Благие намерения - Лукина Любовь Александровна - Страница 202

- Во-первых, время и место, - угрюмо начал он. - Если не брать вчерашний случай, все нападения совершены в арке между двенадцатью и часом ночи… - Ему самому понравилось, как солидно, можно даже сказать, официально сложилась первая фраза. - Причем, вам еще многое не говорят… Около месяца назад побили мою жену. Потом меня. И все в этой же арке… Где-то через неделю гости от нас поздно уходили - еще и гостям влетело… Другим жильцам тоже доставалось, просто не рассказывают они об этом…

- А чего про сына молчишь?

Алексей запнулся. Сердце провалилось - как оторвалось, и Колодникова обдало не то ознобом, не то жаром. Тем самым, короче, чем обдает, когда внезапно поскользнешься на льду…

- Про сына - потом!.. - отмахнулся он с досадливой гримаской. - С ним все как раз по-другому вышло… Нас-то побили - так, слегка, а уж его… Места живого не было…

Кажется, удачно сыграл. Убедительно. Глазом не сморгнув. Озноб медленно истаял, а вот растерянность - осталась. Боже мой!.. Даже про Димку знают!..

Алексей наклонил чашку, заглянул в нее и, нахмурившись, отставил снова.

- И потом: не сейчас же все началось!.. Там же и раньше черт знает что творилось!.. Алкаша затоптали… Ну, это уже при мне - я тогда как раз вселился… А спецназовца застрелили еще раньше!.. Электрика нашего Борьку полтора года назад оттуда же в травматологию отправили… С колотыми ранами на заднице…

Честно сказать, Алексей и сам не очень хорошо соображал, что он сейчас такое несет. Главное - увести разговор подальше от Димки. Опер Геннадий Степанович, задумчиво выпятив губы, слушал эту белиберду и мешал ложечкой чай.

- Верно… - чуть помедлив, согласился он. - Колотые ранения… Дело электрика твоего мы тоже подняли… Только не вижу я пока никакой чертовщины… Арка ваша - местечко криминогенное. Да и время вполне подходящее, час ночи…

- Ладно! - напористо продолжал Колодников, поправляя очки. - А то, что никто - понимаете, никто! - нападающих не видел?.. Ни я, ни жена, ни сын!.. Мне вообще показалось, что удары откуда-то из воздуха посыпались…

- С перепугу вполне могло показаться, - утешил Геннадий Степанович. - Да и темно там было, в арке…

Колодников заподозрил, что над ним издеваются, и, задышав, уставился на опера. Однако округлое лицо Геннадия Степановича исполнено было внимания, а то и участия.

- Ловко… - процедил Алексей. - Будь я тогда выпивши, все бы на алкоголь списали… А раз трезвый - значит с перепугу… Ну хорошо! А как насчет осколков и гильз? Я ведь был там, когда их искали…

Опер вздохнул и покосился на Алексея не то страдальчески, не то с сожалением. Из электрического чайника густо повалил пар, и Геннадий Степанович не глядя выдернул вилку.

- Да что гильзы… - ворчливо проговорил он. - Я тебе больше скажу: ни единой пули пока не извлекли… Чего уж там про осколки!..

- И это, по-вашему, не чертовщина?

- Да не верю я в чертовщину… - лениво отозвался опер.

- Я, кстати, тоже… - сухо сообщил Алексей. - Мне как раз проще представить, что стреляли какими-нибудь там, я не знаю, растворяющимися пулями… Да мало ли сейчас всякой дряни наизобретали!.. И все равно ерунда получается! Расправа-то - в полной тишине шла! А беззвучных взрывов не бывает… И тут уж не один я свидетель!..

- Остальные спали, - напомнил Геннадий Степанович. - Так что других свидетелей не было. Ты один… И кругом ты! Ты, Алексей Петрович!.. И опять ведь не договариваешь… Боишься? Чего?

- Боюсь, что в психушку отправите… - с невеселой ухмылкой признался Колодников.

- Туда еще попасть надо, - заметил опер. - Бесплатно сейчас никого никуда не положат…

«Сказать ему или не сказать насчет бутылки?..»

- Еще чаю можно? - грубовато спросил Колодников.

Не произнеся ни слова, Геннадий Степанович нагнулся за большим чайником. Странно… Даже и не удивился. Хотя… Бог его знает! Может, перед тем как расколоться, все хамят?..

Колодников склонился над чашкой, и линзы тут же запотели. Снял очки, огляделся, тоскливо прищурясь… Обстановочка… Скудно живет милиция…

- Про бутылку я еще не сказал… - вымолвил он со вздохом. - Бутылка та самая… Со следами крови… Она ведь при мне из арки выкатилась. Я уже к крыльцу подходил. Потом слышу стук сзади какой-то… Двор-то - гулкий… Обернулся - бутылка…

- И чего? - дословно повторив Димку, спросил опер.

- То есть как - чего? - вскинулся Колодников. - Да ведь это значит: расправились уже с ними! Пока я через двор шел, мимо арки… То есть погляди я тогда в их сторону…

- Чего ж не поглядел?

Колодников замялся, мотнул головой.

- Обиделся я на них… Сопляки, а командуют! - Тут его снова прошиб озноб, и голос сошел на шепот: - А может, и хорошо, что не поглядел…

- Все? - спросил опер.

Колодников не ответил. Геннадий Степанович вздохнул.

- Негусто… - устало упрекнул он. - По капле все из тебя выжимать приходится… Даже и не знаю, как тебе помочь, Алексей Петрович…

- А чего мне помогать? - ощетинился тот. - По-моему, это в ваши обязанности не входит!..

Опер утомленно потер переносицу.

- Хорошо. Поставь теперь себя на место следователя. Вот перед ним твои показания по серой «Волге»… А водителя, учти, вчера в сознание привели… Так он показал, что удары монтировкой ему нанесли с заднего сидения, когда заруливал в арку…

Колодников ошеломленно пожевал губами. Странно, но особого волнения он на этот раз так и не почувствовал, хотя слова, произнесенные только что Геннадием Степановичем, вполне можно было назвать роковыми. Мало того, пришло странное тоскливое равнодушие. Что там обычно вырезают на стенке барака? «Не верь, не бойся, не проси…» Так, кажется?

Потом вдруг нахлынуло вчерашнее. «Афф… - говорила она. - Афф…» Если загребут, то хоть бы встретиться успеть…

- Так это что же?.. - туповато выговорил Колодников. - Это, выходит, я у него в «Волге» сзади сидел? Так, что ли, по-вашему?..

- Да нет… - вздохнул опер. - Не было тебя в «Волге». И никого не было, кроме самого водителя. Так он, во всяком случае, думал… И потом… - Тут Геннадий Степанович приостановился и скептически оглядел Колодникова. - Да выяснили мы, что ты за человек, выяснили… С самого начала… Прости, конечно, - усмехнувшись, продолжил он, - но мямля ты, Алексей Петрович, интеллигент… Никогда ты никого не ударишь! Тем более - монтировкой, тем более - сзади…