Купчиха (СИ) - Стриковская Анна Артуровна - Страница 205

Кроме злодеяний, которые стража графини творила без оглядки на закон, появились и указы власти, которые сильно урезали и так невеликие права горожан. Например, не собираться больше чем по три, не селить на постоялых дворах никого, не получившего на это разрешения графини, не выезжать из города без специального пропуска и так далее.

Теодор искренне загрустил:

— Эх, что же делать-то? Пропуск-то я у этих типов попросить забыл!

Трактирщика больше беспокоили другие аспекты: из-за первых двух приказов в городе захирела торговля и чуть не умерло гостиничное дело. Но вслух он посочувствовал своему новому постояльцу:

— Да, промашка вышла. Ну ничего: они завтра на рынке обязательно будут толочься, следить, чтобы люди по трое не собирались. Главного их ты уже знаешь, к нему и подойдёшь насчёт пропуска. Раз сразу не обидел, вряд ли потом станет хуже. Ему же с приисков денежка ручьём льётся, кто же будет убивать курицу, несущую золотые яйца?

Тео покивал, затем спросил себе обед и пива, чтобы запить неприятную сцену. Еда после пережитого показалась ему безвкусной, а вот пиво порадовало. То, что подавали под этим названием в Элидиане, не шло ни в какое сравнение с местным продуктом. Похвалив эгонское пивоварение хозяину, он поднялся в подготовленный для него номер. Хотел было послать письмо Вилечке, но понял, что пока сообщать нечего, всё, что он узнал — общее место. Поэтому ограничился вестником, который дал ему Мельхиор: разломал пополам короткую синюю палочку и увидел слабую вспышку голубого цвета. Точно то же самое должен был увидеть и маг. Это означало: добрался без происшествий, осматриваюсь.

Так как в трактире никого не было, он не стал туда спускаться, прилёг и почти сразу заснул. Разбудили его голоса подвыпивших горожан. Несмотря на то, что собираться по трое им запретили, они всё равно вечером пошли в трактир и по обычаю налились пивом под завязку. Не имея возможности пообщаться так, как они привыкли, люди затеяли соревноваться в пении: какой стол перепоёт, а вернее переорёт остальные. Слушать это со стороны оказалось невыносимо и Тео пришлось встать.

Раз поднялся, то нечего сидеть сиднем, надо спуститься вниз и принять участие в общем безобразии. Глядишь, ещё что-нибудь выяснится.

Глава 21

* * *

После разговора на выгоне Виола всеми способами избегала нового общения с Ульрихом. Находила для этого всевозможные предлоги: то ей надо уложить Эди отдохнуть, то помочь Эльзе на кухне, то Стефан попросил её что-то сделать на огороде, то ей срочно надо перекинуться парой слов с Теодором.

Молодого графа такое поведение обижало, но не сильно. Он заметил, что девушка избегает и Мельхиора тоже. Не то, чтобы совсем отказывается общаться, разговаривает, обсуждает текущие вопросы, шутит, смеётся, но не допускает, чтобы он остался с ней наедине. Ули это немного успокаивало: она пока думает и ни к какому решению не пришла. Очень хотелось снова попытать счастья, но торопиться не следовало. Вот кризис, вызванный действиями Гедвиги, разрешится, тогда она снова согласится его слушать. В глубине души он гордился собой: сумел-таки донести до неё невыгодную для Мельхиора информацию.

То, что она точно так же невыгодна для него самого, он понял ночью, когда лёг наконец спать. В полудрёме всё неважное растворилось, а перед мысленным взором Ульриха возник один простой факт: он сообщил Виоле, в чём для неё опасность брака с магом. И не имеет значения, что он готов отказаться ради неё от своей силы, она видит в нём прежде всего мага, а не графа. Нет для неё разницы между ним и Мельхиором. Так что выбирать она будет не по выгоде, а по каким-то одной ей известным критериям. Эх, если бы это была любовь. Только вот не любит она никого: ни его, Ули, ни тем более мрачного мага. Купчиха, что с неё взять: все мысли только о выгоде да о прибыли.

От таких мыслей сон прошёл и бедняга провертелся в постели почти до утра. Заснул только перед рассветом и пропустил отъезд Теодора, завтрак и ещё много чего. Стефан хотел было его разбудить, но Эльза не дала. Как курица-наседка защищает своих цыплят, так она грудью встала перед дверью в комнату молодого графа.

