Благие намерения - Лукина Любовь Александровна - Страница 285

…Машинально завяз в монтировщиках. Машинально начал выпивать. Машинально сошелся с Леной Шабиной. Два года жизни - машинально…

- Нет, мужики, что ни говорите, а Грузинов ваш - редкого ума идиот! Я в оперетте работал, в тюзе работал - нигде больше щиты на ножки не ставят, только у вас…

…Сегодня утром он нашел на столе записку жены, трясясь с похмелья, прочел - и остался почти спокоен. Он давно знал, что разрыв неизбежен. Случилось то, что должно было случиться…

Но вот пронесли этот безобразный розовый венок, и память предъявила счет за все. Она словно решила убить своего хозяина…

Монтировщики разбирали павильон, профессионально, без суеты раскрепляли части станка, перевертывали щиты, выбивали из гнезд трубчатые ножки. Громоздкие декорации к удивительной печальной сказке со счастливым, неожиданным, как подарок, концом; сказке, в которой Андрей когда-то мечтал сыграть хотя бы маленькую, в несколько реплик, роль…

Все! Нет больше Андрея Склярова! Нету! Истратился! Это не павильон - это разбирали его жизнь, нелепую, неполучившуюся.

Андрей уронил молоток и побрел со сцены с единственным желанием - уйти, забиться в какую-нибудь щель, закрыть глаза и ничего не знать…

Он пришел в себя в неосвещенном заброшенном "кармане" среди пыльных фанерных развалин, а прямо над ним, лежащим на каменном полу, парил огромный синий одуванчик, слегка размытый по краям овал неба, проталина в иной мир.

Девушка вскинула голову и чуть подалась вперед, всматриваясь во что-то невидимое Андрею, и он в который раз поймал себя на том, что невольно повторяет ее движения.

Наверное, что-нибудь услышала. Звук оттуда не проникал - кино было в цвете, но немое.

Девушка спрыгнула с крылечка, и ему пришлось подняться с трона и отступить вправо, чтобы не потерять ее из виду. Теперь в окошке появилась синяя излучина реки на горизонте, а над ней - крохотные отсюда (а на самом деле, наверное, колоссальные) полупрозрачные спирали: то ли дома, то ли черт знает что такое. Населенный пункт, скорее всего.

Прямо перед Андреем лежала очищенная от травы площадка, издырявленная норами, какие роют суслики. Он-то знал, что там за суслики, и поэтому не удивился, когда из одной такой дыры, прямо из-под ног девушки, выскочили и спрятались в соседней два взъерошенных существа - этакие бильярдные шары, из которых во все стороны беспорядочно торчат проволочки, стерженьки, стеклянные трубочки.

Когда они так побежали в первый раз, он даже испугался (не за себя, конечно, - за нее), а потом пригляделся - ничего, симпатичные зверушки, металлические только…

Земля возле одной из норок зашевелилась, начала проваливаться воронкой, и три "ежика" вынесли на поверхность второй красный обломок, девушка схватила его; взбежав на крыльцо, наскоро обмела и попробовала приложить к первому. Обломки не совпадали.

Он вдруг понял, что у нее получится, когда она подгонит один к другому все осколки, и беззвучно засмеялся. Современный Андрею красный кирпич, ни больше, ни меньше. С дырками.

"Ах, черт! - развеселившись, подумал он. - Этак они и мой череп ненароком выроют… Йорик задрипанный!"

Все шло как обычно. Каждый занимался своим делом и не мешал другому: девушка, склонив голову, старательно отслаивала от обломка зернышки грунта, Андрей - смотрел.

Странное лицо. И даже не определишь сразу, чем именно странное. Может, все дело в выражении? Но выражение лица меняется, а тут что-то постоянное, всегда присущее…

Андрей попробовал представить, что встречает эту девушку на проспекте, неподалеку от театра - и ничего не вышло.

Тогда он решил схитрить. Как в этюде, допустим, что перед ним никакое не будущее, а самое что ни на есть настоящее. Наше время. Допустим, стоит где-нибудь в степи экспериментальный коттеджик, и девушка-программист испытывает автоматические устройства для нужд археологии. За контрольный образец взяли красный облегченный кирпич, раздробили…

Андрей почувствовал, что бледнеет. Мысль о том, что девушка может оказаться его современницей, почему-то сильно его испугала.

В каменном мешке время убывало стремительно. Хорошо, что он взглянул на часы. Пора было возвращаться. Там, за кипой старых щитов, его ждал мир, в котором он потерпел поражение, в котором у него ничего не вышло…

"Ствол" был уже освещен. Андрей дошел до развилки, услышал голоса и на всякий случай спрятался в еще один темный "карман", где чуть было не наступил на лицо спящему Васе-Мише.

Те, что привели и положили здесь Васю-Мишу, заботливо набросили на него из соображений маскировки тюль, который теперь равномерно вздувался и опадал над его небритой физиономией.

Все это Андрею очень не понравилось. Бесшумно они тащить Васю-Мишу не могли, значит, были и шарканье, и смешки, и приглушенная ругань, а Андрей ни на что внимания не обратил.

"Глухарь! - в сердцах обругал он себя. - Так вот и сгорают…"

Голоса смолкли. Андрей осторожно перешагнул через Васю-Мишу, выглянул в "ствол" и, никого не увидев, направился к выходу на сцену.

"Плохо дело… - думал он. - Если я случайно наткнулся, то и другой может. А там - третий, четвертый…"

Чудо исключало компанию. В каменной коробке мог находиться только один человек - наедине с собой и с этим. Андрей представил на секунду, как четверо, пятеро, шестеро теснятся словно перед телевизором, услышал возможные реплики и стиснул зубы.

"Нет, - решил он. - Только я, и больше никто. Для других это станет развлечением, в лучшем случае - объектом исследования, а у меня просто нет в жизни ничего другого…"

- Ага!!! - раздался рядом злорадный вопль. - Попался?! Все сюда!

Андрей метнулся было обратно, но, слава богу, вовремя сообразил, что кричат не ему.

- Утю-тю-тю-тю! - дурашливо вопил Виталик. - Как сам на сцене курит - так ничего, а меня на пять рублей оштрафовал!

Прижатый к голой кирпичной сцене пожарник ошалело озирался. Он нацеливался проскочить в свою каморку, не гася сигареты, но, как видим, был перехвачен.

- На пять рублей! - с наслаждением рыдал Виталик. - Кровных, а? И потных!

При этом он невольно - интонациями и оборотами - подражал Андрею: не сегодняшнему, что бледный стоял возле входа на склад декораций, а тому, недавнему, - цинику, анекдотчику и хохмачу.