Живая душа (СИ) - Дмитренко Татьяна - Страница 28

— Хочу понять, что именно не нравится этому мечу, господин Осам-Шо.

— Зови меня просто мастером. Надо ли понимать так, что этому мечу не нравишься ты?

— Не думаю, что дело во мне, мастер. Но что-то явно мешает клинку спокойно жить. А он действительно кунарт?

— Я сам ковал его.

Сам ковал? Я оглянулась на меч, сейчас клинок висел лезвием вниз. Интересно, насколько точно выдержан канон создания клинка и магической составляющей меча?

— То есть вы и ваши подмастерья действовали строго по обычаю, принятому для кунартов?

Клинок повернулся остриём вверх, я приободрилась, может, тут собака и зарыта? Скажем, этой железке просто не нравится название или технология ковки была нарушена, а то и заклинающая сторона допустила ошибку… может ли такое быть?

Мастер крепко потёр лицо ладонями.

— Не уверен. Теперь я уже ни в чём не уверен. Клинок предназначался в подарок отцу мужа одной из княжон, однако меч до сей поры отказывается выходить из ножен.

— Понятно… Вы позволите высказать предположение?

Мастер устало махнул рукой — говори.

— Мне кажется, вашему оружию очень не нравится ощущать себя «кунартом».

Мастер посмотрел на меня, как на идиотку.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что клинок сообщил ТЕБЕ о своём недовольстве?!

Он рассмеялся гулким басом, кованная цепь на его груди тряслась крупной дрожью в такт раскатам смеха. Обычно, когда слышишь ТАКОЙ смех, хочется вбить его вместе с зубами в глотку, чтобы весельчак захлебнулся воздухом, и собственной кровью! У меня аж скулы свело от невозможности адекватно ответить. Умеют же здешние господа дворяне доставать простолюдинов, и конкретно этот главбосс отличается недюжинным талантом в этой области. Неприятная реакция на сказанное от всего сердца, гнусный смех, подразумевающий, что стоящая перед ним девочка — просто грязь под ногами. А самое противное то, что я снова позволила себе забыть с кем, собственно, дело имею. И я уже не уверена, что даже ради великолепного меча стоит попробовать донести свою мысль до собеседника… однако клинок заслуживает лучшей доли, чем «приятная» перспектива украшать собой стену оружейной.

— Вы разрешите дать другое название… этому оружию?

Мастер откинул назад обильно пересыпанные сединой волосы.

— Чужой меч никому не подчиняется кроме владельца. Это первое, что вдалбливают в голову начинающих ведьмаков, дитя.

— Но ведь и начинающие ведьмаки иногда обладают весьма неожиданными способностями, мастер! А кроме того, у клинка ещё нет владельца.

— Ты надеешься справиться там, где потерпели неудачу опытные маги? Ну что же, действуй!

Я покивала и снова обошла предмет спора по кругу. Меч неширок, двойной изгиб лезвия, заточка явно односторонняя и не исключено, что этот девайс пригоден даже для метания. По крайней мере так утверждает здешняя рукописная «википедия» для магов, которую мне притащил наставник как «на почитать», так и для углублённого изучения ритуалов, ну и плюс для изучения возможностей магических сплавов. Не уверена, что подлинный турецкий ятаган можно было метать… а у этого длина клинка не более метра, а скорее даже сантимов восемьдесят. Так что будешь ятаганом, дружок!

Я аккуратно взялась левой рукой за ножны, правой — за рукоять и негромко сказала:

— Отныне ты ятаган.

И от толчка едва не приземлилась копчиком об пол — правую руку с зажатым мечом отбросило в сторону, ножны грохнулись с деревянным стуком и пару раз подпрыгнули, как живые! Меч я сама отбросила в противоположный угол да ещё и с заполошным вскриком, однако чёртов клинок невероятным образом извернулся и вошёл в пол точно меж двух половиц, на миллиметр разойдясь с мизинцем левой ноги! Мать его гидросфера… с перепугу у меня чуть сердце не остановилось! Я шарахнулась в сторону, резко втянула воздух сквозь зубы, метнулась к клинку и уже занесла ногу для молодецкого пинка, а затем до крови закусила изнутри щёку! Каких сил стоило сдержать первый благой порыв — это только я знаю! Ну и скотина этот меч, небось под стать заказчику из числа родни господина Наварга. Ясно и ежу, что здешние маги хорошо припудрены на всю голову и, похоже, их оружие — не исключение! Меч всё ещё дрожал, едва слышно звенел и в этом звоне слышались даже виноватые нотки…

Мастер отстранил меня и осторожно потянул за рукоять, но мог бы не утруждаться, клинок даже не шевельнулся. Кузнец рванул меч раз, другой, лицо налилось багровым румянцем, щека досадливо дёрнулась. Разгневанный мастер грязно выругался и со всей дури дёрнул клинок двумя руками — бесполезно. Я едва успела прикусить язык, чтобы не спросить ехидно «что, силёнок не хватает?»

Осам-Шо так и не смог извлечь новоявленный ятаган из щели. Клинок ушёл в пол меж двумя досками примерно на одну треть длины и теперь решительно отказывался покидать это уютное место. Он торчал аккурат посреди кабинета господина главного кузнеца, издевательски покачивался, посверкивал и всячески демонстрировал свою индивидуальность. А его создатель уже нехорошим взглядом примеривался к непокорному оружию, явно намереваясь уничтожить странный меч.

— Э-э… вы позволите, мастер? — я торопливо переключила его внимание на себя.

Не дай аллах, этот псих сломает ятаган! Главный кузнец — он тоже повелитель металла, так что похерить собственную работу ему не составит труда. Но какой получился меч… непреклонный, горделивый и, как ни странно, обаятельный!

— Прошу вас, прикоснитесь к нему, назовите его новое имя, пусть услышит его от вас!

Мастер Осам-Шо нехорошо покосился в мою сторону, помолчал пару секунд, нечленораздельно высказался на неизвестном мне языке. Затем старик аккуратно взялся за рукоять меча и обозвал его ятаганом.

Меч выскользнул из щели и торжествующе сверкнул в лучах дневного светила…

… Происшествие не имело продолжения, поскольку мастер категорическим жестом указал мне на дверь, и в данный момент я и Муниса спешно удаляемся от благословенного приюта господина главного кузнеца. В дальнейшем я зарекаюсь беспокоить его императорское кузнечество смешными просьбами, проще выклянчить железку у гориллообразного мужика по имени Сетеш, он хотя бы не ругается на непонятном языке. Мы погуляли ещё с полчаса, затем повернули к дому, и у самого входа в казарму нас перехватила домоправительница.

— Твой наставник вернулся и требует тебя немедленно, дитя. Ступай в его комнату.

Муниса резко свернула в наше жилище, а я бреду по коридору в комнату наставника Аглина. Мой терпеливый учитель греет руки у печки, хорошо ему — сам отапливается, зато в комнатах адептов температура держится не выше восемнадцати Цельсия, зима начинается, как-никак. Здешние зимы мягкие, почти бесснежные, но северные ветры отравляют жизнь любому, кто возжелает погулять перед сном.

— Добрый день, наставник.

— Спорное утверждение, ученица.

Непривычно тихий голос, приглашающий жест указывает на табурет у открытого зева печи. Присядем, коли наставник являет светскую любезность, редко с ним это случается, обычно адепты стоят навытяжку пред учителем, таков этикет. В здешнем мире удел просторождённых — приседать и кланяться на каждом шагу, как у Мунисы спина не отваливается? Сам-то наставник из потомственных магов, как и прочие должностные лица здесь, да и большая часть учеников относится к таковым, не то, что мы с подругой.

Ведьмак снял с шеи медальон, положил на стол, с силой придавил центральный камень украшения.

— Теперь поговорим, нас никто не услышит.

Интересное начало, это он, надо понимать, «глушилку» включил? А раньше не было возможности поговорить, что ли? И, кстати, я сама просила об аудиенции у его императорского ведьмачества, господина Аглина, но оне предпочли исчезнуть из имения на полдня. С чего бы?

— Ты ведёшь себя крайне неосмотрительно, Экрима.

Я отмалчиваюсь, кто бы мне объяснил, что здешние ведьмаки вкладывают в понятие «осмотрительно». Разумеется, я пыталась донести до его сведения, что ничего не помню о здешних простейших правилах поведения, неоднократно упоминала о собственной ущербности, можно сказать — стучала во все бубны разума, в том числе и своего. Кто же тебе виноват, наставник, что слушаешь ты не ушами, а чем-то другим?