Истинный облик Лероя Дарси (СИ) - Петров Марьян - Страница 106

Нери уносит малыша в детскую, а потом возвращается на суд.

Луиджи, сжимая кулаки, наступает на меня:

— Что за воссоединение вы удумали, Дарси? А ничего, что поезд уже ушел?! — потом приходит очередь Фабио, но ударить бету не позволяю я.

— Довольно истерик, котёнок, уймись! — прошу я и прижимаю шипящего омежку к себе. — Прости нас! Мы всех подвели! Мы сами себя подвели…

— Ненавижу! — Лу размазывает по личику злые слёзы. — А мне?! Что делать мне? Я ведь с ума… вот только недавно сходил… по тебе… так не хватает… Уходи, Лер! Ненавижу!

Фаби спешно покидает комнату, чтобы не видеть слабости своего сиятельного мужа. Луиджи резко обнимает меня за шею. Шепчет мне на ухо, что я — дерзкий идиот и сволочь, что я — развратник и бессердечный монстр, что он сходит с ума от ревности.

Я… соглашаюсь со всем, и даже позволяю себя целовать. Но тёплые сладкие губы отчаявшегося омежки смущают не более, чем поцелуи милого друга или ребёнка. Лу отшатывается и бьёт меня в грудь кулаками, потом снова жадно вылизывает мне рот… и минутой позже затихает, утомлённый слезами и криками. Я сажусь в кресло, удерживая омегу на своих коленях. Мы долгое время молчим, пока, наконец, Лу не соскальзывает на ковёр.

— Я с трудом принимаю эту ситуацию, но… вы ведь… ставите на ЭТОМ точку? — с требовательным нажимом произносит юный князь.

— Да.

— Зачем вы сделали это?!

— Лу, котёнок, я твержу этот вопрос не единожды! — я потёр пылающий лоб. — Всем и… главное, себе!

Фаби, быстрым шагом вышедший из комнаты, буквально столкнулся с Ламертом и Макеевым. Илья опять прорабатывал друга по нравственной линии, но, с появлением беты, отпрянул.

— Свят не должен быть главным обвиняемым, Илия! — твёрдо сказал Нери и подпёр стенку рядом. — Когда Пая отбили у маньяка Бонне, Лер и Свят крепко поругались. Из-за меня. Моего звонка.

Макеев вскинул взгляд на прекрасного юношу, Фабио грустно улыбнулся:

— Ночью мне позвонил Свят, наш разговор был ожидаемо напряжённым. Мы говорили о Лерке, о том, что там, на Доране, он так и не сделал выбор сам. Это так тяготило Свята, и это мучило меня и Лера. И тогда мы решили, что Святослав позволит мужу сделать шаг влево, отпустит его ко мне. А потом мы примем ЕГО выбор.

— Машу вать! — выругался Ламерт. — Но ведь это опять ваше решение, мужики! Вы опять его подтолкнули! Не он сам, а вы! У Лера есть муж, семья, есть дети!

— А я? Я его люблю, и…

— Поздно дуть на сбежавшее молоко, так говаривал мой покойный папа, малыш! Надо было бить серебряным копытцем ещё на Доране! Надо было…

— Я жалею об этом сильнее, чем вы думаете! — выкрикнул бета. — Жалею, что позволил увести его у меня! Жалею, что послушался и уехал! Жалею, что не родился омегой, ведь тогда… — Фабио сверкнул глазами на Макеева. — Тогда… он был бы бессилен!

— Он не был бы бессилен, глупый малыш! — отрезает Ламерт. — Я не так долго знаю эту парочку, но мн-о-оогое про них понял. Свят и Лер — две части одного целого. Они дополняют и поддерживают друг друга. Макеев абсолютно и безоговорочно влюблён в Дарси.

— То, что я не кричу на каждом шагу о любви, не умаляет моего чувства, Илья. Тебе ли не знать об этом, ты какое-то время разве не делил… Пая с Роуком?

— Метко! — изумился Ламерт. — Но…

— Никаких «но»! — молодой князь скрестил руки на груди. — Ты поступил так же, как и я. Отошёл в сторону и ждал, пока Пай примет решение, пока… забудет. Разве нет? Ты воспитан уважать чужое мнение и волю. Свят импульсивен, дерзок и эгоистичен в своих чувствах.

Макеев засопел, а Илья склонил голову:

— Ты — мудрый мальчик, который слов на ветер не бросает! Признаю! Леру ты дорог намного больше, чем просто друг или сердечное увлечение. И теперь, ребята, ему будет тяжелее, чем было до ЭТОГО. Он вкусил тебя, Фаби, он сорвал запретный плод. Но и Свята он не забудет в одночасье.

Стоя за приоткрытой дверью, я едва сдерживал психующего Лушку, зажимая ему рот. Князь меня уже по локоть искусал. Сесилиа рвал и метал, желая праведной мести. Дослушав разговор, я оттащил омежку на кресло и погладил по нежной щеке.