— У бедного мальчика всю ночь свет горел, не иначе бессонницей мучился. Пусть отоспится.

Она уже убедила себя, что Вилька её дорогого мальчика не любит, поэтому и не спешила способствовать их общению. Наглая девица оказалась недостойна своего счастья. А малыш Эдмон… Что ж, Эльза знала закон и прекрасно понимала: заяви Ульрих свои права на сына и Виоле придётся его отдать. Была бы замужем — другое дело. Если же Ули наконец возьмётся за ум и согласится стать настоящим графом, то обязательно женится на благородной, которая будет ценить своё счастье. О том, каково будет место Эди в доме потенциальной мачехи, она не думала. Зато знала, что для того, чтобы снискать благожелательное отношение короля Губерта, наличие наследника Ули просто необходимо.

Виола же встала до света, проводила Теодора, перекусила на кухне хлебом и сыром и уселась на заднем крыльце смотреть восход, подстелив какой-то старый плащ. Эди пристроился рядом: раз мама хочет чем-то любоваться, то и ему нужно. Но сон очень быстро сморил малыша, не привыкшего вставать так рано. Краешек светила только-только высунулся из-за горизонта, а Эдмон уже сладко спал, завернувшись полой плаща и положив голову маме на колени. Там их и нашёл Мельхиор. Сел рядом, скинул с себя ещё один плащ и укутал мальчишку потеплее. Виола на мгновение стиснула его запястье своей рукой, как бы говоря: "спасибо".

Какое-то время они сидели молча. Солнце встало, осветив вершины гор золотым светом, затем поднялось выше и освещение стало обычным, утренним. Виола хотела было подняться и унести мальчика, но Мельхиор удержал её.

— Не надо будить Эди, пусть спит. Плащ у меня зачарованный, с особой пропиткой, так что ему не будет ни холодно, ни сыро. Давай посидим ещё немного.

— Хорошо, — согласилась молодая женщина, — посидим. Тогда ответь мне на вопрос… Вот ты предложил мне выйти за тебя замуж… Что ты имел в виду?

К чести Мельхиора он сразу понял, откуда ветер дует, и ответил вопросом на вопрос:

— Ты хочешь узнать, какой именно брак я тебе предложил: обычный, в храме доброй матери или магический?

Виола молча кивнула.

— Не думал я, что Ульрих поторопится тебя просветить насчёт наших магических тонкостей, а то рассказал бы раньше. На этом этапе, Виола, я имел в виду то, что имеют в виду обычные люди, когда предлагают девушкам выйти за них замуж. Никакой магии, только благословение богини.

Девушка вскинула на него недоверчивый взгляд, а он продолжил, неподвижно глядя прямо перед собой:

— Тебя удивили слова про этап? Я поясню. Не пришло ещё время для того, чтобы скреплять наши отношения магией. Если твой Ули объяснил тебе про магический брак под названием "Разделение жизни", то ты сама должна понимать почему.

Виола хорошо запомнила всё, что услышала от Ульриха, поэтому только плечами передёрнула.

— Хорош этот ваш магический брак. Ужас какой-то. И меня пугает вовсе не перспектива умереть вместе с мужем, поверь.

Мельхиор усмехнулся.

— Даже не сомневался, настолько-то я тебя знаю. Ты боишься за свою свободу, правильно?

Вилька только вздохнула. Она не желала отвечать, вообще не хотела этого разговора, но встать и уйти не получалось: голова спящего сына лежала у неё на коленях, не давая подняться. Её молчание не смутило мага, он не нуждался в поощрении для того, чтобы представить любимой женщине свою точку зрения.

— Я прекрасно помню, что ты не раз при мне излагала: независимость, свой дом, своё дело, деньги в банке, которыми ты вольна будешь распоряжаться по своему усмотрению. На мой взгляд отличная программа: несколько лет назад я подписался бы под каждым словом. Теперь я бы добавил: любимая женщина рядом. Речь, естественно, о тебе. Ты в этот список добавила сына. Я предлагаю тебе не отказаться от своих целей, а соединить их с моими: в принципе они отлично сходятся.