Испытание вечностью - Храмов Виталий Иванович - Страница 34

Для чего запущен этот фильм? Начать «Звёздную гонку»? Заставить Конгресс пустить долбанную кучу миллиардов американских налогоплатильщиков на Пустоту? Что это? Уничтожение планеты искусственным планетоидом? Это такой намёк, тонкий, как удар лопатой по лицу?

Конгресс и так уже погнался за русскими, шокированный известием о наличии рукотворного объекта в пустоте над головой. И донесениями о подготовке СССР к запуску космического объекта с живыми обитателями внутри. И так, Конгресс нанял «Механик» для проектирования космодрома и ракет. «Механик»! Людей Медведя! Афера! Потому что они предложили самую низкую цену! Эта минимальная цена обойдётся стократными потерями! Сколько бы не стоил этот фильм — он многократно окупит себя. Не только прокатом. А и баснословными контрактами на проектирование ракет. Как можно было отдать всё! Всё! Этому человеку. Прав м-р Хардман — весь мир принадлежит ему. И тем, кто создал Медведя. Они схватили истеблишмент США не только за горло, но и за яйца! И — давят. Выкручивают.

От отчаяния Пол приложился к горлышку бутылки, булькая, пил виски прямо из горла.

Когда фильм кончился и зажёгся свет, разбудив Пола, он вспомнил про официанта русского ресторана.

Поймав такси, Пол доехал до места, оказалось, тот официант уехал в Россию. Облом.

Пол заказал горячего. Подали борщ. Пол вспомнил бабушку, что замечательно готовила этот вид супа.

Какой странный этот язык! Мозголомающие окончания и приставки, полностью меняющие значения одних и тех же слов. Окончание «-ушка». Бабушка, дедушка, девушка. Баба, дед, дева. Бабка, дедка, девка. «Девка» — в странах Восточной Европы — «проститутка». «Девушка» — подружка. Пол махнул рукой и спросил официанта:

— Почему херово — хуже, чем охерительно?

Официант позвал другого своего коллегу. Пол повторил вопрос. И получил ответ:

— Потому что звездато — лучше, чем звездец.

Пол кивнул. И показал ему приговор.

— Вы — м-р Хардман?

— Нет. Он умер сегодня. Повесился.

— Это был жестокий розыгрыш, — покачал головой официант.

Пол мгновенно протрезвел. Протёр глаза, спросил:

— Что ты сказал?

— Слишком жестоко разыграли вашего знакомого.

— Поясни, я не понял.

— Зачистка. Зачищают — только своих. В чистке нуждается только то, что твоё. Судя по реакции м-ра Хардмана — своим он не был. Его не могли «зачистить».

— Почему?

— Он — чужой. Всем насрать, как живут — не свои. Вы будите сейчас мыть тут пол? Нет, потому что этот пол — не ваш. А у себя дома?

Пол — понял.

— А как называются те, кто «зачищает» чужих?

— Никак, — пожал плечами официант, протерев стол, — всем насрать, как вы тут загниваете. Что-нибудь ещё?

— Да, неси картошечку жаренную с лучком и чесночком, и солённых огурчиков и колбаски охотничьи. И «Кедровую».

— Прекрасный русский! — кивнул официант, — придётся подождать. Зато картошка будет с пылу-жару. Водку сразу?

— Сразу. И, это, откуда ты знаешь про «зачистку»?

— Все это знают, — пожал плечами официант.

— Все — значит — никто. Кто именно? Я — не знал, — ответил Пол.

— А вы — чужой, сэр. Вам это и не надо. Вас это — не касается. Вы же — не русский.

— Что за расизм?

— Я вас — чем обидел? Тем, что вы — американец? А я — мордвин. Мы друг другу — не братья и не родственники. Чужие. Если обидел ваши чувства, прошу прощения.

— Теперь понял. Нет, я не обиделся. На обиженных воду возят, — ответил Пол.

Мордвин — это кто? При чём тут «русские»? Мордвины — русские или не русские? Надо узнать.

Официант кивнул и пошёл.

— Вот урод! — услышал Пол его бормотание. Пол не понял, кто «урод» — Пол или парень ругал себя, что выдал информацию.

А ведь и тот официант говорил, что м-ру Хардману ничего не угрожает. Кто так «подшутил» над м-ром Хардманом?

Холодный озноб пробежал по спине Пола. «Все знают». Все знают, что команда зачистки «работает» только по своим, видимо, неблагонадёжным, а руководитель «русского» отдела и его ведущий аналитик — не знают! Мы — ничего не знаем про этих чёртовых русских! Ничего! Для них — честь устранять своих же, а мы — не знаем об этом! Зачем потрачены годы работы? На что? На то, что Пол знает об этих русских не больше, если не меньше, чем когда пришёл в ЦРУ?

Пол так напился, что ему вызвали такси. Когда спросили адрес, Пол, почему-то, назвал адрес родителей отца.

Утром его разбудила бабушка. И предложила рассола. Пол глупо улыбался. Как будто и не прошли годы. Как будто не было Войны, он снова в коллеже, а после попойки с друзьями бабушка его отпаивает рассолом.

— Как Элла? — спросила бабушка.

— Понятия не имею, — честно ответил Пол.

Элла — его бывшая жена, что сбежала от него, лишив его половины накоплений, дома, машины и родительских прав на Кэйт, их дочку. Катю, как её называла бабушка. Элла, сама же подложила ему, пьяному, в постель свою подругу, а потом — подала в суд! За аморальный образ Пола, созданный Эллой в глазах суда, Пол лишился всего. Судья легко поверил Элле — достаточно было сказать, что Пол — русский. Мрачный, депрессивный, агрессивный, неуравновешенный русский, не ценящий Американский Образ Жизни, не почитающий Бога, родителей, семью, ребёнка. Естественно, никаких отношений они не поддерживали. Пол даже не скучал по дочери. Просто — не вспоминал про них. Бабушка стала «промывать мозг» Полу. И Пол — сбежал вниз.

А там — дед. С расспросами про Медведя. Знает, что Пол занимается этой «проблемой», что обладает самыми свежими оперативными сводками. Дед — фанат Медведя. Ярый. Кабинет деда — музей Кузьмина. Чтобы дед отстал, Пол и брякнул:

— Медведь — это миф. Фикция.

— Это ты — фикция. По людям судят по делам их. На что потратил ты крайние 10 лет своей никчёмной жизни, а, внучек?

И Пол — задумался.

Пол ненавидел джунгли. Ненавидел эту жару и духоту. Ненавидел этих ленивых и заносчивых латинос. Ненавидел этот проклятый внедорожник, что отбил ему все почки на этой долбанной дороге! Ненавидел Пол и своего начальника — придурка Джека. За то, что — придурок. За то, что занял место м-ра Хардмана. За свои подозрения, что именно этот столичный мажор, золотой мальчик, и есть причина смерти м-ра Хардмана. Ненавидел его пафосную морду, его легкомысленный наряд, его отношение к службе. Ненавидел его телохранителя — лысого брутального типа, что именовал себя Раптором. Бывшего наёмника, гордящегося, что провёл несколько акций в составе команд Сумрака. Оказалось — так называют сами себя бойцы команд. Ни Пол, ни м-р Хардман не знали. А этот выскочка Джек-Потрошитель (этот тупица себе и псевдоним придумал тупой), молчал, что имеет связь с одним из Сумраков.

Пол ненавидел себя. Он опять умирал, мучимый похмельем. Пол пьёт почти каждый день. Да, что скромничать — каждый день. Пьёт так, что не засыпает, а отрубается в стельку пьяный! Скоро его выгонят со службы. Он в последнее время стал халатно относиться к работе, проводя своё собственное расследование деятельности людей Медведя в США. И чем глубже он закапывался в болото коррупционных связей «Империума» и госаппарата Штатов, тем больше пил. На прямые указания начальников — забивал болт. К прямым обязанностям относился поверхностно, анализ делал «на глазок», обычно — накачавшись спиртным по уши. И минусы в личном деле Пола — накапливаются. Но, Полу — безразлично. Жизнь его идёт по накатанной колее, как колёсная пара поезда по рельсам. Пока Пол совсем не пропил свои мозги — его ценят, как хорошего аналитика. Парадоксального, но эффективного. Парадоксального, потому что Пол анализ информации всё чаще делает в алкогольных парах. С соответствующим качеством «анализа». Вместо анализа — интуитивные ощущения.

Всё ему было безразлично. Жизнь его не имела больше смысла. Борьба его — не имела смысла. Потому что никому не была нужна. Начальник его отдела — работой занимался от силы часа два в день. И то — видимостью работы — составлением отчётов-отписок. С Русской Угрозой больше не боролись. Джек-Потрошитель делал деньги. Нет, не сам. Сам он слишком туп для этого. Через него делали деньги.