Гарри Поттер и новая семья. Третий курс (СИ) - "DVolk67" - Страница 1

========== Глава 1. Беглец ==========

1 июля 1993 года

«БЫЛ ЛИ СМЫСЛ СЖИГАТЬ ВЕДЬМ В XIV ВЕКЕ?

Домашнее задание по предмету «История магии»

Ученицы 3-го курса дома Пенелопы Пуффендуй

Школы чародейства и волшебства Хогвартс

Элин Марии Олсен.

Дорогая редакция, я фигею с ваших вопросов... (зачеркнуто)

Разумеется, вопрос «был ли смысл сжигать людей?» сам по себе подразумевает отрицательный ответ, поскольку в противном случае получается, что отвечающий одобряет массовые убийства. Кроме того, из вопроса совершенно непонятно, о каком смысле и для кого именно идет речь. Например, для человека с садистскими наклонностями, работающего палачом, смысл в сожжении ведьм, несомненно, был.

Поэтому я позволю себе переформулировать вопрос следующим образом: какие причины побудили маглов начать сжигать волшебников, и какие последствия имело это решение? Кроме того, в данном эссе я буду вынуждена ограничиться лишь Западной Европой, поскольку в других частях света охота на ведьм никогда не достигала подобных масштабов».

Элин нажала «сохранить», откинулась на спинку кресла и невольно улыбнулась. Интересно, если отдать Бинсу сочинение, распечатанное на принтере, он будет сильно ругаться? Или наоборот, похвалит за ровный почерк?

«Начнем с начала. В античном мире волшебники мало отличались от маглов и часто жили с ними бок о бок. Магические науки в то время тесно переплетались с обычными, и, например, такие ученые, как Пифагор и Птолемей, равно известны и почитаемы как волшебниками, так и маглами. Однако, начиная с V — VI веков нашей эры ситуация изменилась, чему способствовал целый ряд причин.

Хотя частицы волшебных существ испокон веков использовались при изготовлении посохов, жезлов, палочек и прочих волшебных предметов, но создаваемые древними магами артефакты, как правило, отличались большим своеволием и непредсказуемостью. Лишь после того, как Айзек Олливандер в 382 году н.э. открыл три закона артефакторики, волшебные палочки получили широкое распространение сперва в Европе, а затем и во всем остальном мире. С помощью палочек волшебники могли использовать намного более сильные заклинания, чем прежде, и их жизнь стала все больше и больше отличаться от жизни маглов.

В то же самое время в Европе распространяется христианство, и колдовство объявляется вне закона уже не только в тех случаях, когда с его помощью причинялся какой-либо вред окружающим (как это было в античном мире), но и само по себе, просто по факту того, что оно есть. Из-за негативного отношения новой религии волшебники гораздо дольше маглов сохраняли верность старым богам, но даже перейдя в христианство, все еще соблюдали многие языческие обряды. Даже сейчас в некоторых общинах предпочитают отмечать не Рождество, а Сатурналии, Йоль или иной аналог праздника зимнего солнцестояния. В X же веке это явление было повсеместным во всей Западной Европе, за исключением Италии и Испании».

«Заметка на будущее, — подумала Элин, — расспросить Толстого Монаха о том, как волшебники смогли поладить с христианским запретом на магию. А то в книгах на этот счет сплошная муть».

«Стремясь обособиться от враждебных к ним маглов и выжить в суровых реалиях темных веков, волшебники с V — VI веков н.э. начали создавать свои собственные общины, которые к X — XII векам объединились в магические государства под управлением своих, отдельных от маглов, правительств. Это позволило волшебникам координировать свои действия и сделало их реальной политической силой.

Но еще большую роль, на мой взгляд, сыграло создание в X — XII веках первых магических школ. Если раньше даже величайшие маги знали едва ли пару десятков заклинаний, которые в строжайшей тайне передавались от отца к сыну и от учителя к ученику, то теперь разрозненные и неупорядоченные знания стали целенаправленно собираться и передаваться молодежи, развиваясь и умножаясь с каждым следующим поколением.

