Благие намерения - Лукина Любовь Александровна - Страница 226

- …и наносит своему владельцу множественные ножевые ранения?.. - ядовито осведомился взъерошенный Колодников. - Ножевые, пулевые… Это, прости, получается, как в том анекдоте: экспертиза показала, что череп пробит изнутри… Кирюш! Ну я же там понятым был, я все это видел!.. Какая совесть? Какая, к черту, совесть, когда человека явно из автомата решетили?..

- А пули?

- Что - пули?

- Почему до сих пор ни одной пули не извлекли?

- Постой, постой… - ошарашенно пробормотал Алексей. - А-а… откуда знаешь?..

- В газете прочел, - невозмутимо отвечал Кирюша.

- "Спокойной ночи!"?.. - ахнул Алексей.

Кирюша не понял.

- Газета так называется… - пояснил Алексей. - «Спокойной ночи!»

- Н-нет… - поколебавшись, сказал Кирюша. - Такое бы я запомнил… Нет! По-моему, это была «Вечерка»…

- Стоп! - прервал его Колодников, сбрасывая очки и берясь обеими руками за гудящую голову. - Погоди ты, ради Бога, с «Вечеркой»… Не в «Вечерке» дело… Слушай, может я за бутылкой сгоняю?

Кирюша запнулся, выпрямился и тревожно прислушался к внутреннему голосу.

- Нет, - отрывисто молвил он. - Вот разложу все по полочкам, пойму, что происходит, - тогда и выпью…

Приосанился и одобрительно кивнул сам себе. Нить беседы, однако, была утрачена.

- О чем мы сейчас говорили-то?.. - с досадой спросил Алексей. - До газеты до этой… - Наморщился, вспомнил. - А! Ранения… Ранения-то откуда, если совесть?

С загадочным лицом Кирюша Чернолептов встал, прошелся по кухне.

- Что такое стигмы, знаешь?

- Стигмы?

- Да, стигмы…

- Н-ну… - В голове назойливо крутилось, сбивая с мысли, еще одно полузабывшееся слово «харизматы», и Алексею пришлось даже отогнать его взмахом руки, как комара. - Все! Знаю!.. Это когда Франциск Ассизский размышлял о Христе, а у него на ладонях появлялись язвы… Дыры от гвоздей…

- В-вот! - вскричал Кирюша. - Умница!.. У Франциска - дыры от гвоздей, а у Полтины у твоего - дыры от его же собственной финки!.. Только не на ладонях, а под ребром!..

- Да нет, погоди, погоди… - пролепетал Колодников, теперь уже слабо отмахиваясь от самого Кирюши. Чуть ли не открещиваясь. - С ума сошел? Ни черта себе стигма - голову напрочь отмахнуло!..

- Да запросто! - в запальчивости сказал Кирюша.

Оба замолчали, настороженно, а то и враждебно взглядывая друг на друга. В приотворенную форточку лез с улицы отдаленный лязг и грохот строительной техники. То ли экскаватор своим ходом куда-то перегоняли, то ли гусеничный трактор…

- Давай покурим, - сипло предложил наконец Колодников.

Кирюша прикрыл дверь в кухню и отворил форточку пошире. Курили в насупленном молчании, словно опасаясь, что их разговор могут теперь подслушать под окнами. Один только раз Алексей спросил негромко и ворчливо:

- А Иришка где?..

- Да на занятиях… - нехотя, в тон ему отозвался Кирюша. - На агни-йоге на своей…

Докурив, погасили сигареты в плоской медной пепельнице, сплошь изукрашенной высокохудожественной чеканкой, после чего Алексей решительно прикрыл форточку и вновь повернулся к Кирюше.

- Ну и в чем преимущество этой твоей… - Колодников подумал, поискал слово помягче. -…гипотезы?.. В чем разница? Та же самая мистика, только другими словами! Плоть, совесть, стигмы… Уж лучше просто сказать - Бог. Оно как-то и привычнее, и короче… Да и честнее, кстати…

Кирюша лишь головой качнул, как бы дивясь его слепоте.

- Мистика? Обижаешь… Где же здесь мистика? В том, что я ад помянул?.. Так это, чтоб ты лучше понял…

- Нет, позволь!.. - Колодников решил стоять на своем до конца. - Ты говоришь: срабатывает взрыватель… Где-то там в мозгу, так?..

- Ну, допустим… - хмуро отозвался тот, и по тону его Алексей понял, что нечаянно угодил в самое слабое место Кирюшиной версии.

- Стало быть, все равно кто-то свыше должен на этот взрыватель нажать…

- Да почему свыше? - с досадой перебил его Кирюша. - Почему обязательно свыше?..

- А откуда же?

- Знаешь… - честно признался он. - Вот тут я еще не до конца все продумал… Есть два предположения. Правда, второе уж больно поганое… Настолько поганое, что, скорее всего, оно-то и окажется правильным…

Он желчно усмехнулся и помолчал.

- Ну?.. - не выдержал Колодников.

- Гипноизлучатель, - с отвращением выговорил Кирюша. - Импульсный гипноизлучатель… То есть опять эти суки что-то на нас испытывают…

- Какие суки?.. - оторопело спросил Алексей.

- Да любые! - огрызнулся Кирюша Чернолептов и в полном расстройстве махнул рукой.

Так кто же, черт возьми, прав?..

Мало того что вся эта история страшила и угнетала - она бесила Колодникова, она просто выводила его из себя. Будучи начитанным, а главное - мыслящим человеком, он привык, что знакомые то и дело обращаются к нему с вопросами. Ну, не с житейскими, разумеется, - это надо быть последним идиотом, чтобы спрашивать совета о чем-либо насущном у Алексея Колодникова! Нет, вопросы ему сплошь задавались глобальные, философские, от большого ума. Верно ли, например, что мы живем внутри «черной дыры»?.. Ну и тому подобное…

В златые годы застоя Алексей чувствовал себя едва ли не оракулом, всегда опережая общественное мнение на год, а то и на два, причем исключительно за счет личной смелости и усиленной работы мысли. Все вокруг еще бранили Сталина, а он - Ленина. Когда же, спохватившись, добирались наконец до Владимира Ильича, Колодников уже вовсю крыл большевиков в целом. Подобно трезвому Кирюше Алексей обожал хлесткие формулировки. «Если правда, которую вчера знал ты один, сегодня известна каждому, - назидательно говаривал он, - то, стало быть, никакая это уже не правда. Копай глубже…»

Потом всех накрыло перестройкой, и самым обделенным, как ни странно, оказался именно Колодников. Гласность его просто ограбила! Высказываться и умствовать начали все кому не лень - и Алексей как бы затерялся в толпе. Да что там в толпе, в кругу друзей - и то затерялся. Повылинял вроде… А самым обидным было то, что остальные-то, заразы, ни мозгов не напрягали, ни до истины не докапывались - просто пели с чужого голоса. Да и осмелели они только лишь потому, что разрешено было осмелеть… Колодников перестал читать газеты и возненавидел телевизор. «Повышать свой уровень дезинформированности - не желаю», - надменно цедил он.