Благие намерения - Лукина Любовь Александровна - Страница 211

- Вот… - сказала она и положила на край кухонного стола визитную карточку фирмы «Эдем».

Зависла пауза. Озадаченно сдвинув брови, Алексей смотрел на прямоугольничек плотной фотобумаги, где пылкий брюнет лобзал запрокинутое выпуклое горлышко блондинки. Справа - игривым слитным почерком: «Позвони мне!» А внизу - номер телефона…

Секунды три лицо Колодникова было удивительно тупым - сам почувствовал. Потом вдруг прояснилось.

- А-а… - протянул он облегченно. - Это… Ну, видишь ли…

- Вручили в подземном переходе… - тихонько подсказала Александра, с пониманием глядя на супруга.

Тот даже несколько растерялся.

- Н-ну, почему же обязательно в подземном?.. - с недоумением возразил он. - Вовсе даже и не в переходе, а на перекрестке… Угол Крупской и Луначарского… Стоял там такой, знаешь, рыжеватый молодой человек… всем раздавал…

- Рыжеватый?..

- Д-да… с усами…

- Мерзавец, - нежно сказала Колодникову супруга. Словно в любви призналась. Повернулась и ушла в комнату.

С ошарашенным видом Алексей взглянул на холодильник, на посудную полку, потом вскинул плечи и слегка развел руками. Дескать, ну хоть вы подтвердите… В чем виноват-то? Принял, не глядя, рекламку на перекрестке… И что ж, на плаху теперь из-за этого?..

Сердчишко, однако, радостно трепыхнулось. Про телефонный номер не было сказано ни слова. Стало быть, Милиного телефона она и впрямь не знает…

Схватил визитную карточку и устремился за Александрой.

- Саш… - обескураженно проговорил он, останавливаясь в дверях. Супруга стояла, уткнувшись лицом в гардину. - Саш, ну что за придурь такая?.. Ну, ладно, доверия нет, но логика-то, черт возьми! Логика быть должна?.. Это же реклама публичного дома! Откуда у меня такие деньги? Ты соображаешь вообще, сколько у них один час стоит?..

Александра изумленно оглянулась.

- И сколько же? - осведомилась она, гадливо разглядывая мужа.

- Сто восемьдесят тысяч! - сгоряча отчеканил Алексей. Тут же вспыхнул и заорал: - И нечего на меня так смотреть! Это охранники о ценах толковали - потому и знаю!..

Возмущение Колодникова было тем более искренним, что слова его содержали правду и только правду: действительно, два охранника - мулатик Леша и тот слоноподобный верзила, которого отметелили. за компанию с Сергеем Григорьевичем - беседовали при нем однажды на эту тему… Нет-нет, ни один из них девочек на дом тоже никогда не вызывал - так, чесали языки, поражаясь: сколько ж это у людей денег - при таких-то ценах!..

- А я, главное, еще удивляюсь, - со сдавленным смешком заметила Александра. - Гребут миллионы, а зарплату задерживают… Конечно, с такими расходами в зарплату разве уложишься!.. А уж врал-то, врал! Журналисты, редакция…

- Врал?.. - прохрипел Алексей, чувствуя, как темнеет в глазах. - О Глотове?.. О Паше Глотове - врал?.. Да я ему, можно сказать, теперь жизнью обязан, Паше!.. Мужа вот-вот застрелят, взорвут, а ей хоть бы хны! Хоть бы обеспокоилась разок - для приличия!.. Ненавидишь же! Смотришь - как солдат на вошь! Как Ленин на буржуазию! Ты взгляни, взгляни в зеркало на себя, взгляни!..

С пеной у рта, с перекошенными на переносице очками Алексей подскочил к попятившейся супруге и, ухватив за хрупкое плечо, в самом деле попытался подтащить поближе к стоящему в углу трельяжу.

- Пусти! - взвизгнула Александра. - Сейчас соседей позову!..

- А-а, боишься? - прямо в лицо ей прорычал разъяренный Колодников. - Правильно делаешь, что боишься!.. Ты его подальше обходи, зеркало!.. Махно!.. Махно!.. Ты же Махно вылитый!.. Ненависть одна! Ничего, кроме ненависти!..

Следующая секунда требует подробного изложения… Да нет, какая там секунда! Доля секунды… Или даже вернее - мгновение ока, поскольку все, что успела сделать Александра - это испуганно моргнуть… «Знает! - мысленно ахнул Алексей. - Знает, что похожа!..» И с беспощадной ясностью осознал: все кончено… Точнее - будет кончено, как только истечет эта самая доля секунды. Зарыдать, упасть ей в ноги, просить прощения - бесполезно… «Махно» ему не отмолить до гробовой доски… И ладно бы еще сказал: «Вылитая»!.. А то ведь «вылитый» - в мужском роде…

Ужас и отчаяние были столь велики, что Алексей Колодников не нашел ничего лучшего, как размахнуться со стоном и влепить супруге неумелую пощечину - первую пощечину в своей жизни. Силы он по неопытности, естественно, не соразмерил - и легкую Александру швырнуло на книжный шкаф. Звукоизоляция в сталинской шестиэтажке была отменная, но все равно вопль жены, пронзив стены и перекрытия, наверняка достиг многих ушей по соседству.

И Алексей, потрясенный содеянным, бежал. Сорвал с вешалки в прихожей влажную куртку, кое-как вправил ступни в туфли…Самообладания его хватило лишь на то, чтобы оглушительно хлопнуть напоследок дверью, изобразив таким образом гнев и сознание собственной правоты.

А вослед ему на конфорке заливался сиплым свистом им же самим поставленный чайник…

Опомнился Колодников уже на лоснящемся от влаги крыльце подъезда. Перед ним сыро чернел и посверкивал огромный, гулкий куб двора, издырявленный цветными прямоугольниками окон. Дождик пока еще только накрапывал, лишь собираясь припустить как следует… А время, надо полагать, близилось к полуночи.

«Мерзавка, мерзавка!.. - Алексея колотила крупная дрожь. - Довела все-таки, достала!..»

Хотелось опуститься на четвереньки и завыть. Втайне Алексей Колодников всегда гордился тем, что за всю свою жизнь ни разу не ударил человека по лицу. И надо же!.. Мало того, что ударил… Кого?! Женщину! Жену!.. Боже мой, Боже мой!.. Только тургеневская девушка, по пьянке потерявшая невинность, могла бы сейчас понять Колодникова до конца.

Пошатываясь, он сошел со скользкого крылечка. Мир даже уже и не рушился - он рухнул минуту назад… Домой теперь возвращаться нельзя, потому что никакого дома у Алексея Колодникова больше нет. Александра, конечно, подаст на развод, на раздел имущества… Да ладно, какой уж там раздел! Будь хоть сейчас мужчиной!.. Оставить ей квартиру, барахло, мебель, связать одежку в узелок - и… Куда? К Миле?.. Ага! Щаз!.. Нужен ты Миле… С ее-то жилплощадью!..