Почувствовав свою силу, волшебники в XII — XIII веках начали в открытую пытаться подчинить себе маглов, и единственной силой, способной им противостоять, в то время была лишь католическая церковь. Никто не ждал Испанскую инквизицию! Ее главным оружием была внезапность (зачеркнуто) внезапность и страх... (зачеркнуто) страх и внезапность... и безжалостная эффективность... (зачеркнуто)»[0]

Элин отодвинула от себя клавиатуру, машинально взяла со стола специально припасенный для этой цели карандаш и принялась его грызть, раздумывая над подходящей формулировкой.

«Страх, внезапность, безжалостная эффективность... и почти фанатичная преданность Папе, конечно... — думала она. — И клевая красная одежда... Ладно, потом перепишу».

«Если бы в то время волшебники выступили против маглов единым фронтом, возможно, они бы и смогли добиться победы. Но уже тогда значительная их часть отказалась от борьбы, предпочитая жить своей жизнью в закрытых от маглов анклавах. Более того, во время Альбигойских войн выяснилось, что в прямом противостоянии многие волшебники принимают сторону маглов, в основном по религиозным причинам. Так, в 1209 году именно благодаря помощи «предателей крови» (тогда впервые появляется этот термин) был взят Каркассон — последний в Европе крупный город, в котором волшебники открыто жили вместе с маглами. Менее известно, что только благодаря заключенному с «предателями» договору Симон де Монфор согласился пощадить мирное население и дал ему возможность покинуть город, во всех остальных случаях взятые в плен волшебники отправлялись на костры.

Потерпев поражение в открытом противостоянии, некоторые волшебники попытались добиться своего, тайно взяв под контроль магловских правителей. Наибольших успехов в этом достигла организация, известная маглам под названием «тамплиеров», но и она в конце концов была уничтожена маглами, и снова не последнюю роль тут сыграли волшебники, перешедшие на сторону католической церкви и французской короны. Интересно, что несмотря на прямые запреты, содержащиеся в Библии, папский престол разрешал церковным и светским властям пользоваться услугами «искренне раскаявшихся детей матери нашей, святой католической церкви», возжелавших помочь в «выявлении и искоренении ересей и спасении заблудших душ». Официально это разрешение было закреплено в секретном дополнении к булле папы Иннокентия VIII «Summis desiderantes affectibus», однако фактически волшебники помогали церкви с самого момента создания инквизиции».

«Что-то меня не в ту степь занесло, — подумала Элин. — Вопрос-то не про магические войны был, а про инквизицию... Не иначе, дурное влияние Гермионы, она вечно сочинения в два раза больше нужной длины пишет... Ладно, надо вернуться к теме...».

«К XV веку охота на ведьм приобретает массовый характер. По очень приблизительной оценке, за последующие триста лет было сожжено около пятидесяти тысяч человек. Большинство из них были маглами, уличенными в различного рода ересях, а колдовство добавлялось в список обвинений просто потому, что еретик в представлении инквизиторов обязан был состоять в сношении с Диаволом и заниматься черной магией. Однако, вопреки распространенному мнению, маглы знали несколько действенных способов выявления магии у подозреваемого (например, т.н. «испытание водой», когда человека, связав по рукам и ногам, бросали в реку и следили, не проявит ли он свои способности). Поэтому довольно часто в руки инквизиторов попадали и настоящие волшебники.

Особо отмечу, что в то время разоблачение означало для волшебника почти гарантированную смерть. В сборнике сказок бабушки Батильды (зачеркнуто) «Истории магии» Батильды Бэгшот говорится, что волшебники умели замораживать огонь. Это правда, но маглы, поймав колдуна, разумеется, отнимали у него палочку и связывали ему руки. Если же осужденный мог колдовать даже в таких условиях, то после прогорания костра палачи просто душили жертву или добивали ее поленьями. Единственным способом спастись было создание иллюзии, которая убедила бы палачей, что жертва мертва, однако нам достоверно известно лишь об одной волшебнице, которая могла создать такую иллюзию без палочки».