Медиум для банкира (СИ) - Мор Дэлия - Страница 20

– Перемирие.

От прикосновения к его теплой коже у меня кровь по венам побежала быстрее. Сознание отключилось от музыки в кафе, негромких разговоров других посетителей и звона бокалов из бара. Я словно растворилась в ощущениях и думала только о том, какие у Конта большие и крепкие руки. Как нежно он сжимает мои пальцы. Вокруг уже не осталось ничего, кроме тишины и где-то в другой реальности мой несостоявшийся принц встал с дивана, чтобы поцеловать мне руку.

– Я рад, что мы договорились, – тихо сказал Конт, – а теперь предлагаю отметить знакомство бокалом вина.

Реальность вернулась взмахом руки официантки и бокалом красного. Второй такой же она поставила перед патрицием, а следом яркие салаты в тарелках с такими неправдоподобно широкими краями, что они напоминали перевернутую шляпу.

– Я не буду пить, – сразу предупредила я.

– Мы с вами не за рулем, – мягко возразил Конт, покручивая пальцами тонкую ножку бокала, – а для здоровья несколько глотков вина даже полезны. Оно улучшает кровь. Не бойтесь, Наталья Игоревна, если бы я хотел вас споить, то здесь стояла бы бутылка, а то и две. За знакомство?

«И все-таки он тебя спаивает, – бубнил Индис, – остерегись, Наташа. Ты уже в третий раз соглашаешься и делаешь, что он хочет. В кровать тоже безропотно пойдешь?»

Я еще терпела, но начинала раздражаться.

«Твоя паранойя может подождать один вечер? Я и так вся издергалась, еда в горло не полезет. Что ты заладил: «кровать, кровать?» Он что, по-твоему, прямо здесь меня соблазнять будет? На полу между столиками? Все, дай поесть спокойно!»

Назло духу я решительно взяла бокал и, чокнувшись с Контом, одним глотком чуть ли не половину выпила. Терпкий напиток с кислинкой и ароматом фруктов не обжигал, как крепкий алкоголь, а мягко разносил тепло по телу. Иначе зазвучала музыка. Теплее и уютнее. А глядя на салат снова проснулся зверский аппетит. Ломтики копченого цыпленка с половинками свежих помидоров Черри пошли на ура. Сладкий соус только разжигал интерес, а распробовав оранжевый ломтик, я замерла, прикрыв глаза. По консистенции, как консервированный персик, но вкус совсем другой. Экзотический. Даже сравнить не с чем.

– Что это? – выпалила я вслух, наплевав как глупо буду выглядеть, окажись диковинка грушей из компота.

– Что именно?

Конт уже доел салат и теперь с любопытством смотрел на меня. Не соврал, что голоден.

– Вот, – отыскала я в ворохе листьев салата еще один ломтик и вилкой выдвинула его на край тарелки.

– Манго, – кивнул Конт и у него глаза заблестели. От выпитого вина, а может от воспоминаний о стране на побережье средиземного моря, – очень спелый, кстати. В магазинах такого почти не найти. Чтобы фрукт не испортился в дороге, его срывают зеленым. Дорогой он спеет, но медленно. Снаружи оранжевый, а внутри еще твердый, как мыло. И безвкусный. Я пару раз уже обманулся.

Мне обманываться не светило. Представить страшно, сколько манго стоил в магазине и где его вообще искать? Хотя можно с девчонками взять одну штуку на новый год. Копченый цыпленок – не проблема, остальное тоже. Замутим в общаге настоящий итальянский салат.

Пока я мечтала, пустую тарелку забрали, и поставили передо мной карбонару, обещанную Контом. Широкая лапша в сливочном соусе с ломтиками жареного бекона и копчеными колбасками, украшенная зеленью. Только что приготовленная. Невероятно сочная и тающая во рту.

– Паста, – мурлыкнула я и снова покраснела, поймав довольный взгляд Конта. – Макароны ведь с мясом, а вкусно.

Патриций деловито накрутил длинную макаронину на вилку и подцепил кусочек бекона. Ел он очень интеллигентно. Наверное, долго учился или смотрел на тех, кто каждый день ходит в роскошные рестораны.

– Я потому и люблю итальянскую кухню, что здесь все просто, – заговорил Конт. – Паста – макароны с мясом, кальцоне – пирожки, равиоли – пельмени или вареники, только квадратные. Видов равиоли существует, наверное, сотни. Я думал, все перепробую, но сдался на третьем десятке. Ходил вечерами из одного кафе в другое. После развода много свободного времени появилось, а дома было сидеть тоскливо.

