Ваше благородие - Чигиринская Ольга Александровна - Страница 144

Был уже четвертый час ночи, когда позвонил подполковник Рогоза: воздушная разведка обнаружила и расстреляла колонну белой бронетехники на шоссе М-23 на подходах к Варваровке.

Через пятнадцать минут был еще один панический звонок из Скадовска, от тамошнего командира дивизии: белые вертолеты расстреляли его танковый полк на шоссе М-23 у Варваровки.

Дударев взялся за голову. Паника была недолгой: потери действительно можно списать на белых, кто там будет разбираться… Следовало немедленно захватить обратно мост… И не дать белым переправиться через него, в крайнем случае — взорвать.

…Для чего в первую голову было нужно выгнать с моста беляков и взять переправу в свои руки…

Справедливости ради нужно сказать, что это почти удалось Дудареву. Ради той же справедливости следует добавить, что заслуги комдива здесь не было. Заслуга, удайся эта операция, целиком и полностью принадлежала бы майору Степанчуку, командиру артполка.

Ситуация для подполковника Корабета сложилась пиковая: за дело взялся ас. Об этом говорил и выбор оружия, и точность попаданий: орлы из аэромобильного полка на собственной шкуре поняли, за что артиллерию называют “богом войны”. Сорок пять минут такой подготовки — и последующий штурм был бы не нужен.

Полковник Корабет вызвал штаб дивизии и объяснил ситуацию: если не сработает ультима рацио, он подрывает мост и пробует увести полк на север.

— Продержитесь час, — был ответ.

— Час? Эти парни накрывают огневую точку с трех выстрелов!

— Быть не может.

— Приезжайте и убедитесь, господин полковник! — Корабет в сердцах бросил наушник на пол пакгауза: полк закрепился в железнодорожном тупике.

Исход боя решили три человека: снайперы Шариф Леван, Константин Столяров и Касим Нуриев. Неизвестно, кто из них убил майора Степанчука: первую пулю в него выпустили все трое. Потом снайперским огнем была парализована работа всей батареи. Через десять минут пришлось уносить ноги: их расположение вычислили. К мосту подходил мотострелковый полк. Уходя, разделились, и к своим попал только Столяров: Леван пропал без вести, по всей видимости — погиб, Нуриев через какое-то время отыскался в плену.

Момент гибели майора Степанчука Олег Корабет мог бы назвать минута в минуту: артиллерийский обстрел сразу же утратил свою убийственную точность, снизив ее сначала до нулевой — момент смятения, когда офицеры и солдаты на батарее начали падать один за другим — до той, какая обычно бывает при слаженной работе артиллеристов и корректировщиков. Асом артиллерийского дела мог быть только один человек, и этот человек был убит.

А дальше все сложилось так: во фланг и тыл артиллерийскому и мотострелковому полкам, подтянувшимся к мосту, ударила прямо с марша бронемобильная бригада Корниловской дивизии.

Конечно, она бы ударила в любом случае: деваться корниловцам было некуда, оставалось только пройти через Николаев — или погибнуть. Но благодаря бою в районе моста полковник Верещагин получил красных там, где хотел их получить.

А в это время авангард танкового полка 169-й МСД, обстрелянный на подходе кВарваровке “белыми” вертолетами, прошел через пригород Николаева и выехал к мосту…

Зрелище им открылось величественное: сумерки полыхнули белым огнем, мост вздрогнул весь, словно по нему прошла волна, потом две фермы подломились, как ноги усталого слона, полотно над ними просело и участок моста ухнул в воду.

На том берегу Корниловская дивизия смяла позиции артполка, врубившись во фланг и тыл мотострелковому полку. Бой продолжался меньше двух часов — в половине пятого генерал-майор Дударев капитулировал.

— Как еще красные не додумались сделать бензин, непригодный для всех остальных машин… — проворчал полковник Шалимов. — Все, Артемий Павлович, бензин и эта дурацкая взрывчатка — практически все, что у нас осталось.

— Да? — Арт на секунду раздвинул пальцы, сплетенные у лба “козырьком”, и приподнял голову.

— “Да”? — все, что вы можете сказать?! — не дождавшись ответной реплики, Энвер Аблямитович ударил кулаком по корпусу “Владыки”. — Перед нами — Херсон, перед нами — Скадовск. Как мы их возьмем? На чем?

