Секрет фермы (СИ) - Сойфер Дарья - Страница 24

Это уж совсем дичь. Чтобы его жена тайком приезжала в такую глушь и тайком же виделась с ребенком? Только в параллельной вселенной. Если бы случилось чудо в этой реальности, и ей захотелось бы вернуть себе права на сына, она бы приехала на кабриолете под звуки фанфар. И непременно с полным освещением истории в прессе. Макс так и видел ее в эфире скандальных шоу на центральном канале, утирающую лживые слезы среди заблудших пэтэушниц и брошенных звездных жен.

— Я вижу эта ситуация стала для вас неожиданностью, — Элина Сергеевна отошла, наконец, к своему столу и разместилась в кресле. — Поэтому прошу сначала разобраться со своей женой вне стен школы. Прийти к согласию. А потом мы проведем встречу вместе с директором, и вы оба подпишите необходимые документы. И прошу сделать это в кратчайшие сроки. Иначе мы поставим вопрос ребром.

Макс не стал пускаться в диспут. Сказанул бы лишнего этой всезнайке, потом бы точно Никиту выгнали из гимназии. А ничего лучше в этих краях не найти. Поэтому, пусть Беглов и не отличался образцовым терпением, ради сына готов был прикусить язык.

К тому же, новость ударила в самое больное место разрывным снарядом. Он не был готов к встрече с бывшей. К разговору. Не сейчас. Вообще никогда.

И все же пришлось доставать телефон. Все его существо протестовало против любого контакта с ней. Но номер она не изменила.

— Алло, — мурлыкнул ненавистный голос.

— Это я.

Тишина. Он даже отнял телефон, взглянул на экран: нет, связь не пропала.

— В чем дело? Деньги нужны? — а вот и они, знакомые интонации из пекла.

— Я думал, как раз наоборот. Зачем ты приезжала?

Снова пауза.

— Беглов, ты в себе? Что я забыла в твоей дыре?

Ну, вообще-то не что, а кого. Но об этом Макс говорить не стал: бесполезно. Да и не для того звонил.

— Уверена?

— Так и знала, что рано или поздно ты сопьешься!

— Рад, что ты добром здравии.

Он сбросил звонок и его передернуло. Она не врет — в этом сомнений не было. Тогда кто приходил в школу? И с чего Никитосу быть таким довольным?..

— А ну-ка, поди сюда! — он поманил сына, удержавшись от искушения взять его за ухо в присутствии охранника.

— Да что я сделал?! — искренне удивился парень.

— Сейчас же! — Макс едва не рычал.

Невероятными усилиями дотерпел до машины, там лично пристегнул сына, чтобы тот никуда не сбежал.

— Какого черта ты устроил в школе?! — угрожающе спросил он.

— Да ничего такого…

— А что за история с визитом твоей матери?!

— А, это… — Никита с облегчением махнул рукой. — Просто прикол.

— Какой еще… — Макс с трудом держался в рамках цензуры. — Какой прикол?!

— Ну… Помнишь, я тебе рассказывал про эту Евангелину? Она меня прессовала. И я решил утереть ей нос. Ну, типа у меня и мать есть, и она богатая… Ну, все такое.

— Ты в своем… Какая мать? Кто приходил в школу?

— Ну… Только не злись, окей? Ольга Михайловна. Ну, эта, которая отель строит. Ты еще говорил, что она моего Терри сперла, а она никого не сперла. Зачетная тетка.

Ольга? Что он пропустил вообще? Когда она успела подобраться к его ребенку?! Ну и змея… Отвлекла заигрываниями с местными, а сама исподтишка ударила по самому ценному!

— Эй, я же просил, не злись! — Никита безошибочно угадал перемену настроения. — Она тут ни при чем. Проспорила — и все. Она и сама не хотела.

— Проспорила?!

— Ну да. Мы поспорили, что она за неделю сможет перейти на «ты» с Павлом Семенычем.

Макс не смог не улыбнуться. Да, внутри все еще кипела злость, но на «ты» с Павлом Семенычем?.. Она была обречена.

— Чья идея? — коротко спросил он, пряча улыбку.

— Моя. Только не надо ругать Ольгу Михайловну!

