Купчиха (СИ) - Стриковская Анна Артуровна - Страница 162

И добавил презрительно:

— Богатенький мальчик, не каждый себе позволит отдельный трёхкомнатный номер с ванной. Если он вам нужен, давайте скорей, а то уйдёт на завтрак и ищи его потом по всей территории.

Мельхиор поблагодарил парня и потащил Виолу вверх по лестнице на третий этаж. По дороге она спросила:

— Почему этот парнишка так не любит Ули?

— Ты заметила? — с усмешкой переспросил маг, — Думаю, потому, что здесь не любят тех, кто выделяется. Я имею в виду не успехи в учёбе, не силу или умения. Среди студентов не приняло выставлять напоказ свои финансовые возможности. В университете учатся всякие: он сыновей высших сановников до самых последних бедняков. Но перед магией все равны, поэтому выставлять напоказ то, в чём нет твоей заслуги, считается дурным тоном. Но если он живёт с ведьмой, то у него нет другого выхода: в обычных комнатах студенты живут по двое и даже иногда по трое.

— А квартира в городе? — пискнула запыхавшаяся Виола.

— Не вариант, — отрезал Мельхиор, — втрое дороже, да и опаздывать студентам не разрешается. Этот Ули не дурак, нашёл самый приемлемый выход. Стоп, вот триста семьдесят седьмой.

Виола и не заметила, как серый цвет стен стал гораздо светлее, а расстояния между дверями — больше. Из обычной общаги они попали в её элитную часть, туда, где студенты платили за улучшенные жилищные условия. Двери тоже похорошели: вместо простых сосновых стали бук овыми, залитыми светлым лаком. На той, что находилась сейчас перед носом у Виолы, красовалась латунная бляха с выгравированным номером 377. Они пришли по адресу.

У девушки тут же вылетели из головы все варианты начала разговора, которые она заготавливала всю дорогу. Виола уже готова была отступить, дождаться Ули в коридоре, но Мельхиор не знал о её душевных терзаниях и решительно постучал.

— Ты, что ли, Альбер, — раздался знакомый голос с ленивыми интонациями только что проснувшегося человека, — Не стучи, сейчас открою.

Зашуршало в замке, что-то щёлкнуло и дверь распахнулась. На пороге стоял Ульрих Эгон в исподних штанах и без рубашки, с полотенцем на шее. Он удивлённо хлопал глазами, найдя в коридоре Мельхиора вместо своего приятеля. Но всеь сон слетел с него, когда Виола сделала шаг вперёд и произнесла:

— Привет, Ули. Мы к тебе по очень важному делу. Твоя мачеха украла моего сына.

Глава 11

* * *

Парень стоял и растерянно хлопал глазами, не произнося ни слова. Виола застала его врасплох и теперь он никак не мог собраться и сосредоточиться.

Мельхиор мрачно разглядывал своего соперника. Ульрих больше не походил на потерявшегося щенка. Прошедшее время пошло ему явно на пользу. Нет, рост так и остался очень-очень средним, зато плечи стали шире, черты лица твёрже и мужественнее. Даже сейчас, в момент растерянности, осанка выдавала уверенность в себе. Теперь это был не хорошенький мальчик, а красивый молодой мужчина. Очень красивый и бесконечно привлекательный. Странно было бы для Виолы выбрать не его.

А Виола смотрела и не могла понять, как она так ошиблась. Перед ней стоял совсем не тот милый мальчик, к которому её неудержимо влекло. Парень, опиравшийся о косяк двери, был гораздо эффектнее и мужественнее того Ули, которого она знала, но этот красавчик не вызывал у неё того непередаваемого чувства безопасности, которое тогда бросило её в объятья молодого графа. Это Ульрих Эгон был обычным парнем. Самоуверенным, самодовольным, самовлюблённым. Куда девались нежность и теплота, которые привлекли её когда-то? Даже сейчас, в минуту растерянности, он оставался холодным и далёким. Виола чуть не сделала шаг назад, с её губ чуть не сорвались слова: "Извините, я ошиблась"… Но тут она вспомнила, зачем сюда пришла, и её ноги словно пришпилило к полу. Отступать она не собиралась.

Молчание первым прервал Ульрих. Отступил в сторону, приглашающе махнул рукой и произнёс бесстрастно:

— Заходите. Я вижу, у вас серьёзный разговор. Незачем привлекать внимание посторонних.

