокойна!

— А если она возомнит меня причастной, или, вообще, виновной в пропаже сына.

— Погоди, что ты хотела сказать? — удивленно спросила Дашка, запутавшись в несвязных мыслях подруги. Потом в глазах ее промелькнуло понимание. — А, понятно. Опасаешься найденного трупа со следами суицида и запиской: «В моей смерти прошу винить Стеллу Кройц!»

Дашка на секунду задумалась:

— Кстати, а почему у тебя фамилия такая?

— Какая такая?

— Ну, нерусская…

— Потому что…

— Ты есть беглий немецкий шпионьк?

— Дура!

— Сама дура!

— Вот и поговорили!

— Дура!

— Да успокойся ты…

Гневная перепалка набирала обороты. Особенностью ее стоило полагать лишь тот факт, что столь оживленная речь произносилась участвующими в перебранке сторонами заговорщицким шепотом. От этого девушки на взгляд стороннего наблюдателя могли бы напоминать двух недовольных друг другом змей.

Точку в зарождавшемся скандале поставила появившаяся в комнате внезапно ожившая, но все еще не избавившаяся от лихорадочного блеска в глазах, Людмила Васильевна:

— Девочки, вы чай будете с сахаром или с вареньем.

Девочки повернулись в ее сторону, затем посмотрели друг на друга, а потом внезапно прыснули со смеху. Их веселье было столь заразительным, что даже несчастная женщина не удержалась и поддержала всеобщую радость неуверенной улыбкой, которая на ее миловидном лице выглядела несколько виновато.

Полковник Артемьев нервничал. Он мерил шагами кабинет и, часто затягиваясь, курил. Под потолком клубились сизые комья дыма, но Василий Максимович не обращал на это внимание. В пепельнице поселился еж — горка окурков росла в геометрической прогрессии.

Вывела из задумчивости полковника лишь боль, когда уголек на сигарете чувствительно прижег ему пальцы. Чертыхнувшись, Артемьев затушил окурок и полез за пачкой. Но внезапно передумал и плюхнулся в массивное кресло, принявшись перебирать лежавшие на столе в беспорядке документы. Найдя отчет, послуживший причиной недовольства, полковник принялся крутить его в руках, словно не знал, с какой стороны приступить к чтению.

«Черт знает что! — думал полковник — Под угрозой срыва крупнейшая международная спецоперация».

Только подумать, российская спецгруппа в количестве пятнадцати человек бесследно исчезает в горах Кавказа после сообщения, что они вышли в исходную точку. Никаких следов. И, мало того, они позволили беспрепятственно скрыться всему персоналу одной из подпольных фабрик по изготовлению наркотиков, на которую удалось выйти с огромным трудом благодаря совместной деятельности спецслужб семи стран мира. И вот Россия, как всегда отличилась.

В час «Икс» — расчетный момент начала операции, которая включала в себя локализацию и уничтожение более тридцати подобных заводов, разбросанных по всему земному шару и тщательно замаскированных, именно российская группа умудрилась облажаться.

Артемьев понимал, что за такие промашки высокое руководство по головке его не погладит. Более того, был уверен, что генералитет, стремясь прикрыть свои заплывшие жиром задницы и сохранить возможность остаться у кормушки, найдет козла отпущения среди кого-либо должностью пониже. Стоило всерьез озаботиться безопасностью собственного положения.

Артемьев снова закурил, судорожно скомкал бумаги и отшвырнул их в угол. На несколько мгновений ему полегчало, но затем словно все внутри сжалось от приступа страха. Он боялся всего лишиться в одночасье. Его карьера могла серьезно пострадать. Для полковника это было пострашнее смерти. Слишком много сил затрачено, слишком дорого ему обошлось вскарабкаться с самого низа до полковничьих погон.

И он знал, что приказ о присвоении ему очередного звания уже лежал на утверждении в Штабе. И не было никаких причин, чтобы ему отказали в его подписании. Раньше не было.

Полковник встал, задумчиво посмотрел в окно, где в грязных облаках над еще более грязной мостовой в обрамлении серых коробок домов гасли последние лучи солнца. Очень символично. Вот также он окажется в глубокой заднице после заката своей прежде блестящей карьеры.

Взгляд Василия Максимовича упал в угол, где лежал смятый отчет. Тяжко вздохнув, полковник наклонился и поднял бумагу. С грустью в глазах он расправил листы и аккуратно положил на стол. Все эти операции Артемьев проделал примерно с тем же выражением лица, какое бывает у заключенного, которому приходится вслух зачитывать смертный приговор самому себе.

Полковник с трудом отогнал от себя мрачные мысли. Что случилось, то случилось. Теперь это каким-либо образом переиграть уже невозможно. Надо решать свалившиеся проблемы по мере их поступления. В конце концов, переваливать всю ответственность на плечи подчиненных было не в его правилах. Конечно, Артемьев не мог себя откровенно назвать предельно честным должностным лицом — были в его карьере и взятки с подмазками, и ряд довольно серьезных должностных нарушений, и многое другое, — но были некоторые правила, которые он никогда не позволял себе нарушать. Для него было недопустимым ради своего блага пожертвовать кем-либо другим. Независимо от рода подразумеваемой «жертвы»: будь то жизнь человека или его судьба.

Несмотря на то, что полковнику безумно хотелось сегодняшним вечером просто забыться, прибегнув к самому народному способу снятия стресса, но он понимал, что завтра предстоит идти на ковер к начальству. И больная голова в этом случае была плохим советчиком в решении возникших последствий провала операции.

Больше своей Василия Максимовича волновала, пожалуй, только судьба ребят, пропавших в неизвестном направлении. Он просто не мог себе представить, куда могла подеваться вся группа, не оставив никаких следов своего существования. Также было непонятно, куда «утек» персонал фабрики — ведь это больше сотни человек. Они тоже без следа растворились из района, который находился под постоянным спутниковым наблюдением. И тоже никаких зацепок.