Блестящий шанс - Лейси Эд - Страница 20

Мне полегчало. точно я добился каких-то впечатляющих результатов. Но оставалась ещё одна болтающаяся ниточка, которую следовало к чему-то привязать.

- Ужасное зрелище, - произнес я, - лысая голова Томаса раскроена как вишневый пирог, все в его комнатах перевернуто вверх дном.

Бобби ни слова не сказала и вытерла глаза рукавом. Ладно, я сморозил глупость, я её не подловил на этой невинной неточности. И тогда я решил действовать напролом.

- Когда в последний раз вы видели Томаса?

= Я никогда его в глаза не видела. - Она взглянула на меня. - Вы с ума сошли, Туи, сначала хотели во всем обвинить Кей, теперь меня?

- Послушайте, всего четыре человека знали о том, что Кей меня наняла Кей, я, этот Б.Х. и вы.

- Господи ты Боже мой, да я весь вечер просидела дома. Вы и сами это знаете - вы же мне звонили утром, потом час назад. После вашего второго звонка я приняла снотворное.

Меня эти слова вполне убедили, даже при том, что они не показались мне такими уж неопровержимыми. Я просто не представлял себе, как Бобби хладнокровно убивает человека клещами.

- Ладно, Бобби, поймите, мне надо учесть все возможные варианты. Кей говорила, что у телекомпании на Томаса есть полное досье. Она никогда не рассказывала вам каких-то подробностей?

- Что-то рассказывала - про изнасилование. Меня такие омерзительные детали не интересовали. У неё в столе лежат какие-то папки. Кей часто работает вечерами.

Я двинулся за Бобби в спальню, к письменному столу овальной формы у окна. Рядом со столом на шкафчике для бумаг стояла пишущая машинка. Она выдвинула один ящик, порылась в нем и протянула мне довольно-таки толстенькую папку с наклеенной на ней бумажкой "Татт-Томас".

Досье было составлено умело - имена, даты, записи интервью и даже несколько фотографий. Я вынул бумаги, свернул в трубочку и засунул в карман пальто. Я был почти на верху блаженства - с таким материалом уже можно было работать. И перво-наперво мне следовало как можно быстрее попасть в его родной город - Бингстон, штат Огайо. Что само по себе меня даже прельщало: мне опасно было оставаться в Нью-Йорке.

- Я ухожу. Бобби, я могу вам довериться? Вы будете звонить в полицию после моего ухода?

- Нет, конечно.

- На карту поставлена моя жизнь, как бы мелодраматично это ни звучало. Мне нужно время. Как вы считаете, вам удастся убедить Кей и её телевизионных начальников несколько дней скрывать факт смерти Томаса?

- Кей поступит так, как ей скажут на "Сентрал". Но насколько я знаю телевизионную кухню, они ужасно боятся скандалов и не станут поднимать шум, если только их к этому не вынудят. Туссейнт, мне ужасно жаль. что вы замешаны в этом преступлении. Я и правда не верю, что вы могли бы убить человека.

- Спасибо. - Мы подошли к двери.

- Я могу вам чем-то помочь?

Я хотел попросить её дать мне взаймы, но так и не решился.

- Барбара, если все сорвется, то есть, я хочу сказать, если меня поймают, то давайте придерживаться такой версии: я пришел сюда разведать обстановку и выкрал это досье, пока вы выходили в уборную. Так вы останетесь в стороне. Вы можете сделать для меня только одно - найдите Кей и попросите её держать язык за зубами. - Я подумал, что неплохо бы на всякий случай обезопасить себя. - Я никуда не уеду из города, буду скрываться, поэтому скажите Кей, чтобы она меня не искала.

У двери она схватила меня за руку и снова заплакала:

- Удачи вам, Туссейнт. Храни вас Господь.

Я трясся от страха, когда спускался в лифте и потом, когда вышел на пустую улицу. Потом, вдруг рассмеявшись, смело пошел к Третьей авеню и стал там ждать автобуса. Я, можно сказать, пока был в безопасности. Полиция будет искать негра. А для белых мы все на одно лицо, это и было моей маскировкой. Если бы не мой рост и сложение - я соответствовал обычному типу "здоровенного негра", которого в газетах вечно обвиняют во всех смертных грехах, - мне ничего не грозило. Правда, тот полицейский уже, конечно, дал описание мое одежды.

