Хундертауэр - Чичин Сергей - Страница 54

— Вот ведь какая печаль — не успели! — огорчился гнолл. — А мы им припасов на дорогу собрали, да и, подумав хорошенько, хотели было предложить им, как родным, пройти куда им нужно Лесными Путями. Ты ведь своими, учеными способами их отправила? Ну, а у нас свои, мы с Лесом в большой дружбе, Лес он везде Лес, хоть и разный, а один, если его хорошо попросить, то войти можно тут, а выйти где потребно…

— Ох уж мне ваши шарлатанства, — пробурчала ведьма уязвленно. — Лесными, скажите на милость, Путями… Антинаучная мистика, мой косматый друг! Но за эту братию ты особо не переживай, и так прибудут на место в лучшем виде. Это что за мешки?

— Говорю же — припасов в дорогу, — убито пояснил охотник. — Дичи набили, а то им на брань идти — говорят, кто пробовал, что на пустой желудок последнее дело. Шериф Каруоми даже подпол свой вскрыл, куда сорок поколений его предков складывали всякое, с чем к нам злодеи приходили — тоже им, нам-то зачем? Нам без надобности, половина вещичек сгнила за давностью лет или там проржавела, хлопьями осыпалась, но кое-что посейчас как новенькое, не иначе магия мощная вложена! Еще знахари реактивов редких достали, весь день варили по прадедовским рецептам чудесное снадобье, которое в бою дает силу и неуязвимость, а также вот, — вытащил из кармана тряпицу, осторожно развернул ее на кожистой ладони и показал ведьме толстое гладкое кольцо, тускло светящееся даже в темноте. — Еще при деде моем его принес некий малорослый с волосатыми ногами, упросил спрятать до веку, ибо сила в кольце несусветная, да и был таков. Нам сила зачем? А вот им бы пригодилась!..

Ведьма уставилась на заливающегося соловьем гнолла немигающими глазами и даже снисходительно кивать, как постановила в самом начале разговора, забыла. Сколько лет провела в этой глуши бок о бок с этими хвостатыми, и даже заподозрить не могла за ними такой упакованности!

— А вон та скатка — ковер-самолет? — уточнила она сдавленно.

— Та? Нет. Ковер-самолет тащат трое в хвосте, но тяжелый он, вот они и отстали. А это палатка-невидимка. И невредимка к тому же, ее, говорят, ничем не пробить, даже молния в грозу по ней бессильно соскальзывает. Вон еще жбан, из которого бесперечь течет какая-то жидкость, всего достоинства — горит хорошо, а на вкус гадость и ноги потом подламываются, а голова кругом идет и мысли рассыпаются вдребезги… Эх, не застали! Что ж теперь, все это обратно тащить? Да нас жены домой не пустят, уж как расстарались, а заодно и уборку какую устроили, весь этот хлам выволокли…

Физиономия у старейшины стала отчаянная, окружающие гноллы придвинулись и тоже загалдели в поддержку, что мол не волочь же обратно, там на освободившихся местах из-под этого барахла уже полезные вещи поставили, кадушки всякие, ящики и сиденья! К тому же в суматохе где-то потеряли целую кучу охотничьего снаряжения, копья с луками, еще искать придется, а как тут чего найдешь, когда нагружены по самое не балуйся?..

— Ладно, ладно, угомонитесь! — прикрикнула на них ведьма. — Волоките уж, так и быть, все это к моему дому. Случись какая оказия — отправлю вдогонку гоблинам с наилучшими вашими пожеланиями. А пока хоть богатой невестой себя почувствую.

Гноллы с радостным тявканьем припустились в указанном направлении, а ведьма шустро цапнула с ладони старшего кольцо, но надевать сразу поостереглась; зато долго еще стояла, глядя мечтательными глазами на выжженное пятно посреди поляны, и о чем-то думала, все вернее расплываясь в хитрой ухмылке.

Наверное о своем, о женском.

Конец интермедии

Настойки хватило ненадолго. Баклагу из-под нее генерал, опасливо оглядевшись, мощно запустил в сторону чем-то ему не глянувшейся звезды. Долетела она или нет — не хватило разглядеть даже зорких эльфийских глаз, но посудина пошла по удивительно настильной траектории, словно бы не встречая на пути никакого воздушного сопротивления, и вскорости исчезла вдали.

