Живая душа (СИ) - Дмитренко Татьяна - Страница 33

Правая рука колоритного старика слегка скрючена, как у больных церебральным параличом, но это совсем не мешает ему ловко управляться с поводьями. Если судить по нашей фэнтезятине, такого персонажа должны бояться животные. Более того, они просто обязаны трястись от неосознанного страха и прятаться, поджимая хвосты, однако Тарх милостиво разрешил господину магу погладить себя по голове, а сопровождающие нас собаки ластятся к старику.

А вот с чего явно не последний персонаж в этом театре абсурда плетётся в самом конце свадебного каравана? Эт-то вопрос. Не думаю, что его интересует моя скромная особа, но если речь не о обо мне, то с чего он покорно глотает пыль дорог, как последний холоп? Не Тарх же его интересует? Все более или менее значимые лица тащатся впереди длинной процессии, а этот молодецки подбоченился в странном седле с такой высокой лукой, что мне как-то не по себе. Если на этакое сооружение напорешься животом при толчке, сразу станет кисло.

Я натягиваю толстенную рукавицу, моя очередь везти Тарха. В седле я по-прежнему сижу не слишком ловко, но беркут явно понимает мои затруднения и легко перебирается на перчатку. Тут не принято закрывать ловчим птицам глаза, так что Тарх потешно вертит головой, рассматривая правым глазом меня, а левым — старого мага. Изредка Влассир отпускает птица полетать и тогда он взмывает ввысь, как истребитель.

Оказывается, ловчий лично предупредил каждого из путешествующих, что беркут отнюдь не дикий. Его слова дополнил и глава каравана, сын Наварга, господин Элонварг. Старшенький брательник нашей невесты пообещал суровое наказание тому, кто попытается выпустить стрелу в драгоценного беркута.

…Даже сквозь толстенную рукавицу я чувствую тепло живого тела нашего птица. Тарх гортанно вскрикивает, балансируя на своём насесте, и я подбрасываю его двумя руками вверх, повинуясь кивку Влассира. Пока птиц парит в вышине, нарезая круги и покачивается в восходящих потоках, я слежу за ним и душа моя рвётся в небо, подобно громадной птице. Но долго медитация не продлилась, Влассир суёт мне в руку кость с волокнами мяса… ну да, Тарха пора бы и кормить.

Желая приманить беркута, наши охотники пронзительно кричат «у-у-к-а-а!» Здешние верещат что-то вроде «и-и-а-а!». Хорошо, что Тарх уже немного приучен ко мне, так что реагирует не на возглас, а на голос. Толчок беркута бросает меня вправо, но старый маг помогает мне удержаться в седле, подхватив нас обоих упругой подушкой воздуха. Ух ты!

— Спасибо, господин маг! — я поправляю капюшон и поглаживаю Тарха, балансирующего на своём насесте.

Если я правильно понимаю, сейчас начнётся разговор по душам. Не просто так этот старикан едет рядом с нами. Ой, непросто! Но, опровергая все мои домыслы, пожилой маг по-прежнему дремлет в седле, не пытаясь разговорить девочку с птицей на руке.

…К вечеру я сползаю с седла самостоятельно. На Влассира надеяться незачем, кобылу мою он расседлает и возможно, покормит, но и только. Обихаживать лошадь придётся самой, не зря же мне конюх выдал щётки, а точнее, обменял на три металлические ложки. Располагается караван, можно сказать, в чистом поле — в очередной из долин, прекрасно защищённой от ветров невысокими горами.

Народ суетится, ставит шатры, кое-где уже пылают костры. Где-то впереди начальник стражи зычным голосом отдаёт приказы, а я всё сижу на своём дорожном мешке меж двух телег, прислонившись к колесу и потихоньку сползаю в мутное безвременье. Устала я, как собака, но под негромкое ворчание беркутчи кое-как поднимаюсь на ноги. Моя кобылка Нера уже рассёдлана, Влассир её и выводил, небось, пока я медитировала подле телеги, и ныне она терпеливо дожидается моего внимания в стороне от первого ряда шатров.

Значит, первым делом тащимся к водопою, затем чистка, потом кормление, если я ничего не путаю… И проверить копыта, то есть подковы. Нера тихонько всхрапывает, когда я провожу щёткой по шее, осторожно переступает ногами, поворачиваясь так, чтобы мне было удобно. Старый маг трудится рядом со мной, оглаживая своего рыжего мерина и что-то неразборчиво ворчит в адрес коняшки. Не доверил, выходит, коня слугам? Молодец старик!

