Зима[лето] том 1 (СИ) - Колоскова Елена Леонидовна - Страница 67

Скандал с подружкой покойного — Ольгой Летковой, которая посмела заявить на родителей, которые — та-дам! — были в самом начале подозреваемыми в деле Большакова. Борис Летков в тот же период проиграл строительный тендер, не выдержав конкуренции с Большаковым, что посчитали мотивом для убийства. Дело рассыпалось, хотя рабочая версия так и осталась. Парень, по мнению следствия, стал случайной жертвой вместо отца.

«Они его убили», — сказала Ольга. — «Думаю, это Изабелла. Все из-за нее».

Она знала больше ментов, но никто не стал ее слушать.

Копия аттестата в деле, почему-то выдан дубликат без оригинала. Задним числом. И приписка аккуратным почерком Крагина на полях: «Купила аттестат? Табель не достать за давностью лет».

Мирослав сомневался. Ольга умная, начитанная женщина, закончила элитную гимназию, знает несколько иностранных языков. Не может быть! Или может? Судя по всему, год у нее выдался тяжелый, и она могла забросить учебу.

Про ребенка непонятно только.

От кого он вообще? От Ибрагимова, как он предполагал с самого начала, или от того молокососа, по которому Ольга так убивалась? Любила, значит, парня. Столько лет на кладбище к нему ходила.

Один листочек был про Большакова-старшего, который… имел долю в ЧОПе, где работала Ольга Леткова. Вот это поворот! Он что, взял шефство над девушкой, по вине которой откинул ласты его сынок? Или просто следил? Присматривал, так сказать. И опять приписка начальника службы безопасности, что охрана опознала на фото мужчину с кладбища, с которым беседовала Ольга.

В общем, вопросы множились.

В папке входящих, которые подсунула секретарша, лежало приглашение в галерею «Крылья фантазии» Изабеллы Летковой. Благотворительный аукцион, где желающие могут приобрести свои фото, сделанные в спортклубе. Вот, значит, как… Теща хотела их видеть и нашла повод.

Захочет ли Ольга?

Ольга навестила соседку. Она снова шла от ворот в больничный комплекс и вспоминала, как ее после обсервации выпнули в общую палату гинекологии. В роддом через дорогу таких не отправляли.

Она была домашней девочкой, не знала, как это бывает. Боль, страх, желание умереть… Понимание, что ничего хорошего больше не будет. Полная безнадега и апатия.

Девяносто седьмой год. Все переполнено. Туалет на этаже для всех, душа нет. Пять коек в палате и шестая — диванчик, наверно, из ординаторской. Спать страшно, тараканы хотят толпами… Лекарства у всех свои, шприцы тоже. Ее врачи пожалели, выделили антибиотики. От казенного гентамицина у нее было осложнение на слух.

Потом к ней пыталась прорваться Изабелла, которая ее отыскала. Ольга тогда еще ничего не знала и считала, что это ее мать. Она не понимала, как та могла избавиться от родного внука. Наврала про обычный осмотр, и в частной клинике ей без предупреждения что-то вкололи. Девушка почуяла неладное и сбежала. Очнулась уже в больнице.

Врачи пошли на принцип и не пустили Изабеллу, но она передала лекарства. И этого девушка тоже тогда не знала, а если бы знала, умерла бы, но не приняла ничего из ее рук.

Изабелла хотела, чтобы Ольгу перевели в столичную больницу. Зав гинекологией, тетка тертая и упертая, снова пошла на принцип, чтобы не портить галочки успеваемости, и отказалась переводить. Это целая история. Чтобы районные врачи признались, что не смогли? Да никогда!

А что, если умрет? Гражданка, вы поймите, как все серьезно. Там кровопотеря и осложнения. Какой, к черту, дневной стационар? Вы с ума там все посходили? Пока не вылечим, не выпишем вашу дочь. Ах, жаловаться будете? Жа-луй-тесь!!! Но пациентка останется здесь.

И за это Ольга тоже была благодарна этой женщине, которой было неважно, кто такие Летковы и сколько у них денег и власти. Наверное, доктор давно уже уволилась на пенсию. Все теперь тут по-другому. Новый ремонт, разрухи больше нет, и врачи все сменились. Но память осталась.

Как и страстное стремление выжить всем назло. Природа — мудрая сволочь.

Ольга постояла недолго возле здания и пошла дальше по аллее, чтобы не заставлять Миру Загитовну ждать.

— Подержите, пожалуйста, — сунула женщина охраннику поводок и вошла внутрь.

Ольга выбросила увядшие цветы, оставшиеся с прошлого посещения, сменила воду и поставила свежий букет в вазу на подоконнике. Потом отчиталась перед соседкой о том, чем был занят пекинес, благоразумно умолчав о загубленном водяном матрасе.

— Мы еще ездили на ипподром, там Чарли подружился с пуделем, — показала она совместное фото собак на смартфоне.

— Ай, молодцы, — похвалила пожилая женщина. — Времени даром не теряете. Спасибо, милая.

— Не за что!

— Значит, не надоел пока мой дружок?

— Что вы! — всплеснула руками Ольга. — Мне только в радость.

— Это хорошо, — вздохнула старушка.

Мира Загитовна крепилась, но выглядела неважно. Встать с постели она все еще не могла. Она попросила воды. Ольга отошла в коридор к кулеру, а когда вернулась со стаканом, то подумала, что женщина просто спит. Только какой-то датчик тревожно пищал.

— Мира Загитовна! — тронула посетительница руку больной. — Вы как?

Ольга распахнула дверь в палату:

— Эй, кто-нибудь!!!

Накатило ощущение непоправимой потери. Внутрь влетела медсестра с поста, потом санитары. Ольгу попросили выйти. Все забегали, засуетились, выкатили пациентку на каталке и повезли в реанимацию.

— Господи, ужас какой.

Ольга достала из сумочки одноразовый платок и промокнула пот со лба. Ей было не по себе. Она уже семь лет знала соседку и как-то сроднилась с ней. Теперь она, возможно, наблюдала ее уход из жизни.

Впрочем, доктор скоро порадовал. Сердце запустили, аппарат искусственной вентиляции легких подключили. Возможно, «ваша бабушка» скоро выкарабкается. Так и сказал. Ольга не стала поправлять врача.

— Доктор, а сколько она пробудет в больнице?

— Не берусь судить, — развел он руками. — Сколько потребуется. Палата платная.

Вот так. Все равны, но одни животные равнее других. Деньги решают все. Будь это женщина с улицы и с обычным полисом, неизвестно, чем бы все кончилось.

— Держите меня в курсе, — дала ему Ольга свой телефон, вырвав листок из блокнота. — Звоните в любое время дня и ночи.

Оставаться дальше не имело смысла. Все равно посетителей к больной не пускали.

Ольга еще собиралась в баню с подругой. Надо было обсудить с Надей приготовления к новоселью. Мирослав и его друзья, вроде, люди простые. «Фурляля с лапиздронами» в меню и официанты не понадобятся. Посидят просто, по-домашнему.

Она ехала домой и думала, что будет завтра. Выходит из отпуска ее бывший начальник. Николаев будет о-о-чень удивлен, что в его отсутствие пресс-секретаря «ушли». Ольга решала, ждать звонка или позвонить первой. Ладно, сообразим по ходу действия.

О! Уже приехали.

К хорошему быстро привыкаешь. Например, к личному водителю, который тебя везде катает. Так она скоро разучится ездить на машине.

— Все в порядке? — спросил Брилев, заметив, что хозяйка помедлила, прежде чем открыть дверцу автомобиля.

— Да.

Он, как и хозяин утром, решил, что Ольга врет. Ничего не в порядке. Из банка вышла бледная, из больницы спустя час хмурая и задумчивая. Слишком долго для обычного посещения. Он с напарником уже хотел идти ее искать.

Что-то происходило, и охранника это беспокоило.

— Ой, жара, — перевернулась на спину Ольга и поправила тюрбан на голове. — Вообще…

— Ты чего? — спросила Надежда.

Обычно это она выскакивала первой, а сегодня вдруг подруга начала жаловаться, хотя всегда хорошо переносила сухой жар.

— Все, я пошла. Скраб тебе оставлю, не переживай, — бросила Ольга и ретировалась.

На массаж она сегодня так и не сходила, зато устроила себе «тихий час» до бани. Это все муж виноват! Полуночничали, а потом рано поднялись. Про то, что сама его дождалась и соблазнила, женщина старалась не вспоминать. А то опять нахлынет знакомое томление. Не вовремя.