Купчиха (СИ) - Стриковская Анна Артуровна - Страница 195

Так что к зданию грузового портала он бежал со всех ног и успел вовремя. Странный, расписанный рунами и геометрическими фигурами всех цветов радуги ящик как раз вытащили из портального круга и шестеро рабочих устанавливали его на поддоне для посылок.

* * *

Ансельм дождался, когда служащие портала закончат свою работу, а затем вытащил свой жетон и велел переместить ящик в специальную комнату для опасных грузов. Применять к нему левитацию он не осмелился: разная магия могла взаимодействовать совершенно непредсказуемым образом. Рабочие не слишком обрадовались, но всё же переставили ящик на поддон с колёсами и оттащили в нужное помещение.

Маг послал одного из них в коллегию с сообщением, троих отпустил, а двоих, которые показались ему сообразительнее других, привлёк в качестве свидетелей и физической силы. Парни, вдохновлённые показанным из-под полы золотым, ловко вскрыли таинственный ящик. Когда крышка упала на пол, все в комнате поразевали рты, включая Ансельма.

Картина, открывшаяся их глазам, поражала воображение. В ящике, похожем изнутри на большой, комфортабельный гроб, лежали сразу трое: мужчина и две женщины. Выглядели они абсолютно мёртвыми. Гробы для Элидианы были редкостью: обычно трупы здесь сжигали магическим огнём, чтобы души отправились в обитель богов свободными. Только в некоторых местах сохранились древние верования и обычаи, которые требовали закопать лежащее в гробу тело в землю. Но никто и никогда не видел, чтобы людей хоронили по трое.

Ансельма от этой картины даже передёрнуло, но он храбро снял с груди верхней девушки исписанный листок бумаги, который посчитал письмом Мельхиора. Это были точные инструкции в которых рассказывалось, как и в каком порядке следует действовать, чтобы оживить всех и не упустить главную подозреваемую. Маг прочёл его послание два раза, потому что с первого рекомендации Виолиного приятеля показались ему странными. Вчитавшись, он понял, что его смущало: Мельхиор явно пытался выгородить мужчину и одну из женщин, повесив всю тяжесть содеянного на вторую даму.

Для сотрудника Коллегии такой подход был неприемлем, напрасно Мельхиор надеялся. Задержать и допросить, а затем и судить следовало всех троих. Но порядок оживления, предложенный в письме, показался следователю разумным. В принципе, какая разница, кто пробудится к жизни первым. Пусть это будет вот эта хорошенькая ведьмочка. Вторая показалась ему красивее, но даже состояние искусственной, временной смерти не могло скрыть стервозности характера, а подобных дамочек Ансельм не переваривал: успел на них насмотреться на работе.

Поэтому он попросил рабочих вытащить девушку из ящика, уложить на стоявшую в углу лавку и встать так, чтобы им было видно всё, что он станет делать. Затем достал из кошеля, лежавшего до той поры у неё на груди, инъектор и флаконы с антидотом, разорвал рукав её платья ей и ввёл в обнажившееся аппетитное плечо необходимую дозу.

Две минуты ничего не происходило и Ансельм уже хотел было констатировать смерть всех троих, но тут вдруг ресницы девушки дрогнули, губы приоткрылись и из них вырвался болезненный стон. Грудь начала подниматься и опускаться в такт дыханию, сначала прерывистому и неритмичному, но минуты текли и девушка задышала так, как дышит спящий. После чего она открыла глаза и спросила:

— Где я? Какой это город?

Ансельм не нашёл в её вопросе ничего преступного и ответил:

— В Кассене.

Девушка села и и заплакала. Маг, вспомнив, что Мельхиор утверждал, что обе женщины — ведьмы, набросил на неё магические путы, которые не позволили бы ей колдовать, и спросил:

— Вас зовут Коризанда? Встать сможете?

Два утвердительных кивка были ему ответом и хорошенькая ведьма спустила ноги на пол, а затем и вовсе поднялась. Она была босая и Ансельм невольно порадовался, что день сегодня тёплый. Жалко было бы заставлять ведьму с такими прелестными ножками мёрзнуть. Но, несмотря на шевельнувшееся в груди тёплое чувство, он был полон решимости выполнить свой долг и обличить преступницу.

