Звездная трилогия (СИ) - Кривцун Константин - Страница 284

Мила встала на четвереньки и выплеснула на траву содержимое своего желудка.

— Меня зацепили, падлы, — прохрипел Шамиль, после того, как девушка перестала отхаркиваться. — Кажется, серьезно…

Я пересилил себя, кое-как встал на ноги и добрел до провидца. Вид у того и правда был дерьмовый. Через всю грудь тянулся глубокий порез. Одежда уже пропиталась кровью. Шамиль дышал мелко и часто. То ли его начинало лихорадить, то ли просто глубже вдыхать было больно.

— Надо перевязать рану! — я присел над провидцем и принялся стаскивать с себя куртку.

— Бросьте, — слабо улыбнулся Шамиль, положив свою руку мне на запястье. — Я провидец, я чувствую, что это все. Со вчерашнего вечера чувствовал…

— Зачем тогда полетел с нами? — сжал губы я.

— Я знаю, что Ксюшу не надо спасать, — Шамиль глядел мне в глаза. — Я давно знал, что она непростая девушка. Она сделала то, что должна была. Я предвидел это. И мне теперь не страшно. Главное, вы дойдите. Я не вижу ничего впереди. Я не знаю, что случится после моей смерти. Это так странно…

Шамиль закашлялся и обмяк. Мне показалось, что он уже умер, но провидец вдруг снова открыл глаза и сдавил мне руку своими пальцами:

— Не делай этого! Не слушай их! Не убивай никого! Слышишь! Не убивай!!!

Я невольно отшатнулся от Шамиля. Провидец уронил голову на грудь и завалился вперед.

— Все, — прислушавшись к его дыханию, сказала Кэт. — Умер…

Я обнял девушку, трясущуюся, как осиновый лист.

— Может, не надо туда соваться? — неуверенно произнесла Кэт. — Вдруг их там еще — туча?..

— Я не звал вас с собой! — сжал зубы я, глядя то на убитого Шамиля, то на Кэт с Милой. — Вы сами вызвались. Мне ничего другого не остается, я пойду дальше. Меня уже ничто не остановит. А вы еще можете вернуться…

— Мы идем с тобой! — покачала головой Мила. — Если не доберемся до Храма — все равно погибнем рано или поздно от Волны.

— Мы можем убежать от Волны, — прошептала Кэт.

Если первым делом я уничтожу генерирующую пространство аномалию, то Волна тотчас же нагонит Полушку. Не станет ли от нашей затеи лишь хуже? Нет. Изначальным придется говорить со мной. Я разберусь с их Воротами и междупространством. При желании сам смогу генерировать пустоту! Мне все это жутко надоело.

— Возвращайтесь к авиетке! — отрезал я. — Дальще слишком опасно!

— Нет, — Мила смотрела на меня уверенно и прямо.

— Одна я не пойду назад, — неожиданно поддержала ее моя жена. — Или все вместе возвращаемся, или все вместе идем дальше!

— Ладно, идем дальше, — сдался я. — Только очень-очень осторожно!

Я перевернул Шамиля лицом вниз.

— Что будем делать с трупами? — спросила Мила.

— Боюсь, что сейчас у нас нет времени на то, чтобы заниматься погребением. Надо успеть дойти к Храму до темноты. Давайте подтащим наших к кустам, если вернемся — похороним их позже.

— Мне не нравится слово «если», — неуклюже пошутила Мила. — Мы обязательно вернемся!

— Сначала надо отомстить, спасти Галактику и сына, — без тени иронии произнес я. — Если ради этого придется погибнуть — значит, так тому и быть.

Девушки ничего не ответили, мы подобрали оружие и стали спускаться вниз с пригорка, чтобы продолжить путь.

Какое-то время дорога проходила по относительно ровному плато, виляя между валунов и обрывов, затем тропа вновь пошла в гору. Храм медленно рос вдалеке. Поднялся ветер, постепенно нагоняя на небо низкую облачность.

Мы шли в мрачном настроении и обменивались лишь односложными фразами, вроде «осторожно», «обойди слева», «под ноги гляди». Сил на беседы или даже обсуждение ситуации просто не осталось.