— Ну, тихо, тихо, мой хороший! Ну, не злись! Наши мужья — те ещё аферисты. Ты мне лучше скажи, почему ты так мало с сыном времени проводишь? — я сурово сдвинул брови.

— Думаешь, я этого не хочу? — Луиджи поджал губки. — Я люблю нашего малыша, но научная работа в Центре отнимает много сил и… Прости, я — учёный! Скоро я возьму месяц. Клянусь, я буду с Дари.

— Это твой ребёнок, котик. И Фабио Нери со своей любовью и заботой никогда не заменит тебя. Дарию нужен и ты!

Сесилиа уткнулся носиком мне в ворот джемпера. Я осторожно отстранил:

— Нет, Лу! С тобой я точно не замучу. Прости!

— Конечно! — зло фыркнул юный самодержец. — Ты в Андорре уже оторвался до звона в пустых яйцах! Ничего, отловлю тебя в очередную свою течку, и посмотрим, как ты тогда запоёшь!

— Ох, пощади! — я поцеловал ревнивца в щёку. — Луиджи, одуванчик мой деспотичный, а ты не забыл, что я не был в тебя влюблён?

— Не забыл! Но тут все действуют, исходя из своих эгоистичных желаний, разве нет? — Лу толкнул меня в грудь. — Ладно, собственно, тебе, Дарси, я сейчас не завидую! — омежка злорадно прищурился. — Сам себя загнал в угол. Так с кем… ты, в конце концов, остаёшься?

Я с шумом выдохнул: времени почти не осталось. Вечером вертолёт доставит нас обратно в Буживаль. Но полечу ли я со всеми? Или вкус Фаби, запечатлённый на моих губах, не позволит этого?

В конечном итоге, по приезду из гостиницы отдохнувшего Пая, нагрузив нас подарками, княжеская чета вышла провожать моё семейство. Альфы и Престон уже садились в вертушку, как вдруг Свят обернулся:

— Ты… хочешь остаться с Фаби, Лер? — глухо спросил муж, и в воздухе повисла гнетущая тишина. — Или… вернуться в наш дом со мной?

Я с Дари на руках встретился взглядом с покрасневшим от смущения Нери. Лу прикусил губку. А Ламерт, качая головой, запихал обалдевшего от такого поворота Пайку в вертолёт.

— Делай свой выбор, Лер Дарси! — жёстко закончил Макеев.

Я слышу, как Паечка в салоне закатывает Ламерту знатную истерику, и наблюдаю нечеловеческое напряжение Свята. Чего ему стоило такое великодушие на мой счёт?

Значит, выбираю?

Я щурюсь и облизываю обветренные губы. Муж чуть сжимает руки в кулаки, а меня вдруг охватывает обида. Кто я, вообще, для них? Приз действующему победителю?! Фаби разворачивается к парадной двери, чтобы вернуться во дворец, и замирает… ибо я быстро иду к нему. Лу злорадно смотрит на белого, как мел, Свята, и забирает сына у супруга.

Насладившись этой жестокой местью, я ору стынущему на ветру Макееву:

— Отомри, альфа! Я задержусь дня на три, понянчусь с Дари и… — Фаби содрогается, закрывая прекрасное лицо руками, я вынужден обнять бедного юношу и крепко прижать к груди.

Он-то понял всё: я не выбрал его, но дал отсрочку расставанию. Макеев, пошатываясь, садится в вертолёт.

Оттуда выглядывает злой Илья:

— Я лично за тобой, зараза, через три дня прилечу! — это адресовано мне, и ярость взрослого мужика мне понятна.

Я машу рукой, мол, жду не дождусь!

У меня есть эти вымоленные у судьбы три дня. Я проведу их с моим драгоценным бетой, и… мы, наконец, отпустим… друг друга?

Я сейчас безбожно наказал всех: Свята, Фабио и, главное, себя.

Лу распоряжается насчёт ужина. Нери всхлипывает на моих коленях, слуги переглядываются и перешептываются, пытаясь понять, кто я такой? Луиджи порывисто хватает мужа за руку и уводит куда-то. А я баюкаю Дария. Внезапно мальчик с заинтересованным видом прижимается к моей груди. Я давно снял джемпер и, наверное, пахну молоком. И чё? Расстёгиваю рубашку и прикладываю сына. Он, как по команде, хватает сосок. Мои деточки! Ёжкин кот, а молоко-то хмельное! Я отбираю грудь, заменяя пустышкой, и через минуту, оглушённый басовитым рёвом Дари, требую принести смесь. На крик малыша первым влетает раскрасневшийся растрёпанный Фаби, за ним — Лу в одной короткой тунике. Чем, спрашивается, мои котятки занимались? На руках Нери маленький засранчик затихает и начинает почмокивать. Ему вскоре дают бутылочку, и мальчик начинает есть.