Медиум для банкира (СИ) - Мор Дэлия - Страница 47

«Это моё последнее слово. Думай, решай».

Индис занервничал, я чувствовала его тревогу поверх своей. Будто в огонь подкинули дров и плеснули сверху маслом. Руки не дрожали, но лихорадило только так. Я в десятый раз перечитывала предмет кредитного договора, чтобы не сбивать духа мыслями. Ну, решил?

«Ты – главная, – наконец ответил Индис. – Я всего лишь твой дух—помощник и впредь ничего лишнего себе не позволю. Договорились. Мир?»

«Мир, – ответила я без особого удовольствия. Такого доверия как раньше уже не будет. Я умею прощать, но молниеносно забывать обиды – нет. Да и нельзя такое забывать.

Рабочий день закончился, я выключила компьютер, положила телефон в сумку и пошла домой. Пакеты с вещами из Каприччо спрятала в самый дальний угол общего шкафа. Девчонки привычки шариться по вещам не имели, но мало ли что. Не сотню деревянных стоил костюм и платье. Намного дороже. Конт еще сможет вернуть их в магазин. Если с бизнесом беда, деньги пригодятся.

«Те деньги – слезы по сравнению с тем, сколько он реально потерял, – проворчал дух и снова замолчал».

Мы вели себя, как мои родители в ссоре. Я что-то молча делала, не обращая на него внимания, а он делал вид, что его это не задевает.

Как добраться до Конта я посмотрела в телефоне. Навигатор такой дешевой модели не полагался, но у меня стояло приложение с картой города и обширным справочником. Настоящая находка для мегаполиса с миллионом жителей и фантастическим количеством улиц, переулков и переездов. Я поражалась фантазии тех, кто придумывал им названия. Ладно дедушка Ленин, Карл Маркс и товарищ Дзержинский, настоящие жемчужины попадались в жилых кварталах на окраине и частном секторе.

Между зданием ТФКБ и моей общагой обитали классики литературы: Грибоедов, Добролюбов, Лесков, Тургенев Толстой и Чехов. Последним, правда, достались совсем короткие улочки, зато Никитин раскинулся на шикарную четырехполоску и уходил в другой район. А самым моим любимым местом на карте был западный край левого берега реки, где среди улиц в честь городов затерялся великий композитор. Ачинская, Житомирская, Брянская, Ашхабадская, Шуберта, Бакинская, Полтавская. Я бы хотела, чтобы Конта поселили в какую-нибудь одноэтажную развалюху на улице Челябинской, но члену правления банка достался дом с видом на набережную.

Ноги свои я на этот раз пожалела и поехала на автобусе. Обратно если что пешком дойду, тут всего три остановки. Если что – это крайне позднее время суток или жесткая нехватка денег на проезд. А может и на ночь у банкира останусь.

На замечание про ночь Индис не отреагировал, а я почти устыдилась, что издеваюсь над ним. Действительно, веду себя как ребенок.

Темнело летом очень поздно, я добралась до элитной многоэтажки, еще даже намека на сумерки не было. Препятствия начались сразу, как спустилась на тротуар из автобуса и попыталась прорваться во двор дома. Въезд для машин загораживал шлагбаум, а для посетителей имелась калитка с кодовым замком. Пришлось писать патрицию в мессенджер. Заодно проверю, не уснул ли, пока ждал. И ждал ли вообще.

«Какой код у замка калитки?»

«542, – прислал ответ Конт. – На домофоне наберите номер квартиры».

Бодрствует. Уже неплохо. Не вернусь обратно с полным пакетом. Логотип Каприччо на нем для меня пропуском сработал. Охранник в будке покосился на незваную гостью, потом на пакет, затем на мои растоптанные балетки, снова на пакет и промолчал. Не все ли ему равно? Я же через забор не лезла и замок калитки не взламывала. Бдительный какой. Прям образцовый.

«Предложи ему в ТФКБ работать, – съязвил дух, ему понравится».

Я мужественно его проигнорировала и пошла к подъезду. Надеюсь, в неформальной обстановке я патриция увижу в первый и последний раз.

