Характерник - Лысак Сергей Васильевич - Страница 64

Основную ударную силу эскадры составляли пять двухдечных линейных кораблей. Сюда также входили шесть фрегатов, помимо оставшегося возле «Марии Магдалины» «Хамидие», и одна шебека, предназначенная не для боя, а для разведки и посыльной службы. Что и говорить, сила немалая. В Истанбуле наконец-то всерьез задумались о создании современного флота. Недавние события по обе стороны Атлантики немало тому способствовали. Помимо граничащих со сказкой действиями флота Русской Америки, султана очень заинтересовали успешные действия «звездной» эскадры молодого флота Ирландии против английского Ройял Нэви, принципиально ничем от него не отличающегося. Тоже парусники, зависящие от ветра, в отличие от кораблей Русской Америки, однако результат их действий впечатлял. Хваленый Ройял Нэви драли в хвост и в гриву, уступая ему в численности. А на галерах, как показала практика, много не навоюешь. При встрече в открытом море они несли огромные потери от огня крупных парусных кораблей противника, сами не нанося ему заметного урона. Плюс реальная возможность бунта гребцов-невольников, которые не замедлят воспользоваться подвернувшимся случаем, чтобы свести счеты со своими рабовладельцами. Терять им абсолютно нечего, а выигрыш в случае успеха может быть просто сказочный — жизнь и свобода.

Все это между делом рассказал Рауф, пока Иван с интересом рассматривал открывшуюся перед ним картину. Однако, что же случилось после ухода «Кирлангич» из Истанбула? В душу янычару Иван глубоко заглядывать не стал, чтобы не насторожить. Так, если только по верхам. Узнал, что намечается что-то важное в Средиземноморье. Но янычар, даже в чине офицера, всего лишь исполнитель чужой воли. Ему отдали приказ, и он его выполняет. Командующий эскадрой — адмирал Кемаль-паша, в этом плане гораздо интереснее…

Когда последний из кораблей эскадры стал на якорь, на «Кирлангич» поставили паруса, и она двинулась к месту якорной стоянки. Заняло это немного времени, и вскоре шебека замерла на водной глади бухты, чуть в стороне от эскадры, поближе к выходу. Раиф велел Ивану приготовить шлюпку и отправиться вместе с ним на флагманский линейный корабль — восьмидесятичетырехпушечный «Перваз Бахри» под флагом Кемаля-паши. Заодно прихватить пленных пиратов. А по пути как следует подумать, что он скажет адмиралу. Ибо от того, как адмирал воспримет его слова, зависит ближайшее будущее всей команды «Кирлангич».

Однако, думал Иван совсем о другом, пока переполненная шлюпка медленно продвигалась по бухте мимо стоявших на якоре кораблей, откуда ее рассматривали без особого интереса. Очевидно, к такому здесь уже привыкли. Тем более, вокруг было полно других шлюпок, спущенных с кораблей для доставки воды с берега, чем османские моряки и занимались в данный момент. Пройдя мимо стоявших ближе к выходу фрегатов, подошли к борту огромного двухдечного линейного корабля, на корме которого золотом было нанесено название — «Перваз Бахри». Флагман эскадры. Вахта на палубе добросовестно относилась к своим обязанностям, и приближающуюся шлюпку заранее окликнули, но едва узнали Рауфа, тут же подали трап. Очевидно, офицер тут был частым гостем.

Едва поднявшись на палубу, Иван внимательно осмотрелся. Корабль произвел на него впечатление, таких крупных и мощных морских гигантов он еще не видел. Куда там галерам, приходящим в Азов! А с таким, пожалуй, и сотне казачьих стругов не справиться. Он просто никого не подпустит близко, ведя огонь картечью не всем бортом, а только частью орудий по наиболее опасным целям. И пока одни канониры стреляют, другие перезаряжают пушки, из-за чего время между залпами можно значительно сократить. Лично он сделал бы именно так. Восемьдесят четыре орудия! Причем на нижней батарейной палубе — гон-деке, стоят тяжелые. Орудийные порты открыты, и их удалось хорошо рассмотреть. Калибр не менее тридцати шести фунтов! Да ни одной галере такое и не снилось. Плюс команда сотни в три человек, а скорее всего больше. Причем здесь нет гребцов-невольников, на помощь которых можно рассчитывать при абордаже. Здесь же, помимо основной команды корабля, находится большое количество янычаров — цепных псов султана. Уж во всяком случае, не меньше сотни. Хорошо вооруженных, умеющих воевать, и готовых порвать, кого угодно, Да-а… Пожалуй, такой орешек казакам не по зубам… А если еще учесть, что в одиночку он ходить не будет, то и подавно…