Он был потрясён, увидев у себя под дверью Виолу, да ещё в сопровождении того мага, у которого они проходили практику. Как его? Мельхиор? А когда услышал, что Гедвига, оказывается, украла сына его бывшей подруги, то ему стало совсем нехорошо. Что это может значить? Неужели Сильван не соврал и Виола действительно родила от него? Похоже на то. В то, что Гедвига ошиблась, он не верил: старая сучка непременно бы выяснила всё до тыка прежде, чем пускаться в авантюры. А раз так… Это меняет дело. Полностью. Договор с Матильдой может лететь псу под хвост. Она точно знала, что у него есть сын, и лгала. Ох… Только не надо показывать, как глубоко его затронуло это известие. Даже одной Виоле не стоило, а тут ещё этот её приятель…

За последнее время Тильда хорошо его натренировала держать лицо и не показывать своих чувств, поэтому он себя не выдал. Сохранил равнодушный вид и пригласил всех к себе. Нечего стоять в коридоре, даже если он пока пустой. А то не пройдёт и пары часов, как по всему университету пойдут сплетни, одна другой занятнее.

К счастью, Виола не стала мяться и изображать из себя робкую селянку. Взяла своего сопровождающего за руку и мимо стоящего столбом Ули вошла в гостиную.

Окинула взглядом помещение, решительно прошла к стоящим у окна двум креслам, заняла одно и сделала знак Мельхиору: садись на второе. Маг оценил её ловкий ход: они оказались спиной к свету, в то время как хозяин должен был сесть напротив, так, чтобы его лицо освещалось солнцем, как раз сейчас заглянувшим в окно.

Ули сделал то, что ожидалось: взял стул и сел напротив. Сейчас можно было видеть, как он напряжён. Личина бесстрастия трескалась и осыпалась прямо на глазах, парень оказался не на шутку взволнован. Осталось только понять, чем именно.

То ли до него наконец дошло, что у него растёт сын, которого украла его мачеха, то ли он просто боится неприятностей, а возможно, он вообще в сговоре с Гедвигой. Кто знает этих графов? Мельхиор зорко следил за ним, беспокоясь, чтобы парень не сказал и не сделал чего-нибудь такого, что погубило бы их миссию и причинило боль Виоле.

Некоторое время всем молчали, собираясь с мыслями. Наконец Ульрих не выдержал первым:

— Ты что-то сказала про сына, которого похитила моя мачеха. Я — не она, ничего об этом не знаю и, если честно, не понимаю, что ты от меня хочешь.

— Я хочу, чтобы ты дал нам карту, — просто ответила Виола, — карту того места, где она тогда тебя держала. Я предполагаю, что и сейчас она спрячет мальчика в том самом месте, поэтому прошу: укажи туда дорогу. Больше я никогда ничего от тебя не потребую, не бойся.

Кажется, последние слова были лишними. Равнодушие слетело с Ули как труха, глаза гневно засверкали.

— Я ничего не боюсь, — прошипел он, явно стараясь не сорваться на крик, — Но не кажется ли тебе, что нам надо для начала объясниться? Я имею право знать правду.

Как ни странно, его волнение и гнев помогли Виоле взять себя в руки и не заплакать. Она тут же подняла голову и храбро посмотрела в глаза своего бывшего любовника.

— Зачем? — спросила она холодно, — Зачем нам объясняться? Всё и без того давно ясно. Ты свой выбор сделал, я сделала свой. Не стоит ворошить то, что уже забыто и быльём поросло. Мне нужна от тебя помощь в конкретном деле. Помоги или откажи, но не лезь в мою душу с ногами.

— Нет уж! — возмутился Ули, — Я хочу знать, кому помогаю! Ты приходишь ко мне, говоришь о сыне, явно намекая, что это мой ребёнок, а я, как дурак, впервые о нём слышу! Вообще, так не делается! Сначала перестала отвечать на мои письма, потом больше чем через полгода подослала ко мне Сильвана со странной историей про ребёнка, которого ты якобы от меня ждёшь, потом снова испарилась… А теперь вдруг через столько лет я узнаю, что Гедвига украла твоего сына! Что я должен думать?

Если бы в пределах досягаемости стояло хоть что-нибудь, оно полетело бы Ули в голову. Его слова так разозлили Виолу, что она себя не помнила. Хорошо, что рядом всё время находился Мельхиор. Он взял её за руку, погладил пальцы и тихонько подул на щёку, шепча про себя успокаивающее заклинание. Затем, когда она перестала тяжело дышать, обратился к графу: