Секрет фермы (СИ) - Сойфер Дарья - Страница 51

— Гейдман?

— Да. Лично просил. Она сказала, что не хочет иметь с ними ничего общего. Что уходит из гостиничного бизнеса вообще.

— Но ведь она хотела…

— Хотела, — кивнул Михаил. — Когда-то. Гордость ей не позволит лично сообщить вам, что она не заключала сделку с вашей бывшей женой. Не знаю, что вам наговорили, но Ольга советовалась со мной перед тем, как… Перед тем, как отвела вашего сына на встречу с мамой. И я просил не лезть. А она хотела, чтобы ребенок знал правду. В отличие от нее. Глупо? Да. Незаконно? Естественно. И все же она так поступила. Но уже тогда отказалась от предложения вернуться на Якиманку.

— Что-то я не понимаю… — нахмурился Макс. — Допустим, моя жена… Моя бывшая жена соврала насчет сделки. Но почему тогда Ольга мне ничего не сказала? Зачем связалась с Тимуром? И почему уехала отсюда, если Якиманка ей больше не нужна?

— Тимур? Не смешите, ради Бога. Там никакой связью и не пахло. Она просто не хотела жить рядом с человеком, который ее ненавидит. С вами. Она влюблена по уши, поэтому творит, Бог знает что.

— Она? Влюблена?! — Макс сам не понял, почему от этих слов что-то дернулось внутри.

— А вы этого до сих пор не увидели? Все хуже, чем я думал… Она привязалась и к вам, и к вашему ребенку. И между отелем, любовником и чужим мальчиком выбрала именно его. Знала, что вы никогда ей не простите. Она и сама не может себя простить. В тот вечер, когда вы ушли… — Михаил покачал головой. — Я думал, она этого не перенесет. Но она сильная! Она собрала всех, нашла вашего сына. Что бы вы там себе ни думали, она исправила свою ошибку. И уехала.

— Могла ведь все сама объяснить…

— И попросить прощения? Признаться в своих чувствах? — Михаил усмехнулся. — Мы точно говорим о моей дочери?

Это Беглову крыть было нечем. Он рассыпался на части. Одна его половина хотела немедленно ехать за Ольгой, притащить ее в свою пещеру, наказать как следует в спальне, и больше не отпускать. Другая взывала о здравом смысле. Он уже поверил однажды умной и хитрой женщине. Чем все кончилось? Его предали. Даже если из благородных побуждений. Все равно — предательство есть предательство. Она сознательно за его спиной отвела Никиту к матери… Да, в итоге все хорошо закончилось. Может, даже лучше, что парень сам понял, что к чему. И никогда не обвинит отца в разводе. Но…

— Я не буду просить за нее, — Михаил встал и прижал к себе игрушечную собачку, — Я донес до вас информацию. Делайте с этим, что хотите. По крайней мере, теперь я спокоен. Если вы любите ее так, как она любит вас, вы простите. Если не сможете простить, значит о любви нет и речи. И в таком случае будет даже лучше, что больше она вас не увидит.

Михаил ушел, а Макс так и остался сидеть перед выключенным телевизором, силясь осознать, что делать дальше. Но решение не приходило. Неделю он не мог думать ни о чем другом. Срывался на работниках, на животных. Больше всех доставалось молоденькой козочке Ольге. Нет, не физически, а морально. Бедное парнокопытное целыми днями выслушивало потоки сознания Беглова. То жалобы, то обличительные монологи, то загадочные откровения. Еще бы немного, и коза начала бы планировать побег, но, к счастью, спустя семь дней нравственных метаний Максу позвонил Гейдман.

— Вам удобно разговаривать? — вежливо осведомился он, когда Беглов ответил на звонок привычным в последнее время раздраженным «да».

— Да, — снова отозвался Макс, на сей раз уже чуть спокойнее.

— Я бы хотел обсудить продажу земли в Букатино. Слышал, вы претендовали на этот участок до того, как мы выкупили его под отель?

— Было такое. А откуда вы знаете?

— Мы сейчас проводим собственное расследование. После исчезновения вашей бывшей супруги…

— Исчезновения?

— Косицына по нашим данным вылетела в Венесуэлу, — сообщил Гейдман.

— Куда?!

— Она быстро сообразила, что к чему. Выбрала страну, где нет экстрадиции в Россию, пока мы не передали материалы в прокуратуру… Тем не менее, расследование мы продолжаем. И есть мнение, что прячется она не только от прокуратуры.