Глава 19. Случайность девятнадцатая – коньяк в бокале для виски

Я таких образцовых подъездов никогда не видела. Нет, прошли те времена, когда поднимаясь по лестнице в квартиру, шагу не знал, куда ступить, и боялся прикоснуться к перилам. Даже в такой глухой провинции, из которой я приехала, давно смыли все надписи про половую распущенность соседки Тани и бессмертие панк рока. Но подъезд элитной многоэтажки все равно впечатлял. Здесь под окнами диваны стояли, и фикусы колосились в горшках. Я пренебрегла лифтом, чтобы сполна оценить все великолепие ремонта и терялась в догадках, как же все в квартирах сделано, если на подходе к ним вот так. Жилье у Конта, конечно, арендованное, но вряд ли менее роскошное, чем в среднем по дому.

Пройдя четыре этажа и насмотревшись на ажурное великолепие кованых ограждений лестниц, ступени из керамогранита и дизайнерские плафоны я остановилась у нужной двери. Звонок пропел трелью канарейки, а мне вдруг сбежать захотелось. Что я здесь делаю? Зачем пришла? И правда ведь, как дура, прилетела по первому свистку. Заколдованная, привороженная. Жить не могу без Сергея Геннадьевича? На работе его не увидела – день прошел зря? Может, уйти пока не поздно? Поздно.

Дверь бесшумно отворилась наружу, выпуская волну тепла, запах алкоголя и тихую музыку из глубины квартиры. Конт вышел меня встречать босиком. Стоял на пороге в брюках от серого костюма и расстегнутой на груди рубашке. Небрежный, взъерошенный, полусонный и пьяный. Это от него пахло теплом и дубовой бочкой, в которой десяток лет настаивался коньяк.

– Наташа, проходи, – сказал Конт и шагнул назад.

Руку со стаканом он опустил к бедру, и только тогда я заметила, как сыграл свет на квадратных гранях, будто янтарь спрятали за стекло. Такому стакану больше подошел бы виски с большими кубиками льда. Чуть подтаявшими до округлённых ребер и углов. Чтобы напиток был немного моложе меня и позволял банкиру напиваться с горя в обстановке роскоши и достатка. Да, какой-нибудь Чивас Ригал восемнадцать подошел бы идеально, но пахло коньяком. Тоже, наверное, элитным.

– Я думала, вы болеете, Сергей Геннадьевич.

Хмурое получилось приветствие. С оттенком нравоучения от строгой жены. Банкир должен был обидеться или заявить, что не какой-то там стажерке его отчитывать, но он улыбнулся. Поднял стакан к глазам, будто впервые его видел, пожал плечами и выпил еще немного.

– Болею, Наталья Игоревна. Даже лечусь. Коньяк прекрасно прогревает горло.

– И дезинфицирует душевные раны, – в тон ответила я, глядя как улыбка хозяина квартиры становится еще теплее.

– Нам нужно выпить, – уверенно заявил Конт, – чтобы окончательно перейти на «ты». Не люблю исповедоваться в печалях, добавляя вежливые окончания к глаголам. Слишком сильно напоминает разговоры с отцом. Вы закуску принесли? В пакете Каприччо?

Он показал глазами на мою ношу, и чуть было не сунулся туда с любопытством. Мне стало бесконечно неловко. Он реально горе заливает, а тут я со своим: «заберите подарок, он мне больше не нужен. Я не собираюсь с вами встречаться, пить и переходить на «ты». Катитесь к черту, Сергей Геннадьевич, и чтобы вам было больнее, я ляпну нечаянно что-нибудь обидное в самый неподходящий момент».

Не умею красиво отказываться от подарков и рвать отношения. Я их заводить не умею, не то, что заканчивать. Мамочки, ну зачем я пришла?

Он еще так обрадовался, про закуску спросил. Будто друга ждал в гости. Голодный, наверное. Как долго пьянствует? С утра? Готова спорить, что в холодильнике шаром покати. Патриций при мне обедал только в кафе. Его же сейчас развезет на голодный желудок. Уже развозит, судя по туману в глазах, хотя стоит ровно и держится хорошо.

– Нет, не закуску, – сконфуженно призналась я, пряча за спину пакет. Бесполезно. Он широкий и выглядывал из-за моих тощих ног с обеих сторон. Но раз уж пришла, нужно говорить правду. Не люблю сцены из фильмов, где героиня врет, а потом все время выкручивается, попадая из одной неловкой ситуации в другую. – Там одежда, я хочу вернуть подарок. Он слишком дорогой, я не могу его принять. Совещание закончилось, а стажерка не может ходить в том, что носит переводчик. Я в общаге живу, Сергей Геннадьевич, меня замучают вопросами – где взяла такие вещи? На панель сходила?