Когда тают льды. Песнь о Сибранде (СИ) - Погожева Ольга Олеговна - Страница 96

Да; люди стали свидетелями альдского вероломства. Возможно, удастся нам предотвратить братские распри между Стонгардом и Сикирией перед общей военной угрозой. Но перевеса в грядущей и неизбежной войне у нас не появилось тоже: с таким трудом и такой ценой добытые сердца стихий развеялись вместе с Тёмным амулетом. И достать новые окажется ох как непросто…

Дейруин же возвращался не просто с пустыми руками – он возвращался один, как трус, не оправдав оказанное ему доверие. Впрочем, не в первый раз Аркуэнону выворачиваться из скользких ситуаций: жалость к серокожему пропала бесследно. Когда-то Деметра говорила, что не причинит вреда своему жениху, и утверждала, что и он, что бы ни случилось, не тронет её. Что ж, меня с альдом не связывали столь нежные отношения – но он сковал мне руки, не позволив нам с Люсьеном упасть в портал. Воистину, бывают случаи, когда ты обязан кому-то жизнью, и ненавидишь его за это всей душой.

Прости, Витольд. Не могу я выполнить твой последний приказ…

– Ты теперь свободен, Арк, – не слушая, проронила Деметра. – Я возвращаю тебе слово, а ты верни мне моё.

Дейруин протянул и тут же опустил руку. Безвольно кивнул.

– Я не стану вредить тебе, – глухо проговорил он. – Никогда. Я… всегда уважал и ценил тебя…

– Но не любил. Да, Арк. Я тоже. Прощай.

Я провернулся, плечом закрывая Люсьена от взметнувшегося в воздух пепла, когда воздух рядом с Деметрой замерцал, отбрасывая зелёные блики на выжженную долину. Страшную силу хранят в себе маги седьмого круга! И, видимо, госпожа Иннара знала, чего стоит подобная мощь, если до сих пор ни разу не воспользовалась ею.

Дейруин коротко обернулся перед тем, как шагнуть в портал. Он не заметил, как далеко, почти у горной тропы, за ним наблюдает верный телохранитель. Я видел, как Брейгорн вздрогнул всем телом, подавшись следом за хозяином, но тут же бессильно опустился обратно в пепел – в тот самый миг, когда в долину влетел одинокий всадник. На удивление живучей оказалась прекрасная Эллаэнис! Где только пряталась всё это время? Полный горести, отчаяния и ярости вскрик услышал, пожалуй, один только я. Девушка спрыгнула из седла, пробежала несколько шагов и, споткнувшись о невидимый среди пепла камень, упала на колени рядом с Брейгорном.

А затем со стороны горной тропы раздались голоса и цокот копыт, и я отвернулся. Тело молодого брутта уже совсем заледенело: серое небо закрыли тяжёлые тучи, и нас уже касались первые хлопья пушистого, невесомого снега. Они ложились на мёртвое лицо, оседали в смоляных прядях, укрывали щегольский сикирийский плащ.

В тот миг я понял, что не хочу больше крепкой дружбы и верных друзей. Видит Дух, хватило. Тропы с боевыми товарищами из легиона давно разошлись: кто-то погиб в бою, кто-то осел на окраинах Империи, а некоторые изменились настолько, что я перестал их узнавать. Вот, пожалуй, как Витольд, с которым пришлось заново строить отношения: что из этого получится, один Дух знает. Кто ещё? Ах, да. Этого, которого держу в руках, я убил сам.

– Сибранд…

Я вскинул голову и тут же вздрогнул, подаваясь навстречу колдунье. Сердце сжалось от боли: госпожа Иннара сейчас почти не отличалась от Люсьена. Та же серая кожа, те же синие губы. Синяк на скуле – видимо, подарок из обсерватории. Рассечённый лоб – яркая кровавая полоса на белом лице. Чуть заплывший из-за подбитой скулы глаз.

Деметра опустилась со мной рядом, прислонилась виском к плечу. Переложила голову Люсьена себе на колени, бездумно отводя смоляные пряди с открытого лица. Провела ладонью, закрывая мёртвые глаза, смахнула осевшие на ресницах снежинки.

Рука моя наконец освободилась, и я жадно ухватился за узкие плечи бруттской колдуньи, только теперь с облегчением понимая: жива! Исчез жуткий колдовской свет из ореховых глаз, разгоралась теплом розовеющая кожа. Жива!..

Целительным бальзамом влилась в меня эта мысль. Мир пошатнулся, но не рухнул. Деметра жива! Значит… значит, и я – тоже.

