Звездная трилогия (СИ) - Кривцун Константин - Страница 204

«Мог бы стать Железным дровосеком, да слишком люблю деревья, так что робот-полицейский — вполне достойная замена», — поделился со мной кибер на прощание. Мы с Кэт сели в транспорт, а Смирнов остался стоять на площадке, сложив на груди руки и едва заметно улыбаясь. Высокий и стройный, с четко прорезавшимися морщинами на лбу и вокруг рта. Оказалось, что даже киберы могут стареть. Вероятно, потому, что даже киберы иногда способны страдать.

Почему я сразу не спросил про Сезон Сумерек? Почему упорно не желал видеть деталей этой «райской жизни»?

Бесплатный сыр бывает только в мышеловках. Все здесь платят свою цену за «сбычу мечт». Ну, а мне, естественно, специально разрешили легализоваться. Специально позволили обрести социальный статус и жилье. Им нужен был мой сын — вот они и подкармливали меня. Ждали, пока я сделаю верный ход. И я оказался хорошим мальчиком!

Тьфу! Опять меня развели, словно ребенка! Опять мое долбаное чутье промахнулось мимо правды, лежащей прямо у меня под носом!

С такими невеселыми мыслями я и продолжал путь.

Через час наткнулся на небольшое озерцо с пресной водой. Упав на колени, от души напился, посидел немного на берегу, глядя в зеркало воды, затем разделся, искупался, отмывая кожу от въевшейся морской соли, и постирал одежду. Еще немного передохнув, продолжил путь.

Звезда Чара поднималась все выше. День близился к полудню, стало довольно жарко. Я шагал между опутанных лианами стволов, обливаясь потом. На пути попалось еще несколько мест с ягодным кустарником, пару раз я ненадолго останавливался, чтобы подкрепиться. Встретилось мне и то странное паукообразное, что я мельком видел ранее. Существо не проявило агрессии, и я прошел мимо. Интересно, это разные пауки или все тот же? Чутье ничего внятного по этому поводу не говорило.

Один раз столкнулся нос к носу с ящерицей. Рептилия была величиной с крупного земного варана. Поглядев мне в переносицу немигающими желтыми глазами и решив, что я не представляю для нее никакой опасности, равно как и пользы, ящерица потопала по своим делам. Я перевел дух и тоже побрел дальше.

Попробовал вызвать в себе искорку дара и подняться в воздух. И мне даже удалось какое-то время парить в метре от земли и двигаться вперед. Но скорость передвижения от этого не возрастала, а силы стремительно шли на убыль. Поэтому вскоре я оставил попытки левитации. Нужно экономить энергию — неизвестно, с чем я тут могу столкнуться, и когда мне действительно понадобятся способности и силы.

Ближе к вечеру долгого и утомительного дня я наступил ногой на ветку с острым сучком и разодрал до крови ступню. Обмотав порез грубой повязкой из трав и листьев, я продолжил путь. Но теперь приходилось идти, ставя левую ногу на пятку, чтобы лишний раз не топтаться раной по грязи. Это сильно замедлило и без того небыстрый темп моего передвижения, так что к песчаной косе я вышел уже к ночи.

Первым, что обнаружил на пляже, оказался заботливо расчлененный труп паукообразного существа. Некоторое время я бездумно смотрел на останки, залитые рыжеватой кровью, пересчитал тонкие суставчатые лапы, попытался что-то понять в мешанине из внутренних органов. По спине пробежали мурашки. Я испугался не трупа, не развороченного нутра животного, сопровождавшего меня весь день. Стоило бояться того, кто убил паукообразного. Он ведь где-то рядом. И он разумен — это можно понять по аккуратным краям нанесенных ранений. Неведомый убийца наверняка использовал нож.

В диких джунглях, за сотни километров от всяких поселений, что может быть опаснее человека? Бесконтрольного, не стесненного рамками законов и правил. Такой вот человек, расчленив паука, следующим заходом вполне может приняться и за меня…

Я поспешил убраться подальше от трупа. Пусть и говорят, что в одну воронку два раза снаряд не попадает, но ночевать рядом с пищей для падальщиков и разных неприятных насекомых как-то не хотелось.

После примерно часового марша, я более-менее успокоился. Вокруг совсем стемнело, на небе высыпали звезды, а лучшего места для ночевки все равно не найти. Так что будь, что будет!

