Медиум для банкира (СИ) - Мор Дэлия - Страница 22

Конечно, я помнила. Родила Тоня в прошлом году, и я с сентября выслушивала эту историю в разных вариантах. То злыдня Наливайченко её с животом из кабинета выставила и у неё от нервов воды отошли, то не дождалась своей очереди и сама в роддом сбежала. Но её бывшие соседки по общаге говорили, что даже в универ в тот день не пошла. Плохо себя чувствовала. В итоге с ребенком на руках она ни разу не расстроилась за провал экзамена. Оформила академ, переехала в блок для семейных со своим мужем-одногруппником и нянчила дитя.

– Ей три года можно было с ребенком сидеть, – продолжала Катька, – но она не выдержала и вышла раньше. Все предметы ей автоматом перезачли с прошлой сессии и осталась одна Наливайченко. А Тонька в прошлый раз не учила и сейчас не успела. Бутылки, подгузники, прогулки, ну, сама понимаешь. Зато макроэкономика у неё от зубов до сих пор отскакивает. Вот она и предложила махнуться. Она вместо тебя пойдет к Залмановичу, а ты за неё в субботу к Наливайченко. Идеальный вариант! Наташка, надо брать!

Катюха от восторга аж подскочила и вцепилась мне в плечи. Я хотела разделить радость Елизаровой, но не смогла. Конечно, в субботу я официально не работала и была вольна идти куда угодно, не оглядываясь на мнение Эльдара, но я не сдам предмет Наливайченко. Там были семинары с рейтинговой системой, я автомат получила. Посещала все занятия и скучала с умным видом, потому что обычно отвечали другие. В итоге знаний – ноль и перед преподом я примелькалась. Конечно, вряд ли она запомнила имя и фамилию, только лицо, так что подсунуть чужую зачетку можно было, но как сдавать-то? Завтра четверг, экзамен в субботу. А у меня Из-за работы на подготовку только два вечера оставалось. Слишком мало.

– Залманович ни тебя, ни Тоньку весь семестр не видел! – вопила довольная аферой Катька. – Чё там в поточке на лекциях, с карандашом же не отмечал! Стопудово прокатит! Блеск, просто блеск! И денег не нужно. Баш на баш! Дай, я тебя обниму!

Елизарова не только обняла, но и чуть не задушила в объятиях, а потом резко отпрянула:

– Ты бухая что ли? Перегаром несет.

Я громко икнула от испуга и закрыла рот рукой. Ну, какой там перегар с бокала вина? Неужели, правда, пахло? Попыталась отстраниться, но, Катька, почуяв интересную историю, вцепилась в меня, как клещ.

– Колись, Загорская, где была? – прищурилась соседка. – Ночь на дворе, ты вся такая под шафе и с характерным блеском в глазах. Подцепила кого-то, да? Кто он? Как его зовут? В клуб мотались? Да говори уже!

Она шутливо встряхнула меня и отпустила, а я долго смотрела мимо неё и думала, что сейчас мужчин цепляют, как заразу. Тусуясь в местах большого скопления народа и получая вирус отношений воздушно—капельным или контактным путем через поцелуи. А потом в зависимости от тяжести болезни, отношения переходят в затяжную хроническую форму или заканчиваются полным выздоровлением.

У меня от разговоров с Контом ничего не случилось, зато в сумке лежала его визитка. Прикоснусь снова и точно захочу написать в чат, как предлагал. Что? Да хоть банальное «здравствуйте». И ждать ответа. Мне с ним тоже оказалось интересно.

– Показалось тебе, – попыталась я соврать, – смузи в фастфуде забродил на жаре, вот и пахнет. Я же не явилась домой на бровях, горланя песни. Да и кого мне цеплять? Там такие красавчики в банке работают, что все заняты. Вмиг разбирают. Думаешь я одна такая не сватанная?

– Да уж, – покачала головой Катька, – конкуренция у вас там, поди, как на скачках. Какая кобыла лучше ухожена, та первая до заветного замужества и доберется. Ладно, не бледней, шучу. Не хочешь сейчас говорить – не надо. Позже с тобой бухнем, признаешься. Будешь Тоне звонить? Она ждет.

– Погоди, – поморщилась я, – подумать надо. Полчаса буквально, я конспект свой с лекциями Наливайченко у девчонок из параллельной группы заберу. А то не помню ничего. Я сейчас.

Я схватила из шкафа домашнюю футболку и набросила поверх платья. А то чердак общаги – не самое чистое место, мне еще возвращать арендованный наряд хозяйке. Нет, девчонки жили в обычной комнате, не на чердаке. Туда я собиралась, чтобы переговорить с Индисом наедине. Еще же курсовую делать за платье, мамочки!

Легче было пазл собрать из двух тысяч деталей, чем собственные мысли. Сначала я тупила, стоя у дверей соседней комнаты и из меня практически выдавили, чего я хотела. Потом зачем-то считала ступени до чердака, сбивалась и начинала сначала. Наконец, очнулась на верхней площадке у запертой двери на крышу и с удивлением уставилась на тетрадь в руках.

Наливайченко преподавала философию. Редкий предмет, который не заходил мне в память ни раком, ни боком, ни на пинках. Еще и лекции стояли первой парой в понедельник. Самый сон! Особенно под монотонный бубнеж преподавателя о философских течениях. Я зевала так широко, что рисковала вывихнуть челюсть. Просила Катьку толкать в бок, если захраплю, но Елизарова сама пристраивала голову на сложенные руки и стонала, что до конца пары еще час, полчаса, десять минут. Поэтому лекции я не писала. Возвращалась домой и переписывала конспект у прилежной Машки, своей третьей соседки. Она и сегодня пропадала у соседей, готовясь к экзамену. Классическая ботаничка в очках и с длинной косой, которая постоянно переживала, что недостаточно хороша. Для своей матери, видимо, потому что, вытребовав у дочери золотую медаль за окончание школы, она через день звонила ей и гундела: «Запомни, Маша, главное у тебя сейчас – учеба, а мальчики и подружки подождут». Жизнь тоже подождет, разумеется. Потому что после учебы будет магистратура, аспирантура, кандидатская, докторская. Моргнуть Машка не успеет, а ей уже пятьдесят и она сама преподает студентам экзистенциалистов, нигилистов и нонконформистов. На плечах старенький пуловер, на ногах растоптанные туфли, а в глазах тоска. Интересно, будет ли она потом повторять слова матери: «главное – учеба?» Может и будет, откуда мне знать?

Я открыла конспект, переписанный у нашей отличницы моим корявым почерком, и тяжело вздохнула. Да я за год не запомню всю эту муть, не то, что за пару дней.

«Индис, ты ведь сидел со мной на всех лекциях, помнишь что-нибудь?»

«Ага, ”щаз”, – возмутился дух, – что я, дурнее тебя? Я тоже спал. Ну, фигурально выражаясь, не как живые спят. Короче, я не слушал. Твои соседи смс-ками переписывались постоянно, я их читал. Там интереснее было. Сериалы и шоу с домами под номерами отдыхали».

Понятно. Развлекался дух, как мог, а мне теперь что делать? Просить Индиса на экзамене читать мне вслух конспект? Как? Смотреть сквозь страницы закрытых тетрадей он не умел. Пробовал – у него не получилось. У меня конспект найдут и отберут, даже если я положу его открытым на колени и буду незаметно листать под партой. Мы уже проверяли всей группой. У Наливайченко был нюх на шпаргалки. Или острый слух на постороннее шуршание бумаги. В любом случае, когда Алла Александровна ловила кого-нибудь за руку, то выводила прочь из аудитории и разрешала вернуться только на пересдачу. Так я Тоне не помогу.

«Значит, пусть кто-то другой листает конспект в соседней аудитории, – подсказал дух».

Хорошая идея. Допустим, я Катьку попрошу. Но как мне ей сообщить тему вопроса? Смс-кой скинуть? Наливайченко не дура, она телефонами пользоваться запрещала. Если находила, то действовала по старой схеме. За руку, за дверь и неуд в табель. Незаметно сунуть записку для Катьки в карман первому, кто сдаст? А вдруг меня первой вызовут отвечать? Нет, не пойдет. В стену отстучать номер билета? Это ж как долбить нужно виртуозно, чтобы в соседнем помещении услышали, а препод, сидя рядом не обратила внимания?

«Если у меня перед глазами будет весь конспект, то помощь с перелистыванием не нужна», – гордо выдал дух совершенно гениальную мысль. Я аж в улыбке расплылась от удовольствия. Отксерить страницы конспекта так, чтобы текст был с одной стороны, разложить по пустым партам и Катюху оставить следить. А то вдруг зайдет кто-нибудь и конспекты выбросит? Индис сам увидит номер вопроса и найдет ответ в лекциях. Потрясающе! Все, я практически сдала! Можно звонить Тоне и договариваться на обмен.