— Не сомневаюсь. Но почему вы решили продать землю? — спросил Макс. — Я не силен в гостиничном бизнесе, но даже я вижу, что отель перспективный…

— Возможно. Но махинации Косицыной поставили нас в невыгодное положение. Сами понимаете, в стране кризис, и долгосрочные вложения мы сейчас не можем себе позволить. А наша бывшая сотрудница, Ольга Шорох, возможно, вы встречались в Букатино, когда она руководила стройкой… Так вот, она посоветовала обратиться к вам. Сказала, что оперативнее нам покупателя не найти. К тому же, близится новый год, новый финансовый период… Сами понимаете. Чем быстрее, тем лучше. Что скажете?

— О какой сумме идет речь?

И Гейдман озвучил сумму. Макс мог ее потянуть. Без дальнейших вложений в бизнес, впритык. Но мог.

— У меня есть время? — спросил он.

— Два дня, прежде чем мы выставим землю на открытую продажу. Так что решайте. Можете подъехать на Киевскую в наш центральный офис, обсудим лично.

Гейдман отсоединился, а Макс еще какое-то время держал стихший телефон около уха. Он все думал про Ольгу. Это ведь не просто так? Это что-то значит? Она сдалась и выбросила белый флаг? Отдала ему землю, ушла из отеля… Он победил. Тогда почему не ощущал ничего, даже близко похожего на радость?

Чтобы хоть как-то утрясти мысли, он вышел на улицу, побрел за калитку… И ноги сами понесли его к запертым воротам отеля. Сколько раз он хотел, чтобы здесь и не пахло гостиницей? Сколько раз мечтал выхватить землю из рук Ольги? Ну, вот оно. Само плывет на блюдечке. Купит еще скотины, расширит линейку молочной продукции… Тьфу! Все эти планы теперь на вкус были, как пригоревшая овсянка. Максу не хватало эмоций, перепалок, постоянной борьбы… Без этого он загнивал изнутри, сам себя поедом ел. Куда приятнее было, когда этим занималась Ольга!..

Зачем ему еще козы? А коровы зачем? Ну, даст он работу еще трем-четырем работникам. А Шурочка со своим рукоделием? А Ваня Сидоров? Так и будут прозябать здесь, пока их таланты не превратятся в прах?

Случилось страшное: ферма перестала интересовать Макса. Теперь он смотрел на Букатино глазами Ольги и видел глушь. Ни переспектив, ни радостей жизни. Белое поле налево, белое поле направо. Кому захочется здесь торчать? Только людям, уставшим от городской суеты. Пару недель в году, не больше. Взглянуть на то, как живут за МКАДом, как доят коз и варят сыр, и благополучно уехать…

Стоп! Эта мысль заставила Макса замереть. Точно! Все это время он, как дурак, соревновался с Ольгой. Кто победит: ферма или отель? Но почему обязательно «или»? И как так вышло, что ни один из них, таких опытных и проницательных дельцов, не додумался до этого раньше?!

Впервые за последнюю неделю Макс улыбнулся. Сам себе. Широко и довольно. Нагнулся, слепил снежок и метко попал им прямо по центру гостиничных ворот. Беглов отчетливо знал, чем займется в ближайшие сутки.

Глава 21

Звонок из «Венеры» застал Ольгу в постели. Впрочем, было бы удивительно поймать ее где-то еще: последнюю неделю она почти не вылезала из-под одеяла. Нет, грипп прошел без следа, а вот душа болела. Шоколад, ментоловые сигареты и планшет, под завязку забитый мелодрамами. Вот тот дамский набор, с которым она отныне была неразлучна. И пусть мама ворчала всякий раз, проходя за дверью, пусть за стенкой бесконечно звучали патетические монологи, адресованные, к частью не Ольге, а новому фавориту примы, который периодически впадал в немилость, выходить из дома блудная дочь не собиралась.

Во-первых, она видеть не могла Москву. С самого приезда из Букатино Ольга даже не могла вздохнуть полной грудью. Мелькание гирлянд и распродаж раздражало, на черную жижу раскатанного снега было противно смотреть. Во-вторых, идти было некуда. Квартиру купить она не успела, на Якиманку возвращаться отказывалась наотрез, хотя звонил то разбитый горем Павел Борисович, то велеречивый Гейдман, то Фергюсон с новым предложением о зарплате.