— Ты хоть представляешь, что натворил? — Макс покачал головой и устало откинулся на спинку сиденья.

— Ну, подумаешь… Наврал, да. Но не настолько эпично, чтобы устраивать из-за этого трагедию.

— Не настолько эпично?! — Макс закрыл лицо руками. — Господи, что я упустил? Ты приволок в школу чужого человека и сказал учителю, что это твоя мать. Не настолько эпично?! Лучше б ты поколотил десять одноклассников.

— Мы оба знаем, что это нереально. И ничего я Элине Сергеевне не говорил.

— А с чего она тогда, по-твоему, меня песочила?

— Вот и я удивился… Она вообще не сказала, что собралась тебя песочить. Ну, или какая-то фигня про успеваемость…

— А что, у тебя еще и фигня с успеваемостью? — Макс едва не застонал.

— Ну… Не прям уж так…

— Ну… — парень отвернулся к окну.

— Сколько, Никита?

— Одна. Вторая пока не в электронном журнале.

— За что?!

— Да там… По английскому… — Никита сделал честные глаза. — Не нервничай, я все пересдам ей.

— Сначала мне все сдашь. Слово в слово… Паразит, ни на секунду нельзя отвернуться!

— Ага, на секунду! Я вообще тебя не вижу! То коза, то птенцы, то новая рецептура сыра… Неудивительно, что я расту, как сорняк.

Макс онемел. Что за упреки? Откуда эта неблагодарность? Да он кишки наизнанку выворачивает, чтобы сын жил достойно, и вот что получает в ответ!

— Ты… — он с трудом подбирал слова. — Как ты?!.. Я вкалываю, как ломовая лошадь!

— Ну и вкалывай, я же тебе ничего не говорю! — возмутился Никита.

— Вот именно! А мог бы сказать элементарное «спасибо»!

— Спасибо! — выпалил парень, и благодарность в его тоне даже близко не прозвучала.

— Так, мы еще поговорим, — Макс пристегнулся и включил зажигание, пока ссора не приобрела вселенский масштаб. — А пока объясни внятно, с чего тебе пришло в голову звать Ольгу Михайловну? И почему именно ее? Ты, как будто, не знаешь, что мы с ней, мягко говоря…

— Враги? — Никита хмыкнул. — Все об этом знают. Но больше было некого. Из деревни я не выезжаю почти, а у нас в Букатино… Ну не тетю Наташу же звать! Или тетю Валю! Засмеют еще больше.

— Глупо судить людей по внешности. Зато они гораздо добрее и человечнее…

— Это ты Евангелине скажи! Слушай, ты меня учил самому решать проблемы. Вот я и решил! — резонно заметил Беглов-младший. — Ольге Михайловне это ничего не стоило. Зато теперь все заткнулись! Она шикарная! Пахнет от нее вообще улетно. Она пришла на своих каблуках, в пальто… Такая… Как будто из кино. У всех челюсти повыпадали. Ну и я типа всем сказал, что она так-то во Франции живет. У нее там контракт на много лет. А я сам захотел с тобой остаться. Ну… Типа ты не переживешь… И у меня аллергия на городскую пыль. Короче. Ты бы их видел! И особенно Евангелину! Она прям взбесилась… Наверное, и настучала училке… Да ты не парься! Скажи Элине Сергеевне, что мама приехала и уехала. Ей-то не все равно?

Чудесная логика! Вот бы и правда жизнь была устроена именно так. И как сказать Никите, что из-за глупой детской выходки пришлось звонить его настоящей матери? Что теперь придется как-то улаживать формальности? Макс молча следил за дорогой. Пожалуй, лучшим решением будет прийти им втроем на очную ставку с Элиной Сергеевной. Ему, Ольге и Никите. Эти двое признаются в своей выходке. Ольга предъявит документы. Никита получит по заднице. И на этом инцидент будет исчерпан. Одно но: для этого придется снова идти к Ольге. А она… Она скорее съест ежа, чем хоть как-то поможет Максу. Она и Никите, вероятно, подыграла не по доброте души, а потому, что проспорила.

Вообще, история вызывала у Макса много вопросов. С чего бы Ольге в принципе возиться с Никитой? Она должна была знать, чей он