Истинный облик Лероя Дарси (СИ) - Петров Марьян - Страница 31

Князь поморщился.

— Мне сказали, у тебя была угроза?

— Была, угрожала… Сам виноват, что истерил. Сейчас всё норм. Можно… мне с Фаби поговорить немного? — вдруг не выдерживаю я, князь обижено поджимает губы.

Лу поднимает лицо, что-то спрашивает у Нери, застывшего над его плечом. Ноутбук медленно перемещается, и я вижу немного похудевшее лицо моего Фабио… Моего ли? Имею ли я теперь право так говорить о нём, признавшись самому себе, что люблю Свята?

 — Здравствуй…те, Лерой!

Жестоко! Но я тут же корчу невозмутимую мину:

— Осади, малыш! Что это за «те»?!

— Прости… По привычке. Рад, что хорошо себя чувствуешь.

 — А если рад, чего сам меня не поприветствовал?

 — Плохой тон так вот прерывать разговор с князем, — чеканит итальянец бесцветным голосом.

— Ах, тон плохой! — меня коробит от досады, я хочу выписать этому дурачку по первое число.

Но потом злость исчезает… Мне просто становится грустно.

— Фаби, малыш, если не хочешь… я больше не появлюсь в твоей жизни даже по скайпу, но… прошу, не веди себя так официально и холодно. Я всё же тебя обманул… Я не могу быть только твоим, а просить тебя делить меня с кем-то мне не хватает совести. Тебя… не забуду никогда.

 — Спасибо за прямоту и мне действительно тяжело будет тебя с кем-то делить. Я буду опекать твоего сына, если позволит мой князь. Такой путь я выбрал. А ты обещай, что… не свернёшь со своего. Не ищи со мной встреч. Но если просто столкнёмся, я поприветствую тебя, как ни в чём не бывало.

— Спасибо… за прямоту! — мне вдруг как-то поплохело. Макеев смекнул и тут же возник в прямом эфире.

— У нас помехи, господа! Прерываем связь!

— Лер! — услышал я встревоженный голос Фаби, чуткие камешки опять напели ему. — Лер, прости, что тебя так разволновал!!! Лер!!!

Свят молниеносно доставляет меня в лазарет на руках, словно я ничего не вешу. Там Роше фиксирует у меня небольшой скачок давления.

— Лерк, прекращай! — рычит Анри, делая укол. — Ты, чёрт возьми, уже не один! Ты, если позабыл, теперь за ещё одну жизнь в ответе!

Я лежу, вперяясь в потолок, и думаю о янтарных глазах прекрасного беты. Потом перевожу затуманенный взор на Макеева.

— Любишь его, старик? — тихо спрашивает Свят, а сам знает мой ответ, как никто другой.

— Да, прости…

— Ну и ладно! — Свят с хрустом протягивается. — Сейчас ты со мной, а что будет завтра — увидим завтра. Оно, кстати, не наступает, я проверял.

 — Дурак… — с комом в горле мой голос срывается на шёпот.

— Конечно, дурак, и лежать нам в психушке на соседних койках! Ох, стари-и-ик! — Свят падает большой головой с отросшими жёсткими волосами на сгиб моего локтя. — Я так боюсь за тебя! Всё ли… пройдет удачно?

— Так, герой, не поддувай! — я глажу альфу по волосам. — Док не позволит мне умереть. Так, Анри?

— Я сделаю всё для этого. Но и ты, Дарси, кончай свои игры с судьбой на удачу! Свят, ты б ему поменьше потакал!

Наверное, мне грех жаловаться!

Рядом со мной всегда есть люди, которым, почему-то, не всё равно, загоняю я себя или, наоборот, расслабляю. А ещё, я собираюсь подарить жизнь одному мелкому футболисту! Я сам должен проверить, наступает «завтра» или нет!

Начало октября. Шесть месяцев.

Живот начинает мешать спать, а настойчивые пиночки гоняют в туалет по нескольку раз за ночь. Свят упрямо спит со мной, хотя меня бесит невозможность лечь так, как я хочу. Я обкладываюсь подушками, как солдат в окопе, кручусь полночи в своём импровизированном гнезде в поисках удобного положения. Непрерывно ною: «Как долго ждать!» Но утром стабильно просыпаюсь под тёплым боком альфы или в кольце его больших рук. Спящий Макеев очень красив, он похож на здорового ребёнка без его нагловатой ухмылки. Хотя… его обычной наглости я не лицезрел уже давно. Он часто целует меня в живот, разговаривает с дитём, и они перестукиваются через меня, игнорируя мои ворчания на дискомфорт. Скорее всего, получится дубль-Макеев!

Я стал чаще лениться и валяться. Макеев шутит, что скоро меня порядочно разнесёт, хотя мой вес растёт в пределах нормы. Смотрю мелодрамы по ноутбуку, хотя пока не реву, но уже к этому близок. Какие, оказывается, сволочи бывают альфы?! Спит с омегой, ходит по его следу, как ревнивый бульдог, потом спокойно заявляет, что чадо не его, и бросает! Мысленно представляю себя в кадре, роскошную подачу в челюсть негодяя, его раскаяние и позорную капитуляцию. Улыбаюсь, коварно облизывая губы, рядом на разобранный диван плюхается Свят. Мужчина только что из душа, светлые жёсткие волосы ещё влажные.

— Ле-е-е-ерк? — мурлычет котяра, русский голубой.

— Нет!!! Не на-чи-най!

Эта сволочь уже вторые сутки склоняет меня к минету. Мозгами понимаю, что молодому здоровому мужику секс необходим, как воздух. Но я — альфа, хоть и с пузом! Кисло усмехаюсь! У меня набухает грудь, и соски делаются крайне чувствительными, Свят, зная об этом любит их покусать. Это его маленькая месть! Любое возбуждение теперь стоит мне сокращений матки, не совсем приятных, знаете ли, а потом начинается тонус. Живот превращается в камушек, Роше начинает вопить, как сумасшедший, и пугать стационаром и капельницами.

Свят гладит моё бедро и настойчиво бессовестно толкает своим языком щёку изнутри.

— Ну Ле-е-ерка!

На экране ноута чередом бегут новости… Вот какой-то магнат подаёт в суд за нелегальное использование фото его жены, красавицы-альфы. Женщины на Земле на вес золота, они, как редкие драгоценности, рождаются редко и очень хрупки, особенно омеги. Их в общей сложности чуть больше, чем полмиллиона. За них мужики бьются чуть ли не насмерть.

Свят смотрит видео с прищуром:

— Красивая стерва! А тебе, Лер, хотелось когда-нибудь женщину?

— Особой разницы не вижу! Омега любого пола — капризное и нежное создание. А баба — удовольствие дорогое и хлопотное. А ты, что, много женщин встречал?

— Одна работает в Центре. Змеюка та ещё, но у-у-умная! И палит по мишеням хорошо, не хуже любого мужика. Говорят, она супруга какого-то генерал-полковника. А я не знал и подкатил: предложил полежать после тяжелой работы, обещал глубокий массаж всего тела снаружи и изнутри.

— По наглой рыжей морде, надеюсь, отхватил? — почему я ревную?!

— Ага! Так, Леррррр, — Свят замурчал, как огромный кот, и потёрся лёгкой щетиной о моё колено. — Мы отвлеклись… от основной темы… Хочу тебя, стари-и-ик!

Штаны мои полезли вниз по бёдрам, я их порывисто удержал.

— Сегодня тонусы чаще обычного, давай остановимся?

— Давай остановимся, — бесенята в синих глазах немного успокаиваются, ведь дело касается драгоценной маленькой жизни внутри меня.

По Макееву невозможно понять: обиделся он или нет.

— Кстати, что меня только что оцарапало?! – вспомнив, взвиваюсь я и снова лицезрю наглую русскую лыбу. Пойман на месте преступления!

Почему я с удовольствием ласкаю между ног бет и омежек, но не могу себя пересилить и взять у Свята? Или это будет обрушением моего последнего бастиона самцовости? Дурь какая! Я эту сволочь люблю и жду от него ребёнка! Тогда, что мне мешает сейчас…?!

— Психоастрологи говорят, что девчонки рождаются, когда альфа безумно влюблён в свою омежку, — зачем-то ляпаю я в широкую «святую» спину.

 — И что? Думаешь, у нас будет дочь? Мдя-я-я! Девку Максом не назовёшь!

— Ты так просто согласен на дочь?! — я в изумлении хлопаю ресницами.

— Дурак, что ли? От тебя хочу хоть чёрта лысого!

— Макеев! Ложись повыше на подушки! — чего это я добрый такой?

— Зачем? — у альфы уши встают топориком, и появляется лёгкое напряжение в плечах.

— Я, что, непонятно сказал? Или опять пойдёшь в туалет разряжаться самостоятельно? — ворчу я, укладываясь поудобнее.

 — Ле-е-ерк? Я не ослышался?! — на меня недоверчиво смотрят круглые, как блюдца, синие глаза.

 — Ох, Свят! Живее, и камеру не забудь! Дарси будет делать свой первый минет альфе. Гордись собой!

Внезапно Макеев посуровел и повернулся ко мне спиной.