Медиум для банкира (СИ) - Мор Дэлия - Страница 49

Мамочки, я не готова! Мне страшно!

Я безвольно разжала руки, уронив их на подушку. Сергей не умел читать мысли и не почувствовал перемен во мне. Его поцелуи были прежними. Он ласкал меня, касаясь губами шеи, и сбивчиво что-то шептал по-итальянски. Я почувствовала запах коньяка, который до этого не замечала. Тяжесть мужского тела, твердость его намерений.

Платье-футляр задралось до талии. Между нами были только его брюки и мое тонкое белье. А казалось, что нет уже ничего. Конт отстранился на мгновение, чтобы провести ладонью по моему бедру. С внешней на внутреннюю сторону и дальше до узкой полоски ткани. Это было так приятно, что я забылась. На мгновение позволила ему делать с собой все, что хочется. Стало очень стыдно и жарко. Я ноги попыталась сжать, но он не позволил. Снова крепко обнял и поцеловал.

– Наташа, я знаю, как сильно тороплюсь, но уже не могу терпеть. Я хочу тебя.

Голос как бархат, но каждое слово будоражило. Я выгнулась навстречу, чтобы почувствовать его желание. Голову теряла и приходила в себя, вздрагивая от страха. Эмоции изматывали качелями. Давно бы сбежала, если бы не хотела так же сильно. К черту всех воспитателей и советчиков. Я буду принадлежать своему мужчине.

Конт снял рубашку. Просто стряхнул её с широких плеч. Загорелая кожа в темноте казалась бронзовой. Я, не стесняясь, гладила его шею и грудь. Чувствовала, как замирает, позволяя ласкать себя, и снова отбирает инициативу. Из платья меня было просто так не вытащить. Ткань скрипела в его кулаках, но не поддавалась. Лишь бы не порвал чужую вещь. Силы в руках столько, что у меня дыхание перехватывало. Конт сдался и просто поднял платье выше. Белье осталось последней преградой. Хотелось зажмуриться или закрыться руками, пока он раздевал меня. Теперь я по-настоящему обнажена и вся перед ним.

Ласки стали долгими и тягучими, как патока. Он гладил меня пальцами и вдруг проник глубже. Я не ожидала боли. Дернулась и застонала.

– Наташа, – выдохнул Конт. – Очень туго. Ты невинна?

Я вспыхнула. Стыд обрушился на голову ушатом холодной воды. Волна озноба прошла по телу, и я схватила Сергея за руку, чтоб оттолкнуть от себя. Господи, что я делаю? Первое свидание, второй поцелуй, а я уже на диване почти голая и на все согласная.

– Да. Отпусти! – зашипела на него, засучив ногами и пытаясь выбраться из-под тяжелого мужского тела. Индис молчал просто героически, но я чувствовала его самодовольство. Заранее знал, что испугаюсь? Откуда?

– Нужно было сразу сказать. Подожди, – голос Конта звучал растерянно, но насильно он меня не держал. – Ничего не случилось, я хотел уточнить, чтобы быть осторожнее.

«Поздно, – хихикнул дух, – умница, беги от него».

Я чуть не упала с дивана и остановилась, усевшись на широкий подлокотник. Лицо горело от стыда, комок ткани задранного платья мешался на груди. Я приглаживала растрепанные волосы и смотрела куда угодно, но только не на Конта.

«Теперь я чокнутой истеричкой выгляжу. Доволен?»

«Еще нет. Одевайся и уходи, – упирался дух. – Ну! А то он тебя уговорит или заставит! Пожалеешь потом! Пьяный трах на съемной квартире с первым встречным! Об этом ты мечтала всю жизнь?»

Я гримасничала, стараясь удержать слезы, и нервно теребила волосы. Дух специально ждал момент, чтобы вмешаться и все испортить. Мне было так хорошо…

«Не ври, ты сама испугалась, – фыркнул Индис. – Конт – первобытный дикарь, животное. Схватил тебя и с порога потащил в койку. Даже чаю не предложил девушке, мерзавец. Теперь ты понимаешь, для чего на самом деле нужна? Он тебе лапши на уши навесил, а ты растаяла. В любви признался, как же. Испугался, что секса вечером не получит. Что угодно был готов сказать. А ты поверила, повелась. Дура!»

«Замолчи!» – съежилась я в комок и толкнулась пятками прочь от патриция. Еще дальше. Он потянулся ко мне, но не стал прикасаться.

– Наташа, что с тобой? Не молчи, пожалуйста. Тебе больно было?

Мне сейчас очень больно. Невыносимо. Голова на части разрывается. Там больше нет моих мыслей, только шипящий голос Индиса: «Уходи от него, уходи, а лучше беги».

