Купчиха (СИ) - Стриковская Анна Артуровна - Страница 213

Мельхиор кивнул и испарился. Побежал собирать вещи. Виола тоже ринулась за своей сумкой. Она подсознательно ждала чего-то такого и каждое утро, несмотря ни на что, складывала все их с Эди вещи в торбу, чтобы в случае опасности не остаться без чего-то нужного и ценного.

Через несколько минут они снова оказались в кухне, где Эльза заканчивала укладывать корзину с едой. Щедрая хозяйка размахнулась: тем, что виднелось, втроём можно было питаться дней пять, а она продолжала подкладывать всякие вкусности для милого мальчика Эди. Стефан волевым усилием прекратил это, отняв корзину у своей жены, и вручил её Ульриху. Тот сообразил: прошептал заклинание уменьшения веса и подхватил ношу так, чтобы все видели: ему не тяжело.

Мельхиор пробурчал что-то себе под нос и Виола даже поняла что. Он не доверял таким заклинаниям: скоро действие закончится и хорошо, если в этот момент корзина будет стоять на чём-то твёрдом. Гораздо лучше здесь подошёл бы амулет из тех, которыми маг торговал в Эделе. Привесил к ручке — и пользуйся хоть целую луну. Вертевшийся под ногами Эди тоже расслышал бурчание Мельхиора и гордо закивал, показывая, что разделяет мнение мага.

Виола предложила Стефану и Эльзе уйти вместе с ними, но мужчина отказался.

— Это неразумно. Если в доме никого не будет, они тут же примутся нас искать, а спрятаться особо негде. Конечно, путь на пастбище нужно знать, но при желании они его отыщут. Других выходов из нашей долины нет, если только вы не умеете лазить по скалам. В общем, не стоит торопиться и пороть горячку. Мы с Эльзой останемся дома и постараемся сплавить гостей. А вы посидите пока наверху, на улице сегодня тепло, не замёрзнете. Дождь пойдёт — там сарай есть. Если ничего страшного, просто люди в горах заблудились, мы с Эльзой покажем им дорогу к городу. Если это враги и они ищут вас, стану морочить им головы. У вас будет время подумать о том, как отбиться, всё-таки двое магов — это не шутки. Маги у графини служили, но вряд ли они сотрудничают со стражей.

Мельхиор тогда хмыкнул и забурчал что-то вроде: не маги, а маг. Видел он этого старикашку, из которого песок сыплется. В горы такой точно не потащится. Эди услышал его слова и захихикал.

Стефан вышел их проводить на крыльцо и что-то пошептал своим псам, которые тут же окружили Виолу и мальчика, всем своим видом показывая, что надо следовать за ними.

— Собачки мои вас проводят и посторожат, я им приказал, — пояснил мужчина, — если будет опасность, покажут. Как — вы уже видели. А за нас с Эльзой не беспокойтесь, мы в своём доме и нам тут ничего не грозит.

Виола очень сомневалась, что действительно оставляет радушных хозяев в безопасности. Мельхиор её успокоил, показав знаками, что незаметно кинул под порог подслушивающий амулет. Кто бы ни пришёл в дом хранителя здешних мест, он об этом узнает. А если что-то будет грозить Стефану и его жене, примет меры.

До пастбища они долетели как на крыльях. Эди бежал впереди, гордый тем, что запомнил дорогу и теперь может служить провожатым. Но они ещё не достигли пастбища, как сработал амулет-подслушка. В дом ворвались сразу несколько человек, схватили и связали Стефана, затолкали в кладовку Эльзу и стали рыскать повсюду в поисках "графёнка, бабы и пащенка". По голосу Мельхиор сразу опознал Хельмута, а из отрывочных фраз сложил картину: Ульрих, Виола и Эдмон нужны начальнику замковой стражи как заложники. С их помощью он планировал торговаться, но вот отдавать своих пленников живыми не собирался. С кем у него должен был состояться торг, Мельхиор так и не понял, а Ульрих не смог подсказать, он тоже пребывал в растерянности.

