Испытание вечностью - Храмов Виталий Иванович - Страница 39

— Притащил? Это тут и было. Только в подвале. Представляешь, что было бы, если бы это — сработало.

— Это эту вещь вы назвали «ядрён-батон»?

— Ага.

— И это — ваше изделие. Наши — такого ещё не умеют. У нас — не в каждый самолёт влезет. А у вас есть и ядерные заряды для обычных пушек.

Маугли наклонился к Полу:

— Никому не говори, но этих зарядов было несколько штук. Для вашего устрашения. Как у вас говорят — пиар-акция. Никто не собирался их применять. Какая дальность орудия? А? Бить ими, чтобы самих радиацией накрыло? Ищи дураков! Один из зарядов — вот он.

— Это значит, что можно найти, откуда наши его взяли.

— Или это были наши. Но, это — не важно. Номера они сбили, но забыли, что каждый компонент имеет свой номер. Побоялись разбирать. А то будет, как с твоим проигрывателем.

— И это вы знаете!

— А то! Нас, в Ордене Достоинства — не настолько много, чтобы кого-то потерять. А ты ещё — постоянно привлекаешь к себе наше внимание своей деятельностью, постоянно наступаешь на хвост.

— Всматриваясь в бездну, однажды ощутишь её взгляд, — усмехнулся Пол, — А вы — не боитесь ЭТО разбирать?

— У нас есть Дядя Фёдор! Разберёт и соберёт — будет лучше, чем было.

— А дальше?

— Они все умрут, — пожал плечами Маугли, — применять бомбу в центре города — терроризм. С террористами у нас разговор — короткий. Применять ТАКУЮ бомбу — это античеловечно. Они все умрут. Не взирая — на лица и статус. О, вот и Батя!

На сцену вышел высокий человек довольно плотного телосложения, одетый со свойственной Медведю — экстравагантностью. Пол опять ощутил тот самый мандраж.

— Так вы — знакомы! — усмехнулся Маугли, зажимая ядерный ранец коленями.

— Было дело.

— Я вспомнил! Описание обстоятельств твоего награждения — вспомнил. Пожалуй, Маша — погорячилась. «Даже не оцарапает». Турбо-Берсерк! Ха-ха! Вечером подколю её. Ты и меня бы сломал, если тебя — разозлить.

— А где она? — Пол осмотрел зал. Ему были неприятны указания на то безумие, что овладело им на поле боя.

— Не ищи. Как, по-вашему? А, шопинг!

— Неужели она сможет найти здесь что-то, чего нет в Гвардейске?

— Нет, не сможет. Но, и Гвардейск для нас — закрыт. Нас же нет — забыл? Мы — в сумраке бытия. Или небытия. Ничего она не найдёт. Придёт — довольная, как сытый бегемот. И гордая, что ничего стоящего не нашла. Гордая, что самое лучшее в мире — только русскими руками может быть изготовлено, и уже у неё есть. Но, все деньги — всё одно потратит.

— Ты сказал взаимоисключающие вещи.

— Женщины, — пожал плечами Маугли, — постигая женщину — постигаешь Вселенную.

— Здравствуйте, — прогремело на весь зал. Голос Медведя.

Пол и Маугли притихли, слушая. Виктор Иванович Кузьмин проводил презентацию нескольких новых фильмов, выпущенных его творческими объединениями, а так же целой серии книг его издательств. Одна из серий называлась — «Сталкер» и была посвящена фантазиям на тему Аномальной Зоны, что «украла» у СССР довольно большой кусок плодоносных Украинских земель. Ни одна из них не была его авторства, но и так ясно, что тиражи разойдутся по поступлению их в книжные магазины. Цены на книги с лапой медведя на корешке были на 10–20 % выше стоимости книг подобного качества печати, но содержимым своим держали читателей за глаза от корки до корки.

А потом посыпались вопросы. Опять те же, опять, по сотому кругу. Про вероисповедание, про идеологию, опять спрашивают, почему Медведь — не коммунист. За что убил Сталина? Медведь опять отвечает — с сарказмом и иронией. Иногда — на грани приличия.

Пол тоже протянул руку, но Маугли тихо ему сказал:

— Готов ли ты своим вопросом разорить миллионы человек?

И Пол опустил руку.

— Приглашаю тебя сегодня посидеть где-нибудь. Заведение — на твой выбор. Там и задашь свои вопросы.

— Медведю?

— Во-во! Я тебе ещё губозакаточный станок подарю! Мне задашь свои вопросы. Тебе этого — будет достато… Ща чё-то будет! Батя — не упустит момент приколоться!

А было вот что. Вопрошающий представился музыкальным критиком и задал вполне закономерный вопрос, о том, что все песни за авторством Кузьмина имеют разную стилистику и так сильно отличаются друг от друга, что даже не критику ясно, что это плод труда не одного человека, а как минимум — нескольких. То же относилось и к книгам Медведя. Хотя, все уже давно решили, что имя Кузьмина — просто торговый бренд, а его творчество — плод компиляции труда множества людей. Последнее время Кузьмин и не выпускает книг за своим авторством. Только медвежья лапа стоит — чем не ответ на вопрос? Но — вопрос был задан. И Кузьмин ответил на него так:

— Я — люблю музыку. Она — всегда со мной. Всегда в моей голове звучит. Музыка. Или песня. Вам не говорили, что я страдаю шизофренией? Просто одни шизики слышат «голоса», а я — песни. И сейчас — тоже в моей голове — песня. Хм! Эта песня заодно ответит и на вопросы некоторых, сидящих в зале. Сейчас вы станете тоже немного шизиками — я поделюсь с вами моей бедой. Моей болезнью.

В зале зазвучала довольно энергичная музыка. Мужские голоса, ни один из которых не был похож на голос Кузьмина, пели:

Маугли улыбался. Ему — понравилось. И песня ему была знакома — губы его чуть шевелились, как подпевал. Только пели — на русском. А в зале русским владели — немногие.

— Это правда? — спросил его Пол, наклонившись к самой голове — музыка звучала громко.

— Ты про музыку?

— Я про шизофрению.

Маугли пожал плечами:

— Я думаю, что Батя уже сам не знает, где правда, а где — выдумка. Его как летом 41-го — бомбой шандарахнуло — так и чудит. То песняки давит, то пророчества сыпет, то с призраками разговаривает. То просто — заговаривается.

— Обман в обмане, — кивнул Пол, — А на самом деле? Он — из будущего?

— Что из всего этого, накрученного — правда? — опять пожал плечами Маугли, — А что — ещё один, сильно затянувшийся, розыгрыш? Мне, вот, тоже интересно — сам-то он помнит правду?

— А этот его фантастический скафандр? Я — видел его в действии. Такого уровня технологий и вам не достичь!

— Его он стырил у Ананербэ. И вам — лучше знать. Ваши же протеже.

Пол споткнулся на слове «стырил» и только потом до него дошло про полумистическую структуру нацистов:

— Наши? Почему — наши?

— Ну, вы же — их создали и содержали. Хотелось американцам проводить исследования, негуманные исследования, но и изгваздаться не хотелось. А Гитлер — и так — Плохиш. Ты бы у Вилли спросил — откуда костюм? Этот твой информатор до тебя не довёл, что он — офицер Аненербэ? Что он — организовал, руководил и проводил операцию с Медведем. Пусть расскажет, как они из обычного солдата сделали монстра. Чё?

Произошло что-то непредвиденное. Музыка резко оборвалась. Маугли вскочил. С глухим стуком, в резко оглохшем зале, рюкзак с ядерной бомбой — упал. Пол тоже вскочил, тоже забыв про такую страшную бомбу в рюкзаке, наклонившись вперёд, рискуя упасть на впередистоящий ряд сидений.

На сцене — ажиотаж. Медведь — вскочил, молодые люди в гражданской одежде с повадками секьюрити — мгновенно окружили его. Дипломаты их мгновенно перестали быть дипломатами. Некоторые из них разложились, образуя складные противопульные щиты, другие чемоданчики — рассыпались, обнажив штурмовые короткоствольные автоматы.

Пол во все глаза смотрел, как кожа стекает с головы Кузьмина, обнажая его настоящее лицо. Усталое, бледное лицо с белыми слепыми глазами. Лысая голова, на которой не растут волосы — вся голова — сплошной шрам от ожога. И если Пол это — уже видел, то зал — ахнул. Одежда на груди Медведя — «треснула», стала расползаться, обнажая голый торс, покрытый густой сеткой шрамов. И шрамами полос — следов когтей какого-то зверя. В подставленную ладонь Кузьмина что-то скользнуло.