Плохие помощники (СИ) - Лапина Маргарита - Страница 36

Люди из её лагеря, конечно, дадут и нелестные отзывы о ней, но это будет просто нытьё, и проверяющие всё поймут.

В целом, всё прошло достаточно неплохо, и дальше станет только лучше — когда Иону окончательно утвердят на месте командира.

Иона остановила ракт, перевела дух, вытерла платком мокрый лоб. Позволить себе крепко задуматься о проверке — значит, «потерять», как гэллоны, «из виду настоящее» и работу, которую необходимо выполнить. Завтра приедут проверяющие, это так. А ещё с завтрашнего дня нужно будет снова переключиться с посадки на сбор урожая. Трудяги-гэллоны вырастили прекрасные колосья, и Талерия их очень ждёт.

Иона оперлась на руль и посмотрела на работников через заднее стекло ракта. Надо будет сегодня вечером собрать всех старшин и распорядиться. Многие бытовые вещи закончились, как бы не забыть заполнить список и отвезти Главе. И организовать банный день. Послезавтра. Как же много им понадобится родниковой воды, и как далеко за ней ехать! Нужно проверить, нормально ли работает каждый душ, не сломается ли на полдороги. В последний банный день Ионе пришлось чинить пластины для ножного надавливания у трёх из них, стоя бок о бок с намыленными товарищами по лагерю.

Несколько револтистов, что работали ближе всего к машине, выпрямились и стали смотреть вдаль, закрываясь от солнца. Что они там увидели? Иона выключила двигатели и вылезла из кабины, ботинки утонули в мягкой вязкой земле. Ионе тоже пришлось прикрыть глаза рукой от солнца.

Енс приехал к ним на байке. Иона улыбнулась и пошла навстречу. Рабочий день брата в поле подошёл к концу, и вот-вот должен был начаться другой, даже более важный. Иона помахала Енсу рукой, и он махнул в ответ.

— Привет! Всё, ты поехал? Что будешь сегодня делать?

Иона не отказалась бы выслушать подробные разъяснения, но ни он, ни она не имели столько времени. Однако за последнюю неделю Енс уже несколько раз навестил её по дороге обратно в лагерь.

Иона довольствовалась и этим.

— Привет! Ага, еду. Решил тебя опять навестить, — Енс поскрёб в затылке.

Иона вытерла капли пота с носа брата, улыбнулась. Енс кивнул и расстегнул бордовую рубаху, потемневшую от мокрых пятен.

А ведь он мог бы сейчас носить дерру, если бы не упрямство Амбер.

— Как вы тут? Я сегодня буду разбирать показания телепатов по своему новому квадрату, Л-31. Телепаты говорят, там чувствуются лёгкие шаги людей, а никто из наших предков там никогда не жил. Какое-то движение, совсем лёгкое, но кто-то там был. Жаль, телепаты не могут увидеть настоящие картинки из жизни древних. Могут уловить только эхо их присутствия.

— Расстояние должно быть меньше, — машинально проговорила Иона, а потом моргнула и осознала, что говорит.

Убрала потные ладони в задние карманы шорт. Обернулась через плечо на работников: все усердно трудились, не поднимая головы, но она могла поклясться, что они внимательно смотрели и слушали.

Начала, так заканчивай.

— Ну, ты понимаешь, — Иона перекатилась с пятки на носок, потом ещё раз. — Если даже телепат был в нужном квадрате, город древних слишком глубоко, чтобы отчётливо всё видеть. Нужно быть ближе. Прикосновение к находкам может помочь. Когда вы точно найдёте город и откопаете, тогда они увидят настоящие картинки. Может, и целый фильм, длиной во много лет.

Повисло неловкое молчание. Енс внимательно посмотрел на Иону, наморщил лоб. Грусть промелькнула в синих глазах. Иона нервно облизнула пересохшие на жаре губы.

Если бы она только могла поехать на раскопки с ним и увидеть фильм о древних! Увидеть своими глазами, прочувствовать, оказаться с ними рядом, несмотря на разделяющие их века…

Но она всего лишь Иона Миллоус, дочь механика Ивора Миллоуса, и никогда не сможет пережить подобного, как и сам Енс. Брат, видно, подумал о том же, потому что изобразил нечто наподобие виноватой улыбки одним углом рта. Енс вскоре отыщет город, и какой-нибудь счастливый телепат изучит жизнь древних с ним бок о бок. Это великая миссия для телепата и великое применение способностей. Не то, что превращение людей в овощи.

