Владыка башни - Райан Энтони - Страница 48

— Талесса, примите мою благодарность за ваше гостеприимство. Я, Лирна Аль-Ниэрен, принцесса Объединённого Королевства, буду перед вами в вечном долгу. Утром мы уйдём.

Пони, которого получила Лирна, скоро заставил её с тоской вспоминать несчастного Воронка. Животное имело отвратительный норов, то и дело самовольно переходило в галоп или вставало на дыбы, когда ему что-то мерещилось. Спина у него была самой бугристой из всех лошадиных спин, на которых приходилось сидеть Лирне. Тонкое лонакское седло из козьей шкуры ни в коей мере не способно было защитить благородное седалище, и Лирна чувствовала себя так, словно скачет на куче камней, прикрытых ветхой простынкой. Смолену его пони тоже, судя по всему, не пришёлся по душе: лорд-маршал весь извертелся, когда они ехали прочь от деревни Серых Соколов, тогда как Соллис и Иверн держались в сёдлах совершенно спокойно. Как и Давока — казалось, она знала своего пони всю жизнь. Лоначка пустила его резвой рысью, стремясь покрыть до темноты как можно большее расстояние. Прежде чем они углубились в холмы к северу от долины, Лирна оглянулась на деревню, гадая, найдёт ли дочь Альтурка локон золотых волос, спрятанный в узкой, доступной лишь для детской ручки щели между камнями в женском доме.

— Надеюсь, с вами прилично обращались, господа? — спросила Лирна мужчин, когда они пересекали неглубокий ручей.

— Если не считать мучением полное молчание, ваше высочество, — ответил Иверн.

— Ну, для тебя-то это действительно мучение, — буркнул Соллис.

— Хорош болтать, — оборвала их Давока. — Нужно успеть к порогам до захода солнца, — и она пустила пони в галоп, принуждая остальных следовать за ней.

Долгое сидение в седле утомило Лирну, однако она чувствовала себя уже не так паршиво, как прежде. Спина и ноги болели заметно меньше, а бедра стали менее чувствительными к лошадиным рёбрам. Принцесса заметила, что и в седле она сидела теперь более уверенно: если прежде ей приходилось изо всех сил стараться, чтобы не свалиться, сейчас она двигалась вместе с конём, хотя её всё ещё пугал галоп, при котором волосы развевались на ветру, а копыта громко стучали по земле. «Скоро сделаюсь настоящей лоначкой», — усмехнулась она про себя.

До порогов добрались уже к вечеру. Бурный поток в пятьдесят шагов шириной тянулся в обе стороны, насколько хватало глаз. Давока повела их по берегу на восток, пока они не достигли широкого плёса, где течение было потише.

— Но здесь же все равно нет брода, — заметил Соллис.

— Пони умеют плавать, — ответила Давока. — Люди — тоже.

— Эм-м... — тихонько произнесла Лирна.

— Течение слишком быстрое, — продолжал спорить Соллис, — надо поискать другое место.

— Нет времени, — отрезала Давока, спешилась и повела пони к реке. — Сентары наверняка уже взяли наш след. Мы переплывём тут.

— Я не смогу, — пискнула Лирна, уставившись на пенные буруны.

— У нас нет выбора, королева. — Давока приготовилась прыгнуть в воду.

— Я же сказала, что не могу! — закричала Лирна явно озадаченной Давоке. — Я не умею плавать!

— Совсем-совсем не умеете, ваше высочество? — спросил Иверн.

— Уж простите великодушно, что ещё младенцем не вступила в ваш орден, брат! — огрызнулась Лирна. — Моим учителям и в голову не приходило, что принцессе может пригодиться умение плавать.

Иверн даже попятился, но все равно не смог вполне подавить улыбку:

— А вот бы и пригодилось, как видите.

— Придержи-ка язык, брат! — рявкнул Соллис.

— Но нам обязательно надо на ту сторону, — стояла на своём Давока.

— Лично я согласна с братом Соллисом. — Лирна скрестила руки на груди, стараясь говорить как можно более властно. — Нужно подыскать другую переправу, не такую глубокую... — Она замолчала, увидев, что Давока решительно направилась к ней. — Не смей! — выкрикнула она.

Лоначка быстро нагнулась, взвалила Лирну на плечо и вернулась к реке.

— Даже горные обезьяны умеют плавать, а их никто не учит.

