Ваше благородие - Чигиринская Ольга Александровна - Страница 138

Время шло, из подполковников оба выросли в генералы, а из командиров полка — в командиры дивизии, но осадок остался. Соперничество перешло в щеголяние машинами, дачами и женами, и, конечно же, в отчаянные попытки выслужиться раньше и лучше противника.

Увы, карьера в советской армии находилась не в прямой, а скорее в обратной зависимости от боеготовности вверенного соединения. Командир, серьезно занимавшийся подготовкой войск, получал нагоняй за перерасход патронов, снарядов и горючего, внешний вид солдат и неважно убранную территорию части. Плевать, что покрытый краской в семь слоев танк или БТР горит как свечка — зато вид на параде имеет молодцеватый. Плевать, что измотанный дурной работой солдатик не знает, с какого конца браться за пулемет — зато пуговицы и сапоги блестят. Плевать, что между старослужащими и “молодыми” нет никакой боевой спайки, а есть только взаимная ненависть — проверяющих интересует лишь вид “красного уголка”.

Объявленная готовность номер один в какой-то степени мобилизовала все три дивизии (и 169-ю, стоявшую в Скадовске — тоже), но повышенная мобилизация выразилась лишь в том, что перестали отпускать в увольнительные и начали отдавать под трибунал за “самоходы”, отчего психологический климат в дивизиях отнюдь не улучшился. Никто всерьез не ожидал от крымцев такой подлянки, какую они выкинули на Первое мая. Но даже после этого Шарламян и Дударев пребывали в расслабленном состоянии, поскольку их дивизиям отправиться в Крым не грозило. В ближайшее время, во всяком случае.

И тут беляки, суки такие, высадились…

Оба комдива узнали об этом из телефонного звонка — связист штаба фронта успел, прежде чем качинские коммандос захватили штаб. После короткой паники генералы сообразили, что никаких приказов не поступало. Где беляки, кроме Одессы, откуда они, сколько их — об этом ничего не было известно. Обезглавленный штаб фронта ничего сообщить не мог, командная цепочка была нарушена.

Помня, что инициатива наказуема, Шарламян и Дударев связались с Москвой, с Генштабом, и получили оттуда первый ясный приказ: привести дивизии в состояние боевой готовности и ждать дальнейших указаний.

Что, в общем, и так делалось.

Только в 10-15 Москва разобралась, где имение, а где наводнение. Обе дивизии получили приказ выступать. Такой же приказ — выдвигаться к Одессе — получила третья, скадовская дивизия (с некоторым запозданием — боялись, что высадка в Одессу — отвлекающий маневр, а настоящий десант пойдет на Скадовск).

Подполковник Сидиков успел сообщить, что силы беляков составляют что-то вроде батальона спецназа и батальон морской пехоты. На правду это не походило, разве что единственной целью десанта был захват штаба фронта, и тогда беляки уже далеко. Оба комдива (независимо друг от друга) решили следовать принципу “поспешай медленно”. Любую неудачу поставят в строку тебе, а соперник, учтя твой опыт, добьется успеха и сделает шаг вверх по лестнице — ну уж нет!

У Дударева был в запасе козырь — 61-й отдельный полк морской пехоты. Уже битые в тарханкутском десанте и крепко злые на белых, ребята рвались вперед, и Дударев полностью уступил их командиру честь быть первым.

Первыми они и влетели под удар вертолетов…

9 мая 1080 года, аэропорт Одесса, 1156

— Парень, который закрывал консервы, думал, что это плов… — Рахиль ковырнула пластиковой вилкой желтую массу слипшегося жирного риса, поддела чахлый кусок курятины и констатировала:

— Он ошибался…

— Скорее всего, никакой это был не парень, — заметила Рита О’Нил. — Муж моей сестры занимается поставкой продуктов на заводы пищевых концентратов… Он говорит, что главные технологи производства там почти сплошь женщины.

— Ворчишь, а ешь как через плечо кидаешь, — бросила Тамара.

— Конечно… — Левкович достала из коробки рациона пакетик чая, сняла со стопки бумажный стаканчик и пошла со всем этим добром к термосу. — Имеющий глаза да увидит, что пятнадцать минут назад мальчики из отдела разведки запустили две “Осы”. Это как пить дать значит, что с воздуха заметили выдвижение красных. Вот увидишь, не успеем мы доесть эту бурду, как нас поднимут и — нах остен.