Дневная жара быстро сдавала свои позиции, уступая место ночной прохладе. Пока это воспринималось как долгожданное облегчение, но я прекрасно понимал, что скоро меня начнет бить крупная дрожь — так же как и прошлой ночью. Неплохо было бы развести костер. Вот только как его сделать, я не представлял. Можно было попробовать испустить из пальца поток плазмы — нечто подобное я ведь продемонстрировал совсем недавно, когда подорвал авиетку. Но мне почему-то казалось, что ничего из этой затеи не выйдет. У меня так и не получилось понять, каким образом следует применять свою способность к пирокинезу. Если я ничего не путаю, и пирокинез — действительно умение поджигать предметы силой мысли.

Я не стал мучить себя попытками испустить огонь. Помимо неуверенности в результате, живы еще были воспоминания о том, как болезненно бывает применение дара. Слава Богу, после взрыва боль при использовании способностей больше не появлялась. Но в мозгу все еще блуждал инстинктивный страх, и я каждый раз невольно сжимал зубы, когда касался дара, ожидая ощутить в голове жалящую иглу.

Как-нибудь переночую и без костра, а завтра с утра попробую заняться левитацией — идти с проколотой ногой все равно не лучший вариант.

«С человеком на планете Рай по определению ничего не может случиться!» — говорил мне кто-то из местных ленивых бюрократов. Я усмехнулся, вспомнив эти слова. А ведь жители действительно верят во всю эту чушь!

Чертова планета! «Рай»! С каждым прожитым здесь днем я все ярче видел, что это лишь громкая вывеска, рекламный слоган — не более. Но пока я был с Кэт, я гнал от себя даже мысль о том, что все вокруг — фикция. Очень хотелось и дальше играть в это тихое семейное счастье, не обращая внимания на происходящее.

Я в очередной раз перепроверяю карманы. Кредитка, карта социального страхования — при мне, телефон — тоже. Нет разве что толики уверенности, но это не страшно, и без нее обойдусь. Чего я уже только в жизни не видел, не перед каким-то продавцом же робеть?

Вздохнув, я подхожу к двери. Срабатывает детектор движения, створки разъезжаются в стороны. Я вхожу в небольшое помещение и замираю.

— Здравствуйте! — все еще пытаясь понять, что происходит, тихо говорю я.

— Привет-привет! — пыхтит мужчина из-под стола. — Проходите-садитесь! Одну секундочку, пожалуйста!

— Вы Анджей Поплавски? — на всякий случай спрашиваю я.

Довольно странно видеть агента по продаже недвижимости, владельца собственной крупной фирмы в этой сфере, сидящим под столом и ремонтирующим робота-уборщика.

— Да я это! — грустно вздыхает Анджей. — Не смотрите, что я тут с вами из-под стола общаюсь. Робот накрылся, надо контакты тут пошевелить…

— У вас для этого сотрудников нет, что ли? — удивленно спрашиваю я, проходя и присаживаясь в одно из небольших кресел у стены.

— Чем им зарплату платить? — пожимает плечами директор. — Все тут в счастье и достатке живут, на Поле что угодно можно достать, зачем людям у меня работать? И так уже деликатесами заместо кредитов зарплату плачу. А чаще — сам тут все делаю…

— Вы вообще один во всей фирме? — мне трудно поверить его словам.

— Не один, но основная часть на мне висит. А что? Вроде, пока справляюсь…

Я качаю головой. Неудивительно, что я не встретил в офисе ни охранников, ни секретарей.

— Чем тут люди тогда вообще занимаются, если не работают?

— Да кто чем. Поликарпов — художник. Мазюкает чем придется и с гордым видом потом раздаривает всем. Искусство, говорит! Гонсалес лодки делает. Моторные. Гоняет на них с утра до вечера, а потом пытается контрабандой сбыть на другие планеты Фронтира. Тоже, говорит, искусство. Не для денег, а для людей! Кто еще? Кривицин, длинный такой, кудрявый. Так вот он — книжки пишет. Пытался читать — ерунда на постном масле: космолеты, инопланетяне, заговоры какие-то… Тоже вот, вроде как, свет человечеству несет. Но эти трое — еще куда ни шло. Чем бы дитя ни тешилось, как говорится. В основном-то народ пьет и на наркоте сидит. А потом мрут в Сезон Сумерек.