Первым порывом мага было бежать спасать хозяев приютившего их дома, но он взял себя в руки. Сначала отвести на место и устроить Виолу с сыном, дать им с Ули инструкции, а уж затем возвращаться в усадьбу Стефана. Так он и объяснил Виоле, чем очень её порадовал. Она же напомнила ему: сегодня должен вернуться Тео. Что, если он нарвётся на людей Ульриха? Мельхиор сказал, что будет действовать по обстоятельствам, но пообещал дождаться Тео. С них же взял слово не двигаться с места, если не будет прямой и непосредственной угрозы. Потеряться в горах, да ещё с ребёнком — самое плохое, что может с ними случиться, тут никакая магия не поможет.

Вот и сидела Виола у окошечка, подперев щёку кулачком. Ждала. Каждому известно: ждать да догонять — ничего нет хуже. Особенно ожидание жестоко: каких только ужасов человек себе не придумает, пока вот так томится без свежих известий. Дома бы она нашла, чем себя занять. Погоняла бы официанток и продавщиц, проверила бы по десятому разу приходно-расходные книги, влезла бы на кухню и выдумала новый десерт, на худой конец повздорила бы с Региной. А здесь только Ули, смотрящий на неё с собачьей преданностью. От него в деле успокоения раздёрганных нервов толку мало. Скажи ему лишнее слово — начнётся очередное выяснение отношений. Виола терпеть этого не могла, считала, что и так всё всем понятно.

Ульрих несколько раз пытался завести разговор о том, что да как теперь будет. Он готов отказаться от магии и занять своё место в графстве, если Виола тоже с ним останется. Эту мысль он пытался преподнести несколько раз и под различными соусами, но усталая, раздражённая женщина только шипела в ответ что-то вроде:

— Отстань, не до глупостей сейчас.

Ули хотел было поискать союзника в сыне, но немного опоздал: Эдмон как раз заснул, умаявшись. Так что граф мотался из угла в угол, время от времени натыкаясь на сердитый взгляд Виолы как на физическое препятствие. Хорошо ещё, в корзинке, собранной Эльзой, нашлось много всяких вкусностей вроде колбасок и сыра. Так что вместо объяснений в любви он грыз очередной бутерброд и этим успокаивался.

Время шло, Мельхиор не возвращался. Уже коровы сами забрели в сарай и всем своим видом потребовали, чтобы их подоили, уже Эди выспался, встал и захотел, чтобы его покормили, а от ушедшего на разведку мага не было ни слуха, ни духа.

Виола сунула сыну такие же бутерброды, как те, которыми пробавлялся Ульрих, а затем задумалась. Хочешь, не хочешь, но коров доить надо, а то они на все горы мычать начнут. Только вот как это делается? Ей, потомственной горожанке, искусство дойки казалось чем-то запредельным. Вроде как надо привязать скотину, вымыть вымя и подставить под него подойник, а потом сесть на скамеечку и дёргать за соски. Или она что-то путает?

Спросила у Ульриха, он тоже не знал. Хоть и прожил чуть не год в потаённой долине, питаясь по преимуществу парным молоком, но доить коров ему не привелось, это делали либо Эльза, либо Стефан.

Неизвестно, как бы она справилась с поставленной задачей, всё закончилось на мытье вымени. Ульрих не успел принести затребованные ею вёдра с водой, как собаки, уныло лежавшие у входа в сарай, вдруг вскочили и опрометью метнулись к тому месту, откуда начинался спуск к дому. Через минуту из-за камней показались две головы, а там и фигуры полностью: одна высокая, худощавая, другая пониже и поплотнее. Затем высокий повернулся, нагнулся и подал кому-то руку: из-за камней появилась третья голова: седая.

— Ура! Тео и дядя Мельхиор вернулись! — завопил Эди и бросился к ним со всех ног.

Действительно, это были Теодор, Мельхиор и Стефан. Первые два имели бодрый вид, а вот Стефан как-то сразу стал стариком. По крайней мере двигался он с видимым трудом. Виола сразу поняла, что приставать к нему с дойкой будет с её стороны непростительной наглостью. Придётся справляться самой, не мучить же бедных животных: вон у них как вымя от молока раздуло.

Но к счастью Стефан не разделял её точку зрения. Доковыляв до сарая, где под руководством девушки Ульрих подогревал воду в вёдрах до комнатной температуры, он радостно возгласил:

— Хвала богам, я не опоздал! О, и подойники чистые?! Ну, мои красавицы, сейчас я вас подою!

Виола с довольным видом ретировалась, а Эди, наоборот, подбежал и спросил:

— Дядя Стефан, а можно, я посмотрю, как ты коровок доишь?