Закончив с лошадкой, я потопала к своему мешку упрятать щётки, но Влассир придержал меня за плечо и указал наш шатёр, возле которого уже суетились двое спутников. Ужин явно планируется горячим, хорошо! Значит, нас скоро накормят и положат спать. Лепота!

— Лошадей я покормлю, иди погрейся у костра.

— Спасибо…

Ужинала я на автомате, через силу, да так и заснула с ложкой в руках. Сквозь сонную одурь видела нашего беркутчи и ещё старого мага, который долго не рассуждая, сунул мне в руки кружку. Не дождавшись адекватной реакции, старый «некромант» крякнул и с помощью Влассира влил в меня какое-то питьё. А затем из тумана выплыл незнакомый силуэт с дорожным одеялом в руках, меня вроде им укрыли и далее — темнота…

Кто уложил усталого ребёнка в одном из шатров не знаю, но проснулась я глубокой ночью резко, как от толчка, и попыталась сесть. Быстро не получилось, увы. Тело, натруженное в седле, запротестовало так, что на ноги поднималась я со стариковским кряхтением и до конца распрямиться не получилось… с первой-то попытки.

Так, палатка… справа храпит Влассир, на своём насесте нахохлился Тарх, слева спит ещё кто-то, укрытый плащом нашего «некроманта», небось это он и спит. Тоже храпит, как старый бегемот — вот это рулады! А запашок тут… как в школьной пацанячьей раздевалке. Множество мужчин да ещё и в походе — это сильно! Да и сама я не розами благоухаю, чего уж тут носом крутить. Запах конского пота перебивает все прочие ароматы, так что амбре в палатке стоит — мама не горюй. Разумеется, госпоже благородной невесте маги наколдуют полную бадью кипятка, а вот прочим придётся две недели минимумом обходиться, хорошо, если сегодня в каком-нито селе заночуем.

Шатёр у нас прямоугольный, середина занята горой барахла, спящие приютились вдоль стен. А в палатке не холодно, магический светильник даёт тепло и рассеивает тьму, делая из непроглядной ночи вполне себе приятные сумерки. По крайней мере свет спящим не мешает.

Прислушалась. Что-то же меня разбудило? Ах, да, тело требует прогуляться в кустики… Неудобно, да и неприятно спать в одежде, сапоги с меня стянули, а где они? А, ясно — у изголовья…

Натягиваю сапоги на голые ступни. Ага, глухая ночь за бортом, х-х-холодно, чёрт! Слева от палатки горит костёр, на камнях сохнет перевёрнутый котелок, стопка мисок и чьи-то портянки развешаны. Тело ноет, докладывая о повреждениях — в поясницу словно кол вставили, колени трясутся, во рту мерзкий привкус какого-то зелья, а мочевой пузырь вот-вот лопнет!

Даже не представляю куда брести по нужному делу, одни палатки кругом… а случись вернуться после облегчения, как найти свой вигвам? Беда-беда, огорчение…

От почти погасшего костра за палаткой оборачивается какой-то мужик.

— Чего не спится тебе?

— Да вот, помочиться бы…

— Иди направо, там яму выкопали, да не упади смотри!

— Так я ж не смогу стоя!

— Ты девчонка что ли? Ладно, пошли, посторожу…

Приключение моё закончилось хорошо, мужик честно отвернулся, затем снова доставил меня к палатке.

— Можно, я с тобой посижу?

— Да ты поспи лучше, — посоветовал добрый человек.

— Не, там мои спутники храпят, не засну. Да и носки высушить надо.

— Неси, посушим, — кивает мужик, — а то скоро и рассвет…

— А ты-то кем будешь в караване?

— Я-то, — передразнивает мужик, — я-то возница из Нутавы, а кто ты, дитя?

— Да, пожалуй, что и никто, — задумчиво говорю я, — не пришей кобыле хвост в общем… Можешь считать неудачницей.

— Неведомо кто в свадебном посольстве, — хмыкнул мужик, — что-то не верится.

— Верь-не верь, сама не пойму, что я тут делаю.

Мой собеседник подбрасывает дров в огонь, и становится очевидно, что это нестарый ещё дядя, лет ему чуть за сорок, и он явно не из нашего княжества, поскольку выглядит вполне привлекательно на женский взгляд. Правда, нос у него… Мой дед говаривал, что, мол, такой нос бог семерым нёс, а одному достался.