Благие намерения - Лукина Любовь Александровна - Страница 214

Точно, точно!.. И те три параллельные царапины на щеке Александры… Это ж она его, Колодникова, полоснула… даже еще женаты не были… Чуть ли не при первом знакомстве, когда она из себя черт знает что строила… спичку к заднице не поднеси!..

Тут перед расфокусировавшимися глазами Колодникова возник какой-то смутный предмет, оказавшийся стопкой в корявых Борькиных пальцах.

- Прими, - сурово повелел электрик. - Не нравится мне, слышь, как у тебя морда дергается… И закусывай давай!..

- То есть это что же?.. - сдавленно спросил Алексей, беря стопку дрогнувшей рукой. - Значит, и Костик этот… из второго подъезда… Мне опер сказал, череп в двух местах проломлен, монтировкой по башке били…

Борька мрачно кивнул.

- Сам и проломил кому-то, - ворчливо отозвался он со вздохом. - Да у всех у них, кто за рулем, либо монтировка под сиденьем наготове, либо палка резиновая…

За окном еще раз вспыхнуло и громыхнуло. Колодников тихонько застонал и, морщась, выцедил водку. Лекарство пьют с таким выражением. Честно сказать, беспомощно прозвучавший вопрос насчет Костика Алексей задал по одной-единственной причине - лишь бы протянуть время. Однако способность соображать уже возвращалась, хотя лучше бы она этого не делала.

- Что же это, Борька? - еле слышно выдохнул Алексей. - Как же теперь?..

И опять он спросил не о том. Вернее - о том, но тут же пошел на попятный, в последний момент подменив один вопрос другим.

Борька крякнул и негромко выругался.

- Хреново теперь, Петрович, - сказал он в сердцах. - И не просто хреново… Ты когда из дому сейчас выскакивал - двенадцати не было, так?.. А плюха твоя тебе где вернулась?

- Возле стойки… Ну, где ковры выколачивают…

Борька присвистнул и надолго замолчал, уйдя в тревожное раздумье.

- Чуть ли не у подъезда, короче, - с тоской проговорил он наконец. - Раньше-то - как было?.. С полпервого до часу ночи и только в самой арке… Я ж тебя в тот раз не зря доставал-то! Проверить хотел…

- Это когда ущипнуть просил?.. - с замиранием догадался Алексей.

- Ну! Того, правда, так и не нашел, кто щипал… Поймал потом алкаша одного, ну, и он мне, слышь, за бутылку по уху себя смазать разрешил… Легонько, конечно… Мне ведь тоже, знаешь, уродоваться потом неохота было…

- И согласился… алкаш этот?.. - Алексей тоже понизил голос.

- А то нет? За бутылку-то!.. Выписал я ему плюху, выхожу ночью во двор… И только-только в арку сунуться нацелился - бац мне по уху! А пять минут первого на часах… То есть тогда уже все это дело пошло разрастаться, понял?.. А уж как ворота поснимали… - Борька махнул рукой и безнадежно вздохнул. - Сначала двор перемкнуло, а там, глядишь, и весь район накроет… Ты телевизор-то - как? Смотришь?..

- А что там?

- Что-что!.. - с досадой сказал электрик. - Москва уже о нас передает. Разгул преступности, то-се… Это, будь уверен, всех ментов на ноги поднимут, по ночам патрулировать начнут. А менты - ну, сам прикинь! У них же каждый, пойми, замаран… Даже если он и не убивал никого до смерти - все равно ведь ногами топтал, дубинкой чистил что ни день!.. Работа у них такая… И вот ты прикинь, Петрович: прослужил ты, скажем, лет десять в ментовке - и как все это разом на тебя вернется!.. Да сдохнешь тут же, кто ж такое выдержит?.. А там, не дай Бог, комендантский час объявят - нос на улицу не высунем… А то и стрелять начнут - с дура ума…

Колодников почувствовал, что задыхается, просунул руку за горловину свитера, рванул вместе с воротом рубашки. Треснула материя, отскочила пуговка…

- Ты погоди… - хрипло выговорил Алексей. - Ты… ты мне вот что скажи… Что это? Конец света, что ли?.. Второе пришествие?..

Сам испугался своих слов и притих. За окном ослепительно полыхнуло, гром выдержал паузу - и оглушил, раскатился.

- А оно тебе интересно? - недовольно спросил Борька, переждав долгий грохот за окном.

Колодников заморгал.

- Т-то есть…

- Конец света, конец света… - передразнил Борька. - Ты гляди, как бы тебе самому конец не пришел! А свет - он, знаешь, сам о себе позаботится…

- Нет, но… - пришибленно пробормотал Алексей. - Ты же два года уже… Ну, чуть меньше там… полтора… И-и… ни разу не задумался: что вообще происходит?..

Борька еще раз вздохнул, потом как бы невзначай огладил болтающиеся на груди крестики, ладанки и прочие амулеты. Покосился сердито.

- Знаешь, что я тебе, Петрович, скажу? Не нашего это ума дело… Нам с тобой главное - что? Что мы с тобой оба… Ну, как это сказать?.. Ну, вроде как очистились. Нет за нами ничего, понял?.. А остальные пускай как хотят…

Алексей, казалось, не слышал. Медленным движением он снял очки и, бросив на стол рядом с банкой, неловко поднялся с табуретки. Выпрямился. Волосы - дыбом, глаза - незрячие.

- Мне отмщение… и Аз воздам… - запинаясь, с тихим сумасшедшим смешком выговорил он.

- Чего?.. - поразился Борька и тоже привстал, глядя на Алексея с откровенной тревогой.

Действительно, физиономия у Алексея Колодникова была в этот миг такая, что поневоле встревожишься. Сначала лицо его выражало ужас и только ужас, а затем вдруг озарилось шальной улыбкой, исполненной изумления и злорадства.

- Вот!.. - ликующе, со всхлипом выпалил Алексей и произвел вдохновенный, хотя и решительно непристойный жест - от локтя, сразу почему-то успокоивший электрика.

- Ты это кому? - с интересом спросил Борька и, все еще помаргивая, снова опустился на табурет.

- Им! - победно прорычал Колодников, стискивая кулаки. - Им, сукам! Что? Допрыгались, твари!.. Кру-тые!.. Ну и где вы теперь все будете?.. С бицепсами вашими, со стволами, с машинами у подъезда… Идешь - взглянуть на него боишься… Сволота, убийцы!.. Вот когда за все ответите! Крышка вам теперь, господа, крышка! Крышка!..

Ощерясь, он торжествующе ляпнул ладонью по кухонному столу, заставив все на нем подпрыгнуть и едва не разбив заодно свои же собственные очки.

- Выпьем! - рявкнул Колодников, хватая банку с надписью «Осторожно! Ядохимикаты!»

Дождь за окном почти стих. Оборвавшаяся напоследок молния расщепилась корнеобразно и ушла, надо полагать, сразу по нескольким грешникам…

Трудно, ох, трудно дались Алексею эти два в общем-то недлинных лестничных пролета между третьим и вторым этажами. И не в выпивке было дело, хотя коричневую банку со страшной наклейкой они с Борькой почти прикончили. Хмель не то чтобы улетучился - нет, он как бы прижух, затаился до времени, стоило Колодникову вспомнить про Александру. Как же теперь к ней подступиться-то, а?.. Сразу огорошить тем, что стряслось во дворе и вообще на белом свете, или все-таки попросить сначала прощения?..