Звездная трилогия (СИ) - Кривцун Константин - Страница 287

Потолок Храма терялся в густом мраке. Да и вообще после яркого солнца мне поначалу сложно было что-то разглядеть. Лишь через несколько секунд я понял, что сразу за входом в здание начиналась огромная яма. Вокруг нее замерли четыре экскаватора. Машины выглядели не очень здорово — помятые и частично разобранные, они стояли тут словно памятники самим же себе. Я сомневался, что эти гусеничные монстры еще когда-нибудь смогут двигаться.

Осторожно, держа наготове оружие, я стал спускаться вниз. Комья земли и раздробленный камень сыпались под ногами, и я скользил по склону, даже не предпринимая для этого никаких специальных действий.

Оказавшись в центре карьера я увидел лежащий на боку краулер. Гусеничная машина, как и ее собратья экскаваторы, имела довольно потрепанный вид. Желтая краска с боков стерлась, по всему корпусу тянулись глубокие борозды, а геометрия корпуса явно была нарушена многочисленными ударами. Крылья, двери и всякие мелкие элементы отсутствовали. Я подозревал, что «автохтоны» изготавливали из них наконечники для алебард и пик.

По позвоночнику прошла волна мелкой дрожи. Дневная жара сменилась холодным и влажным воздухом подземелья, и я с трудом сдерживался, чтобы не заклацать зубами. Тело ломало, мое состояние оставалось паршивым.

Оглядевшись, я увидел узкий тоннель, врезающийся в один из склонов ямы и уходящий вглубь, постепенно заполняясь чернильной мглой. Логика подсказывала, что идти следует туда. Проход в междупространство должен быть где-то глубоко под землей, Пашка ведь погиб под завалом. Вот только интересно, смогу ли я пробраться к проходу через этот завал?

Сжав зубы, я побрел к круглому зеву тоннеля.

Как прошел через эту трубу, я не запомнил. Кто-то глядел мне прямо в душу, выворачивал наизнанку сознание, перемалывал мозг, старался растащить на атомы все мое существо. Но я не поддался. Собрав волю в кулак, я медленно и молча двигался вперед. К ответам, к мести, сладкой и тягучей, словно медовая патока.

Через какое-то время тоннель закончился. Я смог выпрямиться и собраться с мыслями — постороннее вмешательство в мое «я» пропало сразу же, как только я выбрался из трубы.

Никакого завала не обнаружилось. Передо мной высился Портал. Почему-то я был уверен, что его следует называть именно так. Воротами это сооружение именовать язык не поворачивался.

Портал представлял собой прямоугольную раму высотой метров десять и шириной метра четыре. Материал арки со стороны походил на дымчатый хрусталь, подсвеченный изнутри мягким фиолетовым сиянием. Других источников света в помещении не оказалось.

В сиреневом свечении я разобрал нагромождения валунов, разбитые каменные фигуры, распиханные по углам приборы неизвестного назначения. А на стене за Порталом увидел нечто, напоминающее огромную театральную маску.

— Лик Вселенной… — прошептал я.

Я знал, что это действительно он. Изображение того самого божества, которое почитали Изначальные.

Инициация дала мне информацию, и теперь она постепенно поступала в мое сознание, пока что рождая больше вопросов, чем ответов. Зона почти два дня блокировала последствия инициации, но даже через эту преграду кое-что смогло пробиться. И это доставляло мне боль и страдания. Что же будет после того, как знания Изначальных навалятся на меня целиком?

Раздумывать над этим сейчас было некогда. Следовало понять, что нужно сделать для того, чтобы попасть на ту сторону Портала. Просто шагнуть?

Не особенно надеясь на удачу, я сжал в руках кинжалы и сделал шаг вперед.