Поэтому приказал ей сесть на стул в уголке, привязал верёвкой и посоветовал сидеть тихо, а то придётся надеть ей антимагические кандалы. Затем он занялся оживлением остальных.

Очухавшийся после антидота Зельдон упал ему в ноги. Сначала стал громко благодарить богов за то, что позволили ему остаться в живых, а затем пожелал чтобы его выслушали. Он готов рассказать всё и принять любое наказание, но злодеи не должны уйти от правосудия.

— Злодеи? — с недоверием спросил Ансельм, — О ком речь?

— Во-первых находящаяся здесь ведьма Дорлисанта, — ткнул Зельдон пальцем в последнюю жиличку таинственного ящика, — во-вторых мой знакомый маг-зельевар Марлиан из Резинета, но главное — госпожа графиня Гедвига Эгон из Гремона. По её требованию Коризанда и Дорлисанта похитили ребёнка жительницы Кассена Виолы Бенье.

— Вы обвиняете? — обрадовался Ансельм, — На каком основании?

— Я был сему свидетелем, — произнёс Зельдон, потупившись, — Я слышал, как графиня давала приказ Дорлисанте и лично участвовал в доставке и оживлении малыша Эдмона.

— Хотите сказать, что маленького мальчика доставили в Эгон тем же способом, что вас сюда?! — с гневом и ужасом в голосе переспросил Ансельм.

Зельдон молча кивнул.

— Поклянитесь, что не станете бежать и я не надену на вас антимагические кандалы, — потребовал следователь коллегии, хотя видел, что маг-портальщик раздавлен своей виной и бежать не собирается.

Тот поклялся сразу же и Ансельм указал ему на второй стул в уголке. Теперь следовало заняться ведьмой по имени Дорлисанта, которую маг счёл достаточно опасной, чтобы предварительно связать простой верёвкой. Работники грузового портала были удивлены его действиями: поднимали брови, пожимали плечами, но не решились задавать вопросы тому, кого считали большим начальником.

Как раз когда Ансельм ввёл Дорлисанте антидот, прибыли двое вызванных им коллег и его непосредственный начальник. Если простых следователей он ждал, то присутствие шефа оказалось неприятным сюрпризом. Ещё неизвестно, как тот посмотрит на поступок Мельхиора. С него станется потребовать, чтобы того тоже призвали к ответу, причём немедленно. Да и самоуправство Ансельма, который начал оживлять находившихся в пограничном состоянии с помощью непроверенного зелья ему тоже может не понравиться.

Повезло: начальник пребывал в отличном настроении. Его только что вызывали к первому министру, где похвалили работу его подразделения, особенно подчеркнув, что ребята вкладывают в работу душу и не ограничиваются должностными инструкциями, делают всё для магической безопасности населения. Дело о похищении сына Виолы Бенье как раз относилось к этой категории, но пока не было должным образом раскрыто. Обща ясность наличествовала, но не хватало доказательств, которые таким чудесным образом прибыли прямо в грузовой портал Кассена. Таким образом Ансельм попал в струю и удостоился одобрения начальства. Его действия были признаны правильными.

Шеф пожелал присутствовать при пробуждении Дорлисанты: она как раз начала подавать признаки жизни. Когда ведьма продрала наконец глаза и не увидела того, кого ожидала, она первым делом попыталась вскочить и убежать. Когда же у неё ничего не вышло, разразилась такой бранью, что у всех присутствующих заложило уши. Ансельм уже было хотел посоветовать ей заткнуться и не усугублять руганью своего положения, но его начальник оценил демарш ведьмы иначе. Он пришёл в восторг.

— Если эта дамочка может так ругаться перед лицом следственного отдела коллегии магов, представь себе, на что она ещё способна!

И пообещал:

— Я сниму с неё все обвинения и дам себя проявить, если она во всём признается и выдаст заказчика.

Дорлисанта дурой не была, а уж в мужчинах разбиралась как истинная ведьма со стажем. Она поняла, что от этого конкретного господина зла можно не ждать и тут же во всём призналась, упирая на то, что пошла на преступление, обманутая возлюбленным, зельеваром Марлианом. А вот он уже затеял дело ради денег, которые посулила ему графиня Гедвига из Эгона.