Иона снова обернулась. Ллойд невозмутимо ковырялся в земле неподалёку.

— Ну да. Правильно, — заговорил Енс. — Нам неведомо. Что нам спускают, с тем и работаем. Вот я, собственно, и займусь приближением счастливого момента. Спасибо, что спрашиваешь меня. Я как-нибудь вечерком возьму тебя в охапку и всё-всё тебе покажу. Все бумаги и записи. Такая работа и рядом не стояла с тем, что я тебе показывал раньше. Мне столько всего нужно тебе… Небеса! Тебе понравится!

Есть всё-таки на свете вещь, в которой Иона понимает больше, чем Амбер. И Енс хочет делиться этой вещью не со своей будущей судьбой, а именно с Ионой.

— Я не сомневаюсь! — Иона просияла. — Я очень хочу послушать. Договорились! Обязательно. Сейчас пройдёт проверка, и засядем.

— Ишь, как она взвилась, — донёсся до Ионы тихий голос. Опять эта выскочка Эра. Иона закрыла глаза и медленно вдохнула для успокоения. — А работа-то стоит, подумать только. Он-то ничего. Страшненький, но из нашей тёмной породы. И волосы — гляди, какие ухоженные.

— Это ж брат её вроде, ты куда замахнулась?

— Оно и видно, что брат, носы у обоих горбатые, только у него ещё длиннее. Хотя куда уж! Видно, что любят в чужие дела их совать. Брат не брат, а как мужчина он ничего, и я бы его…

— Заткни своё хлебало и работай! — закричала Иона.

Земля забери её болтливый бездонный рот, её раздвинутые ноги, всю её, чтобы она никогда не возродилась в этом мире, ведь это всё, к чему она стремится! Эта чрезмерно охочая обожательница мужчин одними мыслями будто пачкает Енса помоями! Она бы его, надо же! А Иона бы её сунула башкой в мешок с удобрениями!

— Получила? — хмыкнул Ллойд.

Иона отвернулась от револтистов и взглянула на брата. Если не подкармливать их трескотню, они быстро заткнутся сами.

— Как вы с Амбер?

— Плохо, — Енс нахмурился. — Она совсем закрылась, ничем не делится. Не могу до неё достучаться. Мы на этой проклятой кровати как на разных концах Талерии.

— Надо думать, — громче заговорил Ллойд. Револтисты не сдаются, а? — Вам хоть имя её произносить не стыдно? Друзья, называется. Всю наркоту сожгли, а поддержки от вас меньше, чем от любой замшелой травинки. А общаться с теми, кому на неё не начихать, не даёте!

Великая сила дерры сразу всех сделала настоящими, преданными друзьями Амбер. Ты что-то кому-то сделал, и он сразу хочет с тобой дружить, ну надо же!

Может, Иона для Амбер и плохая подруга, но револтисты — точно не та компания, в которой ей следует находиться. И вся их благодарность такая же рваная, как одёжки, что им на самом деле полагаются.

Иона повернулась к Ллойду. Он обтёр ладонь о бежевую рубаху из дерры, посмотрел на Иону и сощурился. Красный, потный и отвратительный. Иона уже вдохнула для ответной тирады, но проглотила возражение и отвернулась. С того самого дня она не смогла сказать Ллойду ни единого резкого слова. Не смогла заткнуть или поставить на место. Кого угодно, только не Ллойда.

— Надо отойти подальше от них, — предложила Иона хмуро. Револтисты снова начнут играть на её слабости из-за новой поблажки для их собрата.

— Нет, я пойду. Тебе надо работать, и мне тоже, — Енс взялся за руль и уже приготовился садиться на байк, как вдруг за спиной Ионы раздался тонкий вскрик.

Кричала Ситара, она, видимо, спускалась из туалета на перевозчике и замерла на полдороги, нелепо задрала вверх руки. Что там случилось? Далеко, сразу не увидишь. Иона двинулась по направлению взгляда Ситары, сначала медленно, потом быстрее, а потом побежала со всей скоростью, на какую оказалась способна.

Кто-то лежал на земле лицом вниз, кто-то из её отряда.

Все сорвались с мест и побежали к упавшему человеку. Иона сшибла приличный кусок земли с засаженной полосы. Потом с соседней. Чуть не упала. Восстановила равновесие. Продолжила бежать.

Кто же это? Кто, и что с ним произошло?

Она еле смогла затормозить и рухнула перед телом на колени, толкнула его.