Меня закружило в теплом звездном вихре, и в следующую секунду я уже стоял в полутемном помещении без следа разрухи и запустения. Вдоль одной из стен тянулась стойка с датчиками и различными приборами, знания о которых смутно проступали в моем мозгу. У другой стены расположились четыре прозрачных яйца криокамер. Информацию о том, что это именно криокамеры, я тоже почерпнул из глубин чужой памяти, сливавшейся сейчас с моей собственной. В одном из таких «яиц» я и лежал, когда меня нашли и разморозили. Автоматика вывела криокамеру через Портал на обычную сторону Полушки. В Храме наверняка имелось специальное помещение, где по запросу выдаются замороженные младенцы вроде меня…

Из дверного проема в двадцати шагах от меня лил яркий белый свет. Похоже, идти предстояло туда. Я двинулся на свет и почувствовал, как с каждым новым шагом ко мне возвращаются способности. У раскрытых настежь дверей я аккуратно положил оружие на пол. Оно мне больше не понадобится. Я снова чувствовал Источник, мог свободно распоряжаться его энергией, поэтому взамен оставленным клинкам создал энергетические лезвия. На подобии того, которым меня пытался убить «автохтон» в номере гостиницы.

Это оружие намного элегантнее силы, которой я разбрасывал врагов и бил их об стены. Разница тут была в самом подходе к уничтожению — если раньше я пользовался «молотом», то теперь мог позволить себе «меч».

Как губка я вбирал в себя способности других людей и нелюдей. Наверное, этому должно быть объяснение. А может быть, так умеют делать все Изначальные.

Выйдя из помещения, я очутился на ступенях лестницы. В глаза брызнул ослепительный свет, и я на секунду потерял ориентацию — настолько все вокруг стало нестерпимо ярким.

— Черт. Ты все-таки добрался!

Голос доносился откуда-то сверху. Я непроизвольно поднял голову, хотя и не надеялся разобрать в этом звездном сиянии хоть что-то. Тем не менее, я смог разглядеть силуэт человека. Говорившим был явно этот мужчина. Он стоял на ровной площадке в конце лестницы лицом ко мне, но я не мог рассмотреть деталей — слишком ярким был окружающий свет.

— Ты тут самый главный, да? — сжал зубы я, усиленно вытягивая из окружающего мира энергию и подавляя режущую боль во всем теле.

— Еще рано драться, — рассмеялся незнакомец. — Я попробую убедить тебя. Словами.

— Кто же ты, мать твою, такой? — я медленно наполнил легкие воздухом, насыщенным озоном, и краем глаза заметил, как разгораются все ярче сотворенные мной энергетические лезвия.

— Неужели так и не догадался? — продолжил говорить насмешливым тоном мужчина. — Где же твое чувство правды?

— Оно не всегда работает, — поморщился я, — к сожалению. Я тебя знаю?

— Хорошо, даю еще попытку!

Свет неожиданно ударил незнакомцу в лицо, и я с изумлением узнал своего собеседника.

— Пашка… — прошептал я, а в голове будто бы разорвалась термоядерная бомба. Все, что я за эти годы узнал о Полушке, наконец-то сложилось в одну непротиворечивую картину.

— Значит, это ты хочешь убить меня? — спросил я, разглядывая изменившееся лицо старого друга. Теперь уже — бывшего друга. — «Автохтоны» тебе подчиняются, верно?

Пашка на самом деле сильно поменялся внешне. Возмужал, отрастил волосы. Подбородок его сейчас покрывала трехдневная щетина. Но главное — изменился взгляд, глаза его будто бы стали какими-то водянистыми и безразличными. Я невольно чувствовал брезгливость, когда он глядел на меня. Что-то в Пашкиных глазах казалось ужасно, неимоверно чужим.

— Я кажусь тебе злом? — хмыкнул Павел. — Большим плохим мальчиком? Да. Я присылал убийц в номер. И охрана — моя. Та, что набросилась на тебя. У входа. Скажу больше — я нанял двух скалитян. Помнишь их? Они называли себя охотники. Но тебе удалось их победить! Всех их!

Я начал подниматься по ступеням вверх. Шаг за шагом, не торопясь, готовясь к удару. Не знаю почему, но мне казалось, что удар я успею совершить лишь один.

— Почему ты все это делал? — спросил я. — Что с тобой тут произошло, Паша?

— Я просто попал сюда. А потом понял, как мне поступить.

— Тобой кто-то руководит, да? Ты делаешь это не по своей воле?

— О, нет! Я здесь главный. Раньше был другой. А теперь — я.