— Брат Соллис, я приказываю вам... — только и успела заорать Лирна, как оказалась в реке.

Ледяная вода, в которую она тут же погрузилась с головой, обожгла кожу. На Лирну навалилась глухота, вокруг было лишь облако пузырьков, а потом её вдруг вытолкнуло на поверхность, где она судорожно начала хватать воздух ртом. Соллис оказался прав: река была слишком быстрой. Лирну успело отнести футов на двадцать вниз по течению, прежде чем она, бултыхая руками и ногами, не нащупала каменистое дно. Ползком выбралась на берег, дрожа и отплёвываясь. К ней тут же подбежал Смолен и заботливо помог подняться.

— Ты оскорбила её высочество! — накинулся он на подошедшую Давоку.

— Видишь, — обратилась та к Лирне, не обращая на Смолена внимания. — Ты тоже уме...

Лирна размахнулась и со всей силы двинула её в челюсть. Лоначка даже не пошатнулась, а кулак Лирны свело болью.

Воцарилась полная тишина. Смолен положил руку на рукоять меча. Лирна, морщась, потрясла рукой. Давока потёрла скулу, где уже начинал наливаться кровоподтёк, затем крякнула и скривила губы в ухмылке.

— Держись в следующий раз за шею пони, и все будет хорошо, — посоветовала она Лирне и пошла прочь.

В общем, переправа оказалась не столь опасной, как предрекал Соллис. Хотя на середине реки Смолена оторвало от пони, и Иверну пришлось спасать лорда-маршала, которого унесло течением. Молодому брату удалось схватить Смолена за рубаху, когда тот проплывал мимо. Лирна крепко обнимала пони за шею, пока животное переплывало поток. Пони, похоже, совершенно не боялся воды, хотя фырканьем давал понять, что принцесса на его шее — совсем не то, о чём он мечтал. Вскоре все пятеро, целые и невредимые, выбрались на противоположный берег. Насквозь мокрые и донельзя уставшие — кто больше, кто меньше.

— Некогда отдыхать. — Давока тут же вскочила в седло и двинулась на восток.

Они ехали следом, пока не добрались до густого соснового бора милях в десяти от реки. Лоначка отыскала в ущелье неглубокую пещеру, в которой они посменно проспали остаток ночи. Лирна замёрзла и дрожала, но болезнь, сразившая её на горе Нишака, не возвращалась. Утром все её тело болело, и тем не менее она чувствовала себя достаточно бодрой, чтобы продолжить путь. Подошла к Давоке — та сидела у входа в пещеру и внимательно осматривала склоны ущелья.

— Ни следа преследователей? — спросила Лирна. Та покачала головой.

— Ни следа, ни запаха. Они охотятся за нами, но не в этом лесу. — По её тону нельзя было сказать, довольна ли она этим фактом.

— Извини, что ударила тебя.

— Из-ви-и-ни-и? — Давока недоуменно уставилась на принцессу.

Лирна попыталась подобрать лонакское слово и обнаружила, что точного перевода не существует.

— Илле’а, — наконец произнесла она. «Сожаление или вина — в зависимости от интонации».

— Лонакхим постоянно дерутся, — пожала Давока плечами. — Вот если бы ты попробовала пырнуть меня ножом, тогда всё кончилось бы по-другому. — Она встала, вошла в пещеру и пинками растолкала спящих мужчин. — Подымайтесь, вялые стручки! Пора в путь.

Поздним утром они наконец выехали из леса и поскакали на северо-восток. Местность здесь была менее гористая, между скалами то и дело попадались широкие, поросшие травой проплешины. Вновь обретённое умение Лирны ехать верхом позволило ей выдерживать заданную Давокой скорость. Какое-то время они двигались бок о бок, но внезапно лоначка осадила своего пони, уставившись на восток. Лирна проследила за её взглядом и увидела на горизонте пыльное облачко.

— Сентары? — спросила она.

— А кто ж ещё? — отозвался Иверн.

— Ваше высочество! — Смолен привстал в стременах и указал ещё один столб пыли на юге.

Лирна повернулась к Давоке. Та смотрела на горную гряду на севере, очевидно, прикидывая расстояние.

— Слишком далеко, — заметил Соллис, снимая с плеча свой лук. Особой тревоги в его голосе не было, лишь покорность судьбе.