Кажется, затем я судорожно целовал спутанные седые пряди, гладил дрожащей ладонью избитое, распухшее лицо, и всё хватался то за неё, то за уже совсем ледяного брутта…

…Витольд говорил, нас потом так и нашли – втроём, полузасыпанных снегом, и почти бездыханных. Люсьена схоронили по стонгардскому обычаю, чуть поодаль от братской могилы, за что я был легату благодарен: так я сумел его найти позже. Нас с Деметрой, по словам бывшего соратника, едва отцепили друг от друга: оба едва не заледенели до смерти. Я изошёл кровью, колдунья растеряла запас не только магических, но и жизненных сил, борясь с самим Тёмным. Без её помощи – разве сумел бы я нанести свой удар? Разве закрылся бы проклятый портал?

Чудом казалось то, что госпожа Иннара всё же успела в долину к началу поединка: позже Грег рассказал, что колдунья пришла в себя едва ли не тотчас, как я покинул главную башню. Задержали мертвецы: Деметра усыпила всех прежде, чем оставить гильдию, чем очень помогла оставшимся в живых.

К сожалению, я очнулся раньше, чем госпожа Иннара, так что держать ответ перед Витольдом пришлось всё-таки мне. Легат, конечно, не обрадовался вести о том, что Дейруин ушёл. Я покривил душой, слегка изменив формулировку ответа – так, чтобы светлейший не понял, кто именно открыл портал для беглеца. Витольд, впрочем, ругался только для порядка: сам понимал, что сработать лучше в тех условиях не получилось бы ни у него, ни у лучших бойцов легиона.

– Ладно, – закончив выговор, подвёл черту легат. – Ещё посмотрим, кто кого. Уходя, Дейруин оставил нам два подарка. Завернём и доставим в лучшем виде…

В ответ на мой непонимающий взгляд бывший соратник усмехнулся.

– Брейгорн и Эллаэнис. Знакомы имена?

Я повёл перебинтованным плечом, ощущая, как предостерегающе стрельнуло в боку: лекари трудились над моими ранами не один день, но шевелиться по-прежнему не хотелось.

– Мало у нас других пленников? – глухо поинтересовался я.

Витольд, сидевший у моей постели, встал и махнул рукой.

– Чуть больше сообразительности бы тебе, иммун! Поверь моему опыту: нет врага страшнее, чем отверженная женщина! И нет ей помощника лучшего, чем преданный друг!

Заметив мой полный сомнений взгляд, легат снова сел и прищурился.

– А ты не расслабляйся, – заговорил бывший соратник, и сердце у меня снова упало. – Раз живой, то ещё послужишь легиону. Слушай…

Я резко сел, тотчас скривившись от боли, но в перевязь легату вцепился крепко. Витольд от неожиданности даже отстраниться не успел – подался вперёд, как только я притянул его к себе и выдохнул рваные слова едва ли не с ненавистью:

– Пусти… меня… домой!..

В ответ легат лишь рассмеялся, с трудом вывернувшись из мёртвой хватки. Поправил надорванную перевязь, встал, предусмотрительно шагнув назад. Мерзавец, да я тебя и там достану!

– Ты же не дослушал! – почти весело фыркнул Витольд, на миг напомнив себя прежнего, того, кому я когда-то доверял. – Поверь, тебе понравится!

И снова расхохотался, глядя в моё       перекошенное от ярости лицо.

…Весна в этом году пришла ранняя, с непривычно ярким солнцем, бурлящими потоками талого снега, опасно хрупким льдом у пробуждавшейся реки, изобилием дичи и оголодавших хищников в лесах. Ещё немного – выглянет из-под белого настила первая зелень, распустятся пышные бутоны рацаэнны, и наполнится округ славного города Ло-Хельма жизнью и радостными голосами уставшей за зиму ребятни.

Я встречал новый рассвет в горах, где мои разведчики наткнулись на целый выводок крылатых ящеров. Большинство оказались ещё детёнышами – толком и летать не научились – зато охраняли потомство матёрые родители, явно промышлявшие в наших краях не первый десяток лет.

– Семеро, – выдохнул Дагборн, выглядывая у меня из-за спины. – Неплохой улов. А вот и старшее поколение…

«Старшее поколение» тем временем нас учуяло: с рёвом и криками закружились в воздухе, охраняя вход в пещеру с детёнышами.

– Я пригну их к земле, – одними губами вытолкнул я, и помощник мгновенно умолк, – вы вяжите.