Восемнадцать с плюсом - Каменистый Артем - Страница 47

Вот и нашли.

Если и дальше станут двигаться в таком темпе, окажутся здесь уже минут через десять. И это максимум. А ему, чтобы избавиться от наручников, может и получаса не хватить. Да и если это получится сделать быстрее, что с того? Расстояние не позволило рассмотреть мелкие детали, но не заметить оружие невозможно. Читер им живым нужен, но прострелить ноги это обстоятельство не помешает. Да и пускай сойдутся врукопашную, что толку? Ведь ломом не отмахаться, судя по логу убийств, полученному после бегства, команда из игроков за тридцатник, против таких ему ловить нечего.

И что же теперь делать? Может за оставшееся время забраться на крышу и сигануть на асфальт вниз головой? Уж это точно собьет их со следа, попробуй пойми, на каком кластере воскреснет.

А можно попробовать сохранить жизнь.

Подхватив найденный в шкафу с инструментами грубый тесак, Читер выскочил из мастерской и не оглядываясь, помчался прочь. Если повезет, искомое обнаружится до того, как бодрость, ослабленная голодовкой, сползет в ноль. А если не повезет...

Тогда придется этим тесаком перерубить себе горло.

А он, как назло, не сказать, что сильно острый...

Тяжело дыша, Читер, хватаясь за свешивающиеся корни деревьев, забрался на почти отвесный склон овражка, пробороздившего опушку реденькой рощицы. Наверху не удержался на ногах, рухнул на колени, дыша с таким хрипом, что окажись здесь зараженные, могли почуять еду за километр.

Похоже – всё. Приплыл. Сушите весла, ваш пароход устал. Марш-бросок получился быстрым, но предсказуемо недолгим. Сытость далеко внизу, бодрость тоже восстановиться не успела, естественно, что и удовольствие оставляет желать лучшего. Читеру сейчас хорошее питание и отдых необходимы, а не забеги на длинные дистанции.

Но что это? Зеленая стрелка, ровно стоявшая в поле зрения, нездорово мигает. Сколько не бежал по ней, раньше она в таком не замечалась, с чего бы вдруг ее поведение изменилось?

И где только силы взялись: резко приободрился, вскочил, припустил дальше быстрым шагом.

Стрелка мигнула последний раз и погасла. Читер, вспомнив единственный случай, когда наблюдал за поисками личного тайника, обернулся по сторонам. Деревья, кусты, реденькая травка... и вытянутый бугорок рядышком с обугленным пнем – единственным выделяющемся на местности приметно-подозрительным объектом.

Присев, заработал тесаком. Земля оказалась податливой, не прошло и половины минуты, как отдала скрываемое – непомерно длинный кейс из черного пластика.

Распахнув его, Читер вытащил лук и три стрелы с наконечниками, выточенными из отборных клыков элиты. Почему так мало боеприпасов? Да потому что помещать патроны и прочее можно только в особую ячейку личного тайника, а у нее лимит всего лишь сто семьдесят грамм. Вот и пришлось поломать голову, что для него лучше: несколько самых легких стрел, или жалкое количество, но зато самые убойные, способные, при стрельбе в упор, прошибить башку лотерейщику до затылка.

Сложный выбор.

Вернулся к овражку и взялся за тесак. Тяжело дыша, обрубил вершинку молодого деревца и мешающие ветви. Перекинул лук так, чтобы ствол оказался между тетивой и самим луком. Примостил оружие горизонтально на слегка уплощенный обрубок. Наложил на тетиву стрелу, приготовился натягивать, плохо представляя, как это у него получится.

Лук – парадоксальное оружие. Сложное в освоении, но, при этом, примитивное в понимании. Покажи один раз ребенку, как им пользоваться, и моментально поймет. Всего-то и требуется: взять в одну руку вертикально, наложить стрелу второй рукой, и ею же оттянуть тетиву.

Стрелять из немаленького лука в горизонтальном положении – сложно. А если ты не способен его держать, задача становится и вовсе невозможной.

Читер неспособен, – опостылевшие наручники не позволяют. Слишком короткая цепочка, держаться можно или только за лук, или только за тетиву. За всё сразу – никак.

Выбор пал на тетиву, ведь прочие варианты выглядели гораздо бредовее.

Преследователи показались спустя неполные две минуты. Шустрые, – почти догнали.

Едва завидев, как они рыщущими волками выскакивают из-за складки склона, прикрывавшей низ оврага от взоров, Читер обеими руками оттянул тетиву, пытаясь при этом задирать ее вверх, хоть как-то целясь. Древко лука, зацепленное за обрубленный ствол, заскрипело, напрягаясь, после выстрела закрутилось-застучало, пытаясь улететь, но ни о какой свободе не могло быть и речи. Так и свалилось под ноги.

Поднимая оружие, Читер не сводил взгляда с оврага. Меткость сработала, как надо, – стрела ударила дальнего преследователя точно в середину груди. Легкий бронежилет неплохо выручает против когтей слабых зараженных и свинцовой картечи, но голый кевлар, без пластин, плохо останавливает такие подарочки. Противник завалился на спину, не пискнув.

Второй, по идее, не должен мгновенно осознать случившееся. Он может и разглядел первый выстрел во всех подробностях, но с высоты своего боевого опыта просто обязан счесть его несуразно-безобидным. Не должен бояться второго, ведь не видит, что случилось с товарищем.

Но нет, получилось иначе. Толи глаза на затылке отрастил, толи еще по какой причине, но ни оглядываться на шум падения, ни медлить не стал. Молниеносно вскинул автомат и начал ловить Читера в прицел.

А тот, как назло, мешкал, суетился, не успевая заново установить лук и правильно наложить тетиву. Спасибо, что и враг не торопился, видимо и правда не стремился убить, хотел лишь покалечить.

Выстрелили одновременно: негромкий автоматный треск, частично скрытый массивным глушителем, и очередной курьезный выстрел из лука.

Вот только даже к курьезам следует относиться серьезно, если их устраивает Читер.

Автоматчик вскрикнул и завалился на бок, напоследок выстрелив еще раз – в небо.

Удивительно, но даже со скованными руками сработало. Две стрелы – два трупа.

Мысли об этом бились в голове, несмотря на то, что думать следует о другом. Пуля, выпущенная первой, цель нашла. Угодила в середину голени, пройдя по краю, оставила глубокий хлещущий кровью рубец и полетела дальше. На ощупь, кость не задета, но болит жестоко, до слёз.

Читер, изо всех сил игнорируя неудобства, создаваемые раной, неуклюже спустился в овраг и торопливо направился к поверженным противникам. Победного лога до сих пор нет, скорее всего, одного или обоих достало не наповал.

Ничего, тесак сейчас доделает то, с чем не справился лук.

Как ни странно, ближайший из преследователей – тот самый, который зацепил Читера, погиб мгновенно. Стрела попала в скулу, пробила мозг и затылочную кость, но наконечник выскочить наружу не смог, лишь кожу натянул, устроив покойнику бледное подобие спорового мешка.

Жив остался тот, которого Читер достал первым: без суеты, хорошенько прицелившись, пытаясь, вопреки непростым условиям, устроить идеальный выстрел.

Жив-то он жив, но толку от этого мало. Стрела, пронзив кевлар, ушла глубоко в грудную клетку, повредив там что-то критично важное. Мужчина только головой шевелил и дышал, как загнанный зверь. Обмякшее тело наводило на скверные мысли по поводу его самочувствия.

Читер, присев, размахнулся тесаком, замер в такой позе и спросил:

– У тебя что, паралич?

– Похоже на то, – без заминки ответил покалеченный. – Ниже шеи всё отрубилось, а в интерфейсе фигура там красным закрашена.

– Как ты понимаешь, живым я тебя оставить не могу. Но зато могу подарить легкую смерть. А могу оставить тебя здесь. Только, сначала, перетащу к муравейнику и немного постреляю в воздух. Глушитель, конечно, перед этим сниму.

– Ты не похож на человека, который любит делать такие некрасивые вещи.

– А кто тебе сказал, что я это делаю ради любви? Только ради дела, а ради дела я готов на многое.

– И что за дело?

– Несколько вопросов.