— Вторая плохая новость, Арт, — к машине подошел полковник Посьет. — За морскую пехоту, которая высадилась на Тендровской косе, взялись всерьез. Подтянули артиллерию. Ребята не могут головы поднять. Если не произойдет чудо, их прикончат, не дав сделать ни единого выстрела.

— Понятно… Люди сильно измотаны?

— “Измотаны” — это не то слово, господин командующий. Это просто не то слово.

— Отдыхать два часа. После того, как машины будут заправлены и запасные баки залиты. Пусть водители этим не занимаются, они должны отдыхать сейчас. Остальные отдохнут в дороге…

— Как мы будем брать Херсон, Арт?

— На понт.

— Сейчас эти шутки просто неуместны. У всех нас плохо с нервами, все чертовски устали…

— Извините! — Верещагин протянул руку вглубь машины, взял поданный наушник:

— Дрейк на связи.

— Елизавета на связи, Дрейк… Где вы на этот раз?

— В Николаеве, — он держал наушник так, чтобы могли слышать остальные. — Мы разбили последний полк 150-й дивизии… И на этом исчерпали все наши ресурсы. Конечно, мы выжмем из их дивизионных складов все, что можно… Но проблемы снарядов для танков и пушек, противотанковых ракет и всего такого это не решит.

— Сколько времени у вас в запасе?

— Четыре-пять часов… Плюс-минус лапоть. К… десяти утра они наведут переправу через Южный Буг, а самое позднее в одиннадцать будут здесь…

— Ваши потери?

— В людях — не могу сказать… Из техники у нас осталось пятьдесят три танка, семь “Кесарей”, полсотни “Святогоров”, девять гаубиц и двенадцать пушек. Единственное, что мы можем — это передвигаться достаточно быстро…

— И на что вы рассчитываете?

— Я? На С-130, который сядет на шоссе между Херсоном и Цюрупинском. Даже на несколько таких машин. Сколько сможете и успеете. Давайте, сэр. Вы не смогли прикрыть нашу задницу вчера — сделайте это сегодня. Вам перебросили те самолеты?

— Да, слава Богу.

— Отлично. Забудьте про Белую Церковь, выручайте нас.

— Вы представляете, сколько времени понадобится…?

— Да, черт его возьми! Те же пять часов, если меньше болтать и загружаться на трех аэродромах одновременно.

— Ну так дайте связь Шалимову, пусть он скажет, что вам нужно!

Артем протянул наушник своему начальнику отдела обеспечения.

— Уже утонули бы, — сказал он. — И не мучились…

“Нельзя сказать, что после взятия Николаева положение Корниловской дивизии стало более безнадежным, чем оно было в момент выхода из Одессы. Просто эта безнадежность виделась все более явно.

Посему я не очень нервничал. Машина была запущена, изменить ход операции (или, что вернее, ход нашего бегства) мы уже не могли, двигаясь по своему курсу, подобно снаряду. Что бы там ни произошло — нам оставалось только одно: идти вперед, добраться до Скадовска, погрузиться на корабли и выйти в море. Или пропасть по дороге — так же верно, как мы пропали бы, выйдя в море вчера.

Если бы в Херсоне остался их “королевский полк”, это стало бы концом всего. Даже с поправкой на никудышнюю боеготовность полков охраны: наша дивизия к этому моменту больше напоминала потрепанный сброд. Но, к счастью, полка в Херсоне не было: он был в Скадовске. Конвой из тридцати уцелевших кораблей все еще выглядел достаточно грозно, чтобы командир 169-й МСД запаниковал и вызвал помощь, которая в тот момент могла прибыть только из Херсона. Ну, а если бы полк остался в Херсоне… Нет, так плохо о советских командирах я не думал.

Трюк удался: прошло время, прежде чем красные поняли, что высадка оказалась ложной. Но когда они это поняли, полк морской пехоты, высадившийся на острове Джарлыгач, и корабли, стоявшие на рейде за островом, подверглись обстрелу. Четыре патрульных катера вели ответный огонь, в этот поединок включились танки. Спасая дивизию, я подставил полк морской пехоты. Помочь им было нечем: единственный их шанс — многоцелевые фрегаты “Генерал Корнилов” и “Генерал Алексеев” — выступили из Альма-Тархана и должны были прибыть на место около девяти часов утра. Это было и наше спасение: даже с учетом вооружения, переброшенного по “воздушному мосту”, мы не смогли бы справиться со скадовским полком.