– Да хватит уже! – прокричала я вслух, не понимая этого. – Оставь меня в покое!

– Я не держу, – вместо Индиса ответил Конт и поднял руки с открытыми ладонями. – Видишь? Все в порядке.

Паршиво все было, порядком это назвать язык не поворачивался. Музыка начала раздражать, запах коньяка, духота в комнате. Я смотрела, как кружится потолок над головой и боялась, что начну выть в голос. Крыша поехала всерьез впервые, с тех пор как услышала Индиса. Не было его, теперь я точно знала. Мой голос звучал все время. Мой тайный страх перед отношениями с мужчинами материализовался в живую и очень яркую выдумку. Все, как бывает у настоящих шизофреников. Мое место в комнате с мягкими стенами. Под препаратами и в смирительной рубашке.

«Наташа, ты несешь чушь!» – взвизгнул внутренний голос, а я расхохоталась. Мысли смешались в кашу, больше я не различала чужих, только свои. Бежать нужно. Теперь уж точно и без оглядки.

– Наташа!

Я не вспомнила про белье, про брошенные в коридоре балетки, одернула платье и босиком рванула из квартиры Конта. Добежала до порога входной двери. Толкнула её и почувствовала, как он хватает меня сзади. Успел закрыться, дверь не поддалась. Я болтала ногами в воздухе, пыталась пнуть его и вырваться из хватки. Больше никогда не посмотрю на него, не решусь заговорить. Завтра же уволюсь из ТФКБ и поеду домой! К маме! В деревенскую глушь и тишину.

– Наташа, успокойся. Тише, родная, милая, – приходили в сознание чьи-то слова. Они брались из воздуха, расцветали в нем, как ядовитые цветы, и отравляли нектаром. Меня тошнило так, что почти выворачивало. Тело онемело, уши заложило ватой. Не помню, как упала на пол. Он был удивительно мягким и теплым. И пах чем-то знакомым. Кто-нибудь, выключите, наконец, музыку, она ходит по кругу! Мама, мамочка, забери меня. Я больше не могу! Темнота сыто облизнулась и проглотила меня.

Часть вторая

Глава 1. Неслучайность первая – чужие демоны

Она оседала в руках. Падала на пол, потеряв сознание. Конт подхватил её и дернулся обратно в комнату. Нет, на диван нельзя. Очнется, подумает, что изнасиловать решил. Не принял отказ. Очередной или первый – не важно. Так бежать рванула, что обо всем забыла. Нельзя её больше пугать. Той истерики, что была, Сергею с головой хватило. Весь хмель из головы выбило. Теперь он думал кристально чисто и ясно.

Её нужно положить в спальню, а именно – на кровать. Там удобно и бежать до двери дальше. Нет. Оставлять одну нельзя, а как он воды принесет? Только отвернется, Наташа снова на ноги вскочит. Куда собралась-то на ночь глядя и босиком? Думала, он её отпустит? Нет, конечно. Пока не узнает, что случилось, ноги её за порогом не будет.

Да, он тиран и самодур, а она как хотела? С его женщиной что-то не так, а он будет сидеть и клювом щелкать?

На кухню её нужно. Там диван есть, вода и чай. Все под рукой. Чай крепкий, черный. Он тонизировал, Сергей помнил. Такие худые и звонкие девушки на погоду реагировали, давление падало к дождю. Как только тучи зайдут, головой мучились. Но сейчас-то ясно за окном. Ни облачка.

Это голодный обморок? Наташа диетой себя решила в гроб загнать? Не правда, нормально она ела. В Перчини достойный был аппетит. Паста с мясом, салат – ни одного каприза. Она вообще истеричностью не отличалась. На редкость спокойная и разумная девушка, Конт налюбоваться не мог. И вдруг такой нервный срыв. Фантастический просто.

Порка мизерия, да что случилось-то? Это он виноват? Что не так сделал? Да, поторопился немного, но это не преступление. Она не против была. В руках таяла, на ласку отвечала, а потом будто черта перед собой увидела и бросилась бежать.

Неужели больно сделал? Ладно, тупой, не понял сразу, что первым у неё станет. Испугал, был настойчив и не смог вовремя остановиться. Нельзя так с невинными девушками. Там все тонко, зыбко, куча страхов и глупостей, вбитых мамами и бабушками. «Мужики – козлы! Ты будешь страдать! Им только это и нужно!» Послушные девочки иногда настолько сильно боялись мужчин, что мышечный спазм получали. Любое прикосновение болью отзывалось, не пускало тело. Вот где ужас настоящий с криками и слезами. Но Наташа хотела близости, Конт знал. Чувствовал. Когда против воли покоряются, по-другому себя ведут. Что произошло?