Рахиль ошиблась в сроке ненамного: почти все летчицы успели доесть консервированный плов и выпить по чашке бодрящего горячего напитка — чая или кофе, впрочем, одно мало отличалось от другого (Тамара даже подумывала — а не работают ли над этим специально составители армейских рационов? В целях более экономного расхода пищи, так сказать…). Ну, а кто не успел — тот опоздал. В основном, конечно, не успели ребята из роты технического обслуживания, но они-то как раз могли вернуться к прерванной трапезе после того, как “Гусары” и “Вдовы” улетят…

Пока что Бог миловал “Вдов”: первая вертолетная стычка произошла между “Летучими гусарами” и “Ми-24” из Каховки и закончилась победой “Гусар” — главным образом по причине вмешательства “Беркутов” с “Севастополя”.

— Группа “Бонней”, проверка связи…

— Бонней-шесть, — откликнулась Тамара. — Связь в порядке.

— Бонней-восемь, — вторя ей, пропела Рахиль. — Мэм, а кто такой этот Бонней?

— Бонней-девять, связь в норме. — Тоня Федорова. — Левкович, серость ты безлошадная. Анна Бонней — известная пиратка.

— Бонней-семь, болтовня в эфире.

— Бонней-два, а что говорить, если нечего говорить?

— Бонней-один, всем заткнуться и слушать меня. Следуем вдоль берега до Коблево. До третьего лимана, если кто-то плохо помнит. Поворачиваем оттуда на северо-восток, ориентир — шоссе М-23. Рано или поздно мы на этом шоссе встретим красных. Лучше — до того, как они пересекут Березань по мосту, и лучше этот мост спалить. Задача — уничтожение боевой техники и живой силы противника.

— Мэм, вам хоть сказали, сколько там этой боевой техники и живой силы?

— Неопределенно.

— То есть?

— Левкович, офицер разведки употребил выражение “до хрена”. Сама решай, сколько это.

— Спасибо, мэм… Насколько я знаю начальника разведки, “до хрена” — это полк.

— Левкович, — встрял в разговор один из “Летучих Гусар”. — А как же тогда будет дивизия?

— Гусары, молчать!

Обычное дело — шутками-прибаутками глушить свой страх…

Уточненные сведения догнали их уже в воздухе: авангард советских сил — действительно полк 61-й полк морской пехоты, усиленный разведывательным батальоном. То есть, “до хрена и больше”.

Слава Богу, никто не требовал от вертолетчиков громить авангард в одиночку. А-7, известные в первую очередь точностью бомбометания, раздолбали два моста через Березанку, заставив полк скучиться у переправы. Первый удар крымских вертолетов по колонне нанес большой ущерб, но стоил потери трех “Воронов” и одного “Кречета”. Второй заход был сорван эскадрильей МиГов, которая уничтожила еще четыре “Кречета” и посбивала бы все вертолеты, если бы не “Сапсаны”, виноват, “Харриеры” с “Севастополя”. Придерживаясь своей всегдашней тактики hit and run, они ударили по численно превосходящим МиГам и два сбили, потеряв один самолет, после чего вслед за вертолетами смылись с поля (вернее, с неба) боя.

Через час инженерно-строительный батальон 150-й дивизии подоспел к месту действия и навел переправу через Березанку (БМП морской пехоты переправились и так, но следом двигались два мотострелковых полка, штаб дивизии и зенитно-ракетный полк).

В 13-40 авангард дивизии подходил к Коблево…

“…Для меня самым сложным в командовании была и остается этическая сторона… Пока ты играешь в war game, двигая фишки по карте, ты можешь ошибаться сколько угодно — это лишь вопрос твоей личной чувствительности к поражениям. Но за недолгий период моего пребывания “полководцем” я так и не научился думать о подразделениях как о фишках. Группа “Сильвер” для меня была не просто соединением горноегерского батальона, противотанкового и артиллерийского дивизиона и казачьего полка — кстати, советские армейские историки с удивительным невниманием относятся к тому, что казачий полк по численности равен стрелковому батальону. Большинство советских материалов, относящихся к Одесской высадке, описывает все дело так, как будто двум мотострелковым полкам там противостоял полноценный полк, а остальные при нем были так, довеском. Неправда. На Коблево-Южное наступали два мотострелковых полка, один полк морской пехоты, один зенитно-ракетный полк. Им противостояли один горноегерский и один казачий батальоны, один противотанковый и один артиллерийский дивизионы, с фланга прикрывал батальон морской пехоты. Многих из этих людей я знал. В четвертом горноегерском я служил. Одной из его рот командовал. В тот день ею командовал Михаил Хикс, который был со мной на Роман-Кош. Свое отделение опять возглавлял Шамиль Сандыбеков (пусть он меня простит, но я никогда не привыкну к жюльверновской фамилии, которую он взял в последний год). Командиром батальона морской пехоты был мой друг, напарник по Аннапурне и Эвересту, и — что еще важнее — по Роман-Кош, Георгий Берлиани.