На палубе прибывших встретил караул из янычаров с оружием и вахтенный офицер корабля, поинтересовавшийся причиной визита. Но разговор шел в приватной манере, поскольку сразу стало ясно, что офицер и Рауф хорошо знают друг друга, поэтому долго объяснять ничего не пришлось. Рауф представил Ивана, как капитана «Кирлангич» (чем вызвал немалое удивление у всех, кто это слышал), и попросил пропустить их к адмиралу. Заодно забрать шестерых пленных пиратов, осмелившихся напасть на османский купеческий корабль. Сказанное заметно подняло настроение у янычар, и они с готовностью бросились выполнять приказ офицера, выволакивая пленных из шлюпки на палубу. Рауфу и Ивану велел следовать за ним. Если адмирал не занят, то он их примет.

Иван с интересом глазел по сторонам, стараясь запомнить как можно больше. Корабль был построен недавно, даже дерево на палубе не потемнело. Что его удивило, так это значительно более острые обводы, чем было принято какой-нибудь десяток лет назад, и заметно большее отношение длины корпуса к ширине. Нет никаких сомнений, что здесь не обошлось без идей с той стороны Атлантики, которые уже проникли в европейскую кораблестроительную школу, доказав на деле свою эффективность. Но если сам корабль явно представлял собой новое слово в кораблестроении (во всяком случае, в Османской империи), то вот артиллерия по сути была та же самая, что раньше. Никаких существенных отличий в тех пушках, которые стояли на верхней палубе, Иван не заметил. Что его еще удивило, так это необычайная многолюдность на корабле. Даже если не учитывать янычар, которые по сути были пассажирами, все равно много. Зачем столько? Осторожно поинтересовался у Рауфа, на что тот лишь махнул рукой.

— А что делать, Хасан? Раньше многих набирали насильно, поскольку добровольцев не хватало. А это значит, что в первом же порту кто-то обязательно сбежит. Вот и набирали с запасом. Сейчас такого уже нет. Поняли, что загонять матросов на корабль палкой, и надеяться при этом, что они не постараются удрать при первой же возможности, глупо. Но привычка иметь запас людей на борту осталась. Поэтому тут и толкотня, как на базаре.

— А на «Хамидие» не так?

— То же самое. Просто народу поменьше, поскольку сам корабль меньше…

Наконец добрались до адмиральской каюты в кормовой надстройке. Охрана из янычар, дежурившая у входа, с подозрением окинула взглядом визитеров, и потребовала у Ивана сдать оружие. Такового не оказалось, но охрана не поверила, тщательно его обыскав. И лишь убедившись, что гость не соврал, успокоилась. Первым вошел вахтенный офицер, доложив о прибывших, и лишь получив разрешение командующего, пригласил войти остальных.

Войдя в каюту, Иван увидел сидящего за столом мужчину в богатой одежде. Обстановка вокруг была роскошной, если судить по меркам «Кирлангич», и даже трофейных турецких галер, которые он видел, В соответствии с принятыми у османов правилами этикета приветствовал большое начальство и стал весь внимание. Рауф доложил о происшествии и представил Ивана, как принявшего командование кораблем в ходе боя. Адмирал был очень удивлен.

— Хасан, сколько же тебе лет?

— Пятнадцать, бей-эфенди.

— Поразительно… Расскажи все подробно!

Иван повторил рассказ, снова акцентируя внимание на ходе боя, и старательно обходя тему деятельности «Кирлангич». К чести Рауфа, он не стал вмешиваться, и говорить о своих подозрениях, а адмирала это особо не интересовало. В ходе разговора он перешел на французский, которым, как оказалось, владел практически свободно. Выслушав все до конца, потребовал даже воспроизвести схему маневрирования кораблей на бумаге. Потом устроил Ивану настоящий экзамен по навигации, астрономии, устройству кораблей и управлению ими в различных условиях. Причем, разговор все время шел на французском языке! Когда Иван ответил на все вопросы, адмирал только покачал головой.