Дети Любви (СИ) - "Windboy" - Страница 19

— Ох, хорошо! Хороший мальчик.

Славка отстранился, вытирая губы.

— Что, понравилось сладенькое? Всё проглотил? — ухмыльнулся Дэн.

Подошёл Паша, и всё повторилось.

Дэн смотрел на Славку, на меня.

— А у меня есть идея, — сказал он. — Вы ведь друзья, ребятки, а друзья должны делать друг другу приятно. Вот ты, Славка, и сделаешь приятно нашему новенькому другу, а заодно и себе.

Слава смотрел на меня тусклыми глазами и уже просил взглядом прощения, потому что готов был выполнить всё, что они прикажут. Из глаз у меня катились слёзы, мир расплывался. Меня подняли и поставили лицом к стенке, раздвинули ноги. Чтобы не упасть, я схватился за трубу.

— Что, Славик, не встаёт? Совсем ты своего дружбана не любишь. — Все заржали. — Ну давай, Слава, а то это сделаем мы и жалеть его не будем.

Славка подошёл и прижался сзади, тыкаясь и пытаясь вставить.

— Потерпи, пожалуйста.

Что-то оборвалось во мне и сломалось почти окончательно, я стал расслабляться, безвольно, омертвевая внутри и ничего не чувствуя. Отстраняясь, уходя за грань, превращая всё в давно мучивший меня сон.

— Ладно, отвали, теперь я, — оттолкнул его Генка. — Ох, Сашок, как пиздато! Охуеть, кайф, пацаны!

Я старался забыться, отрешиться от всего на свете, но боль и жжение от резких толчков нарастали, иголками прокатывались внутри живота, мышцы свело судорогой. Я глянул на Дэна.

— Пожалуйста, перестаньте, мне больно.

Он промолчал, но когда Генка закончил, сказал:

— Всё, на первый раз хватит.

— А я? — обиженно спросил Жека.

— Сам подрочишь. Всем мыться.

Сверху лилась вода, но ничего уже не изменить, внутри словно мягкая тошнота. Жека застонал, белые капли упали на пол. Тошнота подкатила к горлу.

— Стонешь, как баба, — сказал Генка.

— Сам ты баба, — ответил Жека.

Мы вернулись и, не говоря ни слова, забрались в кровати. Я лежал и не мог уснуть. Я понимал, что теперь всё изменится. Теперь все будут считать меня вафлёром. Ожесточение наполнило сердце. Сверху спустился Славка и, забравшись под одеяло, лёг рядом. Я отодвинулся как можно дальше к стенке. Хотелось оттолкнуть, забить его ногами, растерзать, уничтожить. Всё из-за него! Так я думал, хоть и чувствовал всю несправедливость этих обвинений.

— Ты меня не простишь?

Я молчал. Жалость к себе, к нему боролась во мне с ненавистью и её же порождала. Мне был противен не Славка, а то, что он даже не возразил. Но что бы произошло, если бы он не поддался? И как бы на его месте повёл себя я, зная, что будет, если не подчиниться? Я ведь и сам даже не закричал, не попытался драться насмерть, подчинился. Я такой же слабак!

— Я прощаю тебя, — сказал я, стараясь заставить самого себя поверить в эти слова, и твёрдо решил сбежать.

*

Первый раз я сбежал к школьному другу. Обычно он приходил ко мне, а я был у него только пару раз и поэтому с трудом нашёл показавшиеся знакомыми ворота. Постучал в окно и, ожидая, молил, чтобы он оказался дома. Занавеска отдёрнулась, он глянул на меня, узнал, выбежал и открыл калитку.

— Саня, я так рад тебя видеть! — говорил он и тряс мою руку. — Я к тебе сто раз заходил, а дома никого. Нам даже не сказали, что тебя в интернат перевели, я всё потом узнал. Как же я рад, что ты пришёл! Пойдём, пойдём в дом. Я один. Сейчас чаю сделаю.

— Можно мне от тебя тёте в Темногорск позвонить?

— Звони, конечно. Ты расскажи, как тебе там живётся? Знаешь, я ведь приезжал к интернату. Походил вокруг, в ворота заглянул, а зайти побоялся. Там пацаны здоровые курили, и я что-то их испугался. Так и уехал. Мучился потом, хотел ещё поехать, пытался маму уговорить, чтоб она со мной съездила, но ей всё некогда. Ты не обижаешься на меня?

— Нет, не обижаюсь.

— Телефон в зале, я сейчас чайник поставлю.

Он скользнул в кухню, а я прошёл в зал, вдыхая позабытый запах дома и уюта. Господи, как же я соскучился по нормальному дому.

Я поднял трубку и набрал тётин номер. Я очень сильно волновался.

— Алло?

— Алло, это я, Саша.

— Саша?

— Да, это я.

— Ты чего звонишь, что-то случилось?

— Я больше не могу там жить. Заберите меня, пожалуйста!

— Откуда ты звонишь?

— Я у друга.

— У какого друга?

— У Ромы, в южном микрорайоне.

— Что ты там делаешь, ты сбежал?

— Да! Я больше не могу там быть, там плохо, очень плохо!

— С какого номера ты звонишь?

— Ром, какой у вас номер? — крикнул я в сторону кухни.

Прибежал Ромка.

— Два, семнадцать, сорок шесть.

— Два…

— Я слышала, — перебила тётя. — Сиди там и никуда не уходи, я перезвоню.

— Хорошо, — сказал я, но она уже положила трубку.

Я, чуть не уронив, опустил трубку на рычаг, руки у меня тряслись, и внутри тоже всё дрожало. Рома так смотрел на меня, что я понял: он всё слышал. Я заплакал.

Мы уже пили по второй кружке, когда раздался звонок. Мы бросились в зал.

— Возьми ты, — попросил я Рому.

Он поднял трубку.

— Алло.

Он слушал, глядя на меня, а затем протянул трубку.

— Это тебя, тётя.

— Да, — сказал я.

— Саш, это ты?

— Да.

— Я сейчас звонила вашей соседке, учительнице, и мы с ней обо всём договорились. Сейчас ты пойдёшь к ней и побудешь у неё, пока она всё не уладит.

— Она сдаст меня назад.

— Никто тебя никуда сдавать не будет, всё будет хорошо, я с ней договорилась, она во всём разберётся. Иди сейчас к ней, и всё будет хорошо. Ты понял меня?

— Да.

— Всё, давай, она тебя ждёт, всё будет хорошо.

— Заберите меня.

— Как?! По телефону?!

— Заберите меня.

— Успокойся! Слышишь меня? Успокойся. Иди к соседке, она всё устроит. Всё, мне пора. Я ещё к ней перезвоню попозже.

— Пойдёшь? — спросил Рома.

— А что мне делать?

— Хочешь, я с тобой пойду?

Я посмотрел на него.

— Нет, не надо. — Мы вышли на улицу. — И вообще, если меня вернут в интернат, ты не приезжай. Не хочу, чтобы ты меня там видел, — сказал я и, развернувшись, побежал.

— Пока! — крикнул Ромка.

Я чувствовал его взгляд, пока не свернул за угол.

«Что, тётя, опять я создаю проблемы? Да, создаю. И ты была так недовольна, так недовольна. Сдала меня? Скорее всего. Но видишь, я иду. Я иду. Мне всё ещё хочется кому-то верить, и я иду».

Тогда я так вовсе не думал, а просто чувствовал, ощущал. Я вообще не помню, чтобы о чём-то думал в то время. Я чуял. И я оказался прав. У соседки меня уже ждали. Дверь открыл Паша. Я бросился к лестнице, но он схватил меня.