Медиум для банкира (СИ) - Мор Дэлия - Страница 4

Вдобавок ичар не пускал знакомиться с коллегами, пока я не прочитаю и не заполню гору бумаг. Вероника, цокая металлическими набойками каблуков, отвела меня в переговорную комнату. Кусок синего ковролина отгородили от остального пространства коридора стеклянными стенами. В середину поставили широкий стол и окружили его десятком стульев.

– Читай, не торопись, – улыбнулась кадровичка, положив рядом со мной стопку папок-регистраторов, – на тебя айтишники еще не все допуски сделали, за компьютер только к вечеру сядешь.

Да уж, банк – не река, с голым задом не залезешь. Обязательно обвешают допусками, пропусками, подписками и разрешениями. Но запретов все равно было гораздо больше.

Дресс-код описывался в феерического размера талмуде вплоть до цвета трусов и бюстгальтера. Никаких джинс, футболок и удобной обуви. Пирсинг, татухи и яркий макияж тоже за пределами банка. Интересно, а если я уже с татуировкой, то заставят сводить? Нет, велено прикрыть одеждой. Лишь бы не на лице. Хотя на ладонях тоже нельзя. Нигде нельзя. Так и написано в конце списка: «выражайте яркую индивидуальность не во внешнем виде, а в показателях эффективности работы». Целая философия, чтоб её. И сверху бантик из трех пухлых папок с остальными внутренними правилами банка.

Внимательно я читала разве что информационную безопасность. Требование убирать документы в запирающийся шкаф и блокировать компьютер каждый раз, когда уходишь с рабочего места показалось логичным. И порадовала фактическим разрешением рабочее место покидать. Я боялась, что будет хуже. Прикуют кандалами к ножке стола и надзирателя приставят.

Кстати роль хмурого тюремщика выполняли камеры видеонаблюдения, размещенные во всех коридорах и местах, куда заходили клиенты. Теперь не чихнуть, не почесаться и не подтянуть тайком сползшие колготы. Латентные вуайеристы у них что ли в службе безопасности работали? Это для них требовали не светить красным бельем из-под белой хлопковой блузы? Да пусть подавятся созерцанием моей единички. Лишь бы не пытались лапать, как клиенты кафе. Хотя о чем я? Моральный облик сотрудников тоже косвенно контролировался этическим кодексом и правилами общения с клиентами. Не хватало только ошейника под напряжением, как в фантастических фильмах, чтобы за каждую провинность бил током. Господи, куда я попала?

К обеду Вероника сжалилась и забрала папки с документами, отпустив меня покушать. В оперзал я выходила будто на свободу с чистой совестью. Но только собралась поглубже вдохнуть кондиционированный воздух, как щелчок входной двери ознаменовал второе пришествие патриция. Черт, разве куратор от правления банка не должен сидеть в отдельном кабинете головного офиса? Какого ляда он притащился? Да еще и с пухлой папкой подмышкой. У него там хлыст заныкан, чтобы стегать плебеев и нерасторопных рабов?

Костюм сегодня другой. Брюки однотонно серые, но на пиджаке угадывается тонкий рисунок широкой клетки. Язык чешется назвать ткань английским твидом и сделать книксен, пряча вспыхнувшее румянцем лицо от слишком тяжелого взгляда. Вон какая каша в голове. Рим с патрицием и Англия с твидом.

Однако смотреть на Конта Эс Гэ я, в самом деле, опасалась. Даже без комментариев Индиса почувствовала, как сердце отстукивает учащенный ритм. Дыши, Загорская, глубже и помни, что он женат. Кольца обручального только на правой руке нет. Снял, наверное, чтобы потенциальных любовниц не отпугивать. Влюбится какая-нибудь восторженная дурочка вроде Марины на ресепшене, а он её в койку на ночь и утром с букетом в руках под зад ногой из гостиничного номера. Мы для него все одноразовые. Женился, поди, на дочке олигарха, чтобы приумножить капитал, вот она его в Италию и потащила. А там по магазинам, по магазинам, пока банковский счет в минус не уйдет. Так ему и надо. Бездушная глыба льда с черными глазами.

– Добрый день, Сергей Геннадьевич, – проворковала Марина, расплывшись в смущенной улыбке. – Юрий Федорович у себя.

– Я знаю. Сейчас клиент важный придет, принеси три чашки кофе в премиум-переговорную и операциониста найди мне свободного документы из Кайзера распечатать.

Не говорил, а приказывал, слегка растягивая слова и уничтожая взглядом несчастную Марину. Я бы тоже скукожилась, вздумай двухметровый патриций вот так надо мной нависать, но стажерка молодец. Нарастила шкурку с прошлого визита высокого начальства. Сначала вызвонила по телефону специалиста, вмиг свернувшего работу с документами прошлого клиента, проводила к ней Конта и только потом рванула к кофемашине.

Ох, какое счастье, что я не буду работать с клиентами. Стоило Конту отвернуться и уйти, как меня холодным потом прошибло. Он один стоил двух самых громких скандалистов. Руки до сих пор дрожали и во рту пересохло. Кофе для клиентов, Вероника предупреждала, так что придется пить воду из кулера. Краем глаза, проводив Сергея Геннадьевича в переговорную, я надолго зависла у кулера, смешивая воду из холодного и горячего крана. Добившись комфортной температуры, осушила стаканчик в три глотка и услышала уже надоевший голос с хрипотцой.

– Марина, можно вас?

Неужели кофе без сахара? Или сливки не той жирности? Какую претензию мог сочинить патриций к задыхающейся от служебного рвения стажерке? Разумеется, любопытство помешало мне уйти. Я сделала вид, что все еще пью из давно пустого стакана и уставилась на распахнутую дверь премиум-переговорной.

– Да, Сергей Геннадьевич.

Он снова не дал ей договорить даже свое отчество. Гнев спустился лавиной с горнолыжного курорта и рухнул на плечи Марины убийственно ледяным тоном:

– Кто украл мою папку с документами?

Стажерка стояла ко мне спиной, и выражение её лица комментировал Индис:

«Глаза выпучила, рот открыла. Не знает она».

Еще бы ей знать. Конт таскал папку подмышкой пока Марина кофе делала. Она от шока оправдываться начала шепотом, но все тот же дух суфлером передавал слова:

«Может быть, на пол упала?»

Громко фыркнуть на весь банк или разразиться матами хозяину папки помешало воспитание. Вместо гневной отповеди багровеющий от гнева Конт поджал губы и посмотрел в оперзал поверх плеча стажерки. Я по инерции проследила за его взглядом и вытянула шею. Напрасно, без очков все расплывалось пятнами. Но даже среди пятен не было ничего похожего на папку с документами. Глупо подозревать банкира в криворукости, у таких кусок изо рта клещами не вырвать, а чтобы сам уронил или что-то забыл – нонсенс. Вон как пыхтит самоуверенно. Раз папки нет, значит, украли. По-другому быть не может.

– Ищите, – убийственно тихо ответил Конт и, шагнув к Марине, будто стал еще на полголовы выше. – Даю пять минут. Время пошло.

Побледневшая стажерка со всех ног бросилась к столам операционистов, а я мысленно продублировала Индису приказ найти папку. Не моё собачье дело, знаю, но остановить любопытство невозможно. Любой результат поисков – маленькая сенсация. Или банкир на самом деле забыл где-то крайне важные для него документы или скоро в банк приедет наряд полиции, чтобы разобраться с кражей.

Марина шепнула на ухо операционистке суть проблемы, воздушно-капельным путем передавая панику. Кипеш зарождался шелестом перекладываемых бумаг, шорохом катающихся по полу ножек стула, метр за метром захватывая оперзал. За соседними столами девушки бросались на поиски, а потом одинаково мотали головами: «Нет, у нас нет». Марина заглядывала под столы, поднимала ленты жалюзи с подоконников и от нервов постоянно заправляла пряди волос за уши. На мелодию беспорядка и запах проблем из стеклянного кабинета вышла девушка в брючном костюме и с бейджем на пиджаке. Начальница?

«Сейчас чихвостить своих будет, – хихикнул Индис. – Учи новые позы в искусстве сношения подчиненных».

«Ты нашел? – оборвала я полет фантазии духа и почувствовала нотки самодовольства в ответ.

«Я не терял. Заметил, куда делась, еще когда папка на виду была. А сейчас глубоко лежит, нужно копать».

Значит, папка в банке. Уже неплохо. Вмешаться с помощью мне все равно никто не позволит, так хоть спектакль до конца досмотрю. Тем более с Индисом в качестве субтитров я не упускала ни единой мелочи.