— К дождю, — вяло предрек друид.

— К метеоритному, — согласился Хастред. — Если умеешь, так лучше отведи. Синяков понаставит тех еще.

Окружающие тоскливо завздыхали. Синяков не хотелось. Владеющих целительными силами далзимитов в окрестностях не предвиделось, а отбиваться от метеоритов мечом даже Кижинге показалось занятием малопривлекательным. Громче и дольше всех вздыхал Вово. Впрочем, при ближайшем рассмотрении его вздохи оказались приглушенным жеванием — из распатроненного генералом мешка гобольд выкопал сверток с давешними печеными плодами и меланхолично их поглощал. Вид у бедолаги был настолько подавленный, что генерал прикусил язык, на который начали было стекаться грозные речи о неприкосновенности пищевого довольствия.

Тем более что в поле зрения обнаружился субъект куда менее изученный, нежели Вово. Он стремительно приближался с той стороны, куда только что убыла посудина, и заслуживал всяческого внимания хотя бы потому, что скорость его движения ничуть не уступала доброму арбалетному болту. По мере приближения стало очевидно, что существо это неопределенного роду-племени, более всего смахивающее на заурядного хумана, если только хуманы летают среди звезд без видимых приспособлений и с разливающимся под глазом фонарем.

— Щас врежется, — успел догадаться Чумп. — Умеешь ты, анарал, находить таких друзей, которые чуть что убить норовят. Природный дар, ни отнять ни прибавить.

Вновь прибывший элегантно погасил скорость и завис в нескольких футах от диска, разглядывая приютившуюся на нем компанию. Оказался он мужчиной невнятного возраста, с совершенно незапоминающимся лицом (единственной характерной чертой на нем оказался быстро темнеющий синяк во всю скулу). Облачен он был в непривычного (даже для повидавшего виды генерала) покроя одежду, увешан великим множеством амулетов, а в руках осторожно держал давешнюю баклажку гнолльей работы — сосуд из толстой дубленой кабаньей кожи, заплетенный в твердый чехол из лозин. Кижинга сочувственно крякнул. Не будучи гоблином, он близко к сердцу принимал всякие удары судьбы по голове, и попадание подобной штукой, запущенной к тому же мощной офицерской дланью, всяко не показалась ему пределом мечтаний.

— Это, случайно, не ваше? — поинтересовался ушибленный, вращая баклагу, дабы ее можно было рассмотреть в подробностях. Чумп открыл было рот, чтобы отказаться от такой чести и наврать что-нибудь про пролетавший мимо на большой скорости посторонний оплот швырятелей бутылок, но странный посетитель тут же осекся и, отгородившись баклажкой от возможного ответа, оборвал сам себя: — Впрочем, нет, не отвечайте, прошу вас! Ибо баланс.

— А я генерал Панк буду, — отрекомендовался генерал, и глазом не моргнув на странности гостя — видывал он и позанятнее, у самого, помнится, был как-то при штабе наблюдателем присланный монархом-нанимателем шут по имени Игого Хитропупый. — Не, почтенный Ибо, извини уж за откровенность — совершенно не наше. Бери и пользуйся. Кстати, не подскажешь ли, в какую сторону тут Хундертауэр? А то мы, ежели я ничего не путаю в чуждых мне магических материях, малость заблудились. То все лесом, лесом, а то хлоп, и вечная ночь, только что звезды со всех сторон, что тоже по моим наблюдениям не есть верное решение. Не иначе как не там свернули. Подскажи, будь другом, в какую нам сторону!

— Не подскажу, — ответствовал собеседник с достоинством. — Ибо баланс. Это не имя, это лишь объяснение, почему я не спрашиваю ни о чем вас и ничего не могу сказать вам, хоть багаж знаний моих и велик чрезвычайно, несть им предела, но тсс!.. Ибо шатко Равновесие, и всяко слово, не ко времени оброненное, может толкнуть великие Весы, и сорвется с цепи Хаос, и…

— Ты не мудри, ты пальцем покажи, — оборвал его генерал. — Ишь, «ибо баланс»! А тебе идет это имя, гзур буду. Как тебя по правде-то?

— Даже имя мое не для всяких ушей, ибо буде измолвлено — качнет неудержимо Весы, и Равновесие лопнет под неудержимым напором Извне, и…