В автобусе я внимательно прочитал досье, отмечая в своей записной книжке факты, показавшиеся мне важными. Я решил не подвергать себя риску и не возвращаться домой. В кармане у меня лежало всего тридцать восемь долларов. Мне позарез нужны были бабки, но вряд ли у Олли ещё остались те деньги, которые я оставил ему в счет квартплаты. Я вышел на Сто сорок девятой улице и направился к Риверсайд-драйву.

Мне пришлось четыре раза позвонить в дверь Сивилле, прежде чем она открыла. На ней была прозрачная ночная рубашка.

- Туи, ты в своем уме? - недовольно спросила она. Еще только... Боже, да ведь сейчас три часа утра! Я же сказала, что мне рано вставать...

- Дорогая, у меня большие неприятности. Я тебе ничего не могу рассказывать - лучше будет, если ты ничего не будешь знать. Но мне надо срочно выехать в Чикаго и мне нужны деньги.

- Неприятности? С этой девчонкой с Мэдисон-авеню?

- Дорогая, ничего не спрашивай. Она тут не при чем. Сивилла, мне нужно срочно на самолет. Сколько ты мне можешь одолжить?

Она уже окончательно проснулась.

- У меня есть твои восемьдесят пять.

- А еще?

Она пошла к комоду и вытащила кошелек. Двигалась она как сомнамбула.

- Так и знала, что не стоило брать у тебя эти деньги. Вот, у меня есть ещё семь, восемь... девять долларов. Итого девяносто четыре. Когда ты вернешь?

- Скоро. А теперь милая, если сюда придет полиция...

Ее глаза расширились.

- Поли-иция? Туи, что за неприятности у тебя такие?

- Не спрашивай. И ради всеобщего блага, не говори никому обо мне - ты ничего не знаешь. А если полиция будет тебя спрашивать, скажи им правду. Я занял немного денег и уехал в Чикаго, а оттуда в Канаду. А теперь мне пора бежать. Пока, малышка!

- Но... Туи Мур, не забудь, ты мне должен девяносто четыре доллара!

- Об этом не беспокойся. - Я послал ей воздушный поцелуй и направился к своему "ягуару".

Я миновал мост Джорджа Вашингтона, в глубине души ожидая наскочить на полицейский кордон. На первой же заправочной станции я наполнил оба бака бензином, добавил масла, залил воды в радиатор, купил карты автомобильных дорог. Я понимал, что мой "ягуар" бросается в глаза, что служащий бензоколонки его сразу вспомнит. Но я ничего не мог поделать с этим, разве что угнать машину или свинтить где-то другие номера.

Но как угнать машину, я не знал. Снять номера с запаркованной тачки дело нехитрое - но я из-за этого мог вляпаться в историю: если меня вдруг остановят за проезд на красный свет или попросят предъявить права, тут-то я и попадусь. Самое лучшее было оставаться своем "ягуаре". У меня в запасе ещё было немного времени: полиция потратит день на установление личности Томаса, а обо мне не будет ничего знать ещё пару дней. А уж через три-то дня я буду не я, если не найду хоть какую-то верную зацепку. Жаль только, что моих денег хватит всего на неделю.

В двадцать минут пятого утра я уже выезжал из Нью-Джерси и мчался по направлению к Пенсильвании и дальше к Огайо. Я вел очень осторожно, стараясь не превышать положенную скорость, и "ягуар" ровно бежал по шоссе в кромешной тьме, а я размышлял, долго ли мне ещё крутить руль. Я включил радио, но сообщение об убийстве ещё не попало в ночные новости. Я чувствовал себя вполне уверенно, хотя время от времени в душу закрадывалось подленькое ощущение, что никакой я не детектив, а просто спасаюсь бегством.

Потом я заехал на бензоколонку пополнить бак, после чего свернул на пустынный проселок и вышел размять затекшие ноги. Занималось холодное солнечное утро, и было приятно пройтись по траве и земле, вдохнуть полные легкие свежего сельского воздуха.

Я просидел за рулем до полудня. Потом остановился у придорожного ресторанчика. Перед зданием стояло несколько трейлеров, и я решил, что поем на славу. За прилавком стояла лунноликая тетка с растрепанными седыми волосами и обслуживала водителей. Как только я взгромоздился на табурет, эта старая стерва завизжала: