Владыка башни - Райан Энтони - Страница 71

Рива несколько раз обошла дворец, стараясь держаться в тени,и обнаружила ещё четверых лучников на обратной стороне крыши и четверых охранников у задних ворот. Стена была в отличном состоянии, между ней и ближайшим укрытием — не менее двадцати ярдов. Охранники держались начеку и сменялись каждые два часа. Наверняка имелась какая-нибудь канализационная труба, через которую можно было попробовать проникнуть внутрь, но Рива подозревала, что кто бы ни заботился о жизни её дяди, наверняка он подумал и об этом пути.

«Никак не попасть», — заключила она, после чего уселась на ступени собора и принялась грызть яблоко, купленное у лоточника неподалёку.

— Прошение подавать? — поинтересовался тот, едва она успела откусить кусочек. — Вид у тебя не городской, ходишь с открытым ртом.

— Батюшка мой умер, а мачеха забрала себе его ферму, — ответила Рива, жуя. — И теперь эта жирная корова не хочет отдавать нам с братом нашу долю.

— Отец Мира, спаси нас от жадных женщин, — пробормотал лоточник. — Мой тебе совет, не обращайся к лорду, проси сразу блудницу.

— Блудницу?

— Ага. У него сейчас одна такая. Из Азраэля, прикинь? Она за него и думает, и правит. Говорят, судит справедливо, хотя всё одно — блудница и еретичка.

— Спасибо, дедушка, — с улыбкой поблагодарила Рива.

— Не такой уж я и старый, — притворно возмутился лоточник. — Каких-нибудь пару лет назад ты бы счастлива была, взгляни я на тебя хоть мельком. — Вдруг он заметил что-то за её спиной и посерьёзнел: — Они уже идут! — сказал он, выходя из-за своей тележки и опускаясь на одно колено.

Оглянувшись, Рива увидела процессию, входившую на площадь с северной стороны. Все прохожие опускались на колени. Во главе размеренно вышагивал молодой священник, высоко подняв шёлковую хоругвь, украшенную изображением пламени Отца Мира. За ним бок о бок шли пятеро мужчин, облачённых в тёмно-зелёные епископские одежды. В каждой руке они держали по книге. Шествие завершал старик в простых белых одеяниях, безучастно глядевший перед собой. Его достойный вид портил лишь отчётливо выступавший живот.

— На колени, девчонка! — прошипел лоточник. — Или хочешь, чтобы тебя выпороли?

«Чтец», — догадалась Рива, опускаясь на одно колено и наблюдая за процессией, которая поднималась по ступеням в нескольких ярдах от неё. Священник любил напоминать, кто первым должен пасть от меча её отца: «Продажный глава продажной церкви. Такой же предатель Отца, как и пьянчуга в замке».

Поднимаясь по лестнице, старик в белом слегка подобрал подол своей мантии. Его лицо было ничем не примечательно, выделялись разве что крючковатый нос и морщины. Глаза ни добрые, ни злые, просто никакие. Церковники утверждали, что каждый раз, читая Десятикнижие, Чтец слышит голос самого Отца. Глупость несусветная, ведь Отец ясно сказал, что сейчас книг должно быть одиннадцать. Этот пузатый старикашка вместе со своими лизоблюдами — еретики похуже азраэльских. В страхе потерять власть они совсем оглохли и не слышат слов Отца.

Процессия между тем скрылась в соборе.

«Не всё сразу, — подумала Рива и вновь повернулась ко дворцу. — Значит, попасть туда можно только в день подачи прошений».

Следующие два дня она потратила, изучая город и пытаясь разузнать как можно больше о том, что находится во дворце владыки фьефа.

— Он сидит в кресле на возвышении в главном зале, — сказал ей хозяин постоялого двора. — Люди выходят, излагают свои дела, всё это записывается, а через неделю он выносит вердикт. Точнее, пересказывает то, что ему наказала блудница.

— И люди не возмущаются? — спросила она, стараясь, чтобы в голосе звучало только любопытство. — Ведь выходит, нашим фьефом управляет азраэльская шлюха?

Трактирщик захихикал. Хихикал он вообще слишком часто.

— А чего им возмущаться, коли всё идёт хорошо? Улицы чистые, торговля процветает, преступность под контролем. Говорят, у нас куда лучше, чем в других фьефах. По крайней мере, скажу тебе по секрету, во времена его отца здесь было совсем иначе.

В общем, ей удалось узнать, что в день подачи прошений просители с утра выстраиваются в очередь перед главными воротами. Слушания начинаются в десять, хотя пунктуальность владыки оставляет желать лучшего, и заканчиваются в шесть вечера. Просителей вызывают по жребию. По традиции в полдень владыка фьефа приказывает раздать им еду.

— Не пир, конечно, — пояснил ей лоточник, — но вполне приличная жратва, её разносят дворцовые слуги.

«Слуги... Толпа слуг, снующих туда-сюда, пажи и горничные».

В тот вечер они с Аркеном сидели на ступенях собора, ожидая, когда к воротам подкатит повозка.

— То, что ты ищешь, находится во дворце? — с сомнением спросил он.

— Думаю, да.

— И ты собираешься это выкрасть?

— Нельзя украсть то, что твоё по праву. Хотя... Ну, в общем — да. Боишься, что ли?

— Обокрасть замок владыки фьефа? — Мальчишка сморщил нос и покачал головой. — Нас убьют, если схватят.

— Меня они не убьют, а ты со мной не пойдёшь. — Рива подняла руку, пресекая протесты. — Ты мне понадобишься снаружи. Будешь ждать с лошадьми у городских ворот.

— А если ты не придёшь?

— Значит, уедешь один. И как можно скорее.

— Я не...

— Слушай, это тебе не сказочка и не деревенская баллада, а сам ты — далеко не благородный рыцарь, спасающий принцессу. Ты прав: если меня схватят, со мной все будет кончено, и станешь ты где-то бродить снаружи, дожидаясь меня, или нет — разницы никакой. Так что возьмёшь коней, деньги и свалишь отсюда подобру-поздорову.

Наконец подъехала повозка, груженная вином и всякой едой. Стражники отпёрли ворота. Появилась группа слуг, в основном — сильных мужчин, которые принялись разгружать повозку. Рива внимательно наблюдала за ними, стараясь запомнить, как одеты служанки. «Бледно-голубая лента, стягивающая волосы, чёрная юбка, белая блуза».

— И куда же я пойду? — совершенно по-детски спросил Аркен.

Забрав груз, слуги исчезали в задней части дворца.

— На север, — сказала она. — В Пределы. Если ты назовёшь моё имя владыке башни, уверена, он о тебе позаботится.

— Ты знакома с лордом Аль-Сорной? — чуть слышно, с трепетом произнёс мальчик.

— Ещё бы, — сказала она, поднимаясь на ноги и отряхивая пыль со штанов. — Я же была его сестрой.

Рива купила простую белую блузу, голубую ленту и две юбки: одну чёрную, другую зелёную. Весь вечер накануне фельдриана она сшивала их вместе: чёрная — внутри, зелёная — снаружи. Она заметила, как педантично осматривали стражники всех посетителей дворца, и отказалась от идеи спрятать под юбкой оружие. В конце концов, кухню она всегда сможет найти, а там будут и ножи. Утром она уже стояла у дворцовых ворот, сжимая в руке пергамент с жалобой на несуществующую мачеху. Ей было немного не по себе. Прощание с Аркеном вышло скомканным, мальчишка попытался чмокнуть её щеку и обиженно насупился, когда Рива отстранилась.

— Запомни: ждать меня не надо, — сказала она. — Если не появлюсь через час после открытия ворот...

— Да понял я, понял, — скривился Аркен.

Рива надеялась, что он остался доволен прощальным рукопожатием, и отправилась ко дворцу. Как ни рано она пришла, там уже выстроилась очередь из дюжины человек. К тому времени, когда ворота открылись, их собралось более двухсот. Стражник с мешком в руках прошёлся вдоль очереди, и каждый проситель вытащил из мешка деревянную табличку. Когда подошёл её черед, Рива тоже взяла одну, изо всех сил стараясь выглядеть взволнованной.

— Шесть! — воскликнула стоящая позади пожилая женщина, увидев номер, вырезанный на табличке девушки: у неё самой оказался пятьдесят девятый. — А вот я проторчу здесь весь этот проклятущий день. Бедные мои больные ноженьки! Как бы мне не свалиться замертво.

Рива подумала, что тётка выглядит достаточно крепкой, но скроила сочувствующую мину.

— Не тревожьтесь, бабушка. Хотите, поменяемся? — протянула она свою табличку.