Я все думал о Шамиле, об охранниках, о Ксюше, которые принесли себя в жертву, чтобы я смог дойти до цели. Вы не первые и не последние, кто делает это. Я уже много раз доказывал, что такие жертвы не напрасны. Докажу и в этот раз. Спасу всех, разгадаю тайны и сокрушу врагов. Потому что кто-то должен все это сделать. Хватит уже жить в страхе и неопределенности. Человечество достойно, если не рая, то хотя бы просто спокойствия и уверенности в завтрашнем дне. Точно также как и я сам. Вселенским заговорами и интригам надо положить конец!

Солнце село, и небо стремительно темнело. Я уже не был уверен, что мы доберемся до Храма до ночи. А ползать в подвалах строения Изначальных во мраке мне как-то не особенно хотелось. В конце концов, немного времени у нас еще есть.

После того, как споткнулась Мила и, поднявшись на ноги, с шипением продолжила идти, я окончательно принял решение.

— Давайте, остановимся! Ночью ходить по горам опасно!

— Уверен? — переспросила Мила.

— Да, — коротко ответил я и махнул рукой на относительно ровную площадку недалеко от тропы. — Вот, вроде, неплохое место для ночлега.

Девушки согласились со мной. Мы принялись разбивать лагерь.

В наших маленьких рюкзаках нашлись спальные мешки из тонкой и почти невесомой ткани. Быстро изучив этот материал, я понял, что это ткань, из которой делают исследовательские скафандры. Боевые скафандры снабжались еще мышечным усилением и специальными пластинами на груди, да и сам материал у них был значительно плотнее.

Костер разжигать мы не стали по двум причинам. Во-первых, не хотели привлекать внимание ни местной живности, ни «автохтонов», которые, может быть, еще бродят где-то неподалеку. Правда, я почти не сомневался, что если эти люди-зомби захотят найти нас, то найдут в любом случае. Ну а во-вторых и в главных — огонь в Зоне попросту не горел.

Я посоветовал девушкам ложиться спать и сказал, что разбужу их в середине ночи. Ставить их на дежурство по одной не решился. Если Мила и могла, в принципе, не растеряться в случае чего, то про Кэт я такого сказать не мог. И характер у нее был другой, и нервная система сильно расшаталась после всех этих стираний и возвращений памяти. Да и я все еще не был до конца уверен в них обеих. Кто-то из них может оказаться хорошо замаскированным предателем. Так что пусть лучше следят друг за другом во время дежурства.

Мы перекусили нашедшимся в рюкзаках дорожным пайком, включавшим в себя саморазогревающиеся макароны, два куска хлеба и пакетик сока. Макароны, естественно, не разогрелись, и пришлось есть их холодными. После трапезы девушки заняли свои спальники и вскоре умиротворенно засопели, а я сел на краю нашего лагеря со стороны тропинки и стал вглядываться в ночь.

Звезд на небе не было, весь небосклон затянуло тучами. Как бы дождь не пошел…

Чувствовал я себя отвратительно. Сказывалась долгая дорога с кровавой резней, смерть Шамиля.

Я переводил взгляд с носков своих тяжелых ботинок на шевелящиеся за тропинкой низкие кусты, и все думал, думал, думал. Как я оказался здесь? Как вообще вся жизнь повернулась таким образом, что теперь у меня нет ни дома, ни имени, ничего своего. И станет ли лучше, если мы победим?

С ужасом я понял вдруг, что не представляю, что будет дальше. Раньше я хотел жить спокойно со своей семьей, растить детей, попивать сухое вино, раскачиваясь в кресле на террасе с видом на море. Но теперь я не знал, хочу ли уже чего-то подобного.

То ли из-за того, что я один раз обжегся, то ли просто что-то во мне снова поменялось, но мне становились безразличны семейные ценности. Нужно было что-то большее. Что-то важное для всей Вселенной, а не только для меня одного. Странно. Обычно такие идеи свойственны для юношества, и с возрастом проходят…

И тут до меня дошло очевидное — это инициация. Я медленно эволюционирую, превращаюсь из человека, которым меня воспитали, в Изначального, которым я являюсь на самом деле. Всего один день после превращения — и я уже начинаю мыслить иначе. Что же будет дальше? Смогу ли я сохранить хоть что-то свое?

Я все крутил в голове эту мысль, пытался сравнить свои желания и принципы до и после инициации, и все не мог понять — действительно ли я меняюсь, или мне только это кажется. Новых знаний у меня пока не появилось, старых тоже не уменьшилось. А изменения в реакциях и мыслях можно списать на то, что мы сегодня пережили.