Буднично ведь сказал, но мне не по себе стало. Грозный патриций, член правления банка и вдруг такая история человеческая. Никогда не думала, что мужчины тоже тяжело переживают развод. Всегда казалось, что максимум раз напьются, а потом с воплем «Свобода!» бросаются к друзьям, клубам, рыбалкам, охотам и другим женщинам.

«Так он и бросился, – встрял Индис. – Нарисовала тут в воображении безутешного страдальца. Как же. Всех баб Италии перепортил, сюда приехал. Думаешь, он случайно про развод ляпнул? Нет, он специально сказал! Мужики так намекают, что свободны и готовы для новых постельных подвигов!»

Я чуть пастой не поперхнулась. Два раза кашлянула и схватилась за бокал с вином. Кто ж так орет под руку?

«Угомонись, пожалуйста, – мысленно простонала я, – Будь у меня призрачная лопата, клянусь, огрела бы тебя по призрачному хребту! Ты хуже чертика из табакерки. Предупреждай в следующий раз хотя бы.»

Дух сердито засопел, а я наколола на вилку кругляши копченых колбасок. В разводе, значит, патриций. Ладно, теперь меня хотя бы угрызения совести не будут мучать, что я сижу в кафе с чужим мужем. А еще пропадала стена, выстроенная на его женатости. Досадно пропадала. Сразу вспоминалось тепло ладоней, целомудренный поцелуй . Черт, надо остановиться. Развод не делал Конта свободным навсегда. И робкая надежда вернуть стену оставалась.

– Стоило жениться во второй раз, Сергей Геннадьевич, – хмуро сказала я, – тогда равиоли вы бы пробовали дома.

– Нет, спасибо, – усмехнулся Конт, – мне и первого раза хватило. Пока больше не хочется.

Патриций выпрямился, будто вместо пасты жердь от забора проглотил. Женитьба – еще один больной мозоль? Нет, скорее развод. У богачей обычно с этим серьезные проблемы. Не однушку в хрущевке делить приходится. Бывшие жены пол бизнеса норовят оттяпать. А я все гадала, какая неведомая сила выгнала его из Италии в наше захолустье? Неужели супруга без штанов оставила? Та блондинка со взглядом хищницы могла. Запросто.

– А какое у вас любимое блюдо? – сменил тему Конт.

– Хм, так сразу и не скажешь.

Я задумалась, перебирая в памяти рецепты. Мама плохо готовила. Для неё борщ и жареная картошка были вершинами кулинарного мастерства. Пельмени сейчас за блюдо не считались, а признаваться Конту, что я последнее время питалась в основном фастфудом, не хотелось.

– Грибной суп, – наконец, сказала я. – В общаге не до высокой кухни. Пачка замороженных шампиньонов, картошка, лук, морковь и сметану потом в тарелку. Все.

– Сметана. Шампиньоны, – лукаво улыбнулся патриций. – Хорошо нынче живут студенты экономического. Моим любимым блюдом в общаге был суп из-под яиц.

Слова «общага» и «банкир» вообще плохо смотрелись вместе. Я, хоть убивайте, не представляла Конта в трико и майке-алкоголичке на общей кухне, цербером охраняющего кастрюлю с готовящейся едой.

– Суп из яиц? – переспросила я. – Это когда в кипяток разбивают яйцо, быстро перемешивают и получается белая паутинка в бульоне?

– Нет, – окончательно развеселился банкир. – Суп не из яиц, а из-под яиц, Наталья Игоревна. Это когда занимаешь у соседей два яйца, варишь их положенные десять минут, солишь, перчишь. А затем вытаскиваешь яйца, потому что их надо вернуть, а сам быстро выпиваешь воду, пока желудок не догадался, как жестоко его обманули.

Расхохоталась я на все кафе и едва успела закрыться рукой. На нас тотчас обернулись другие гости, но быстро потеряли интерес. А мне уже было легко и здорово.

– Вы сочиняете, Сергей Геннадьевич. Ну, признайтесь!

– Разве что чуть-чуть, – наигранно опустил глаза банкир.

Но мне хотелось правды, хоть и выдумка была хороша.

– Сильно сочиняете, – поправила я, не переставая улыбаться. – Вы – сын богатого и влиятельного отца, я читала в интернете. Вряд ли такой папа разрешил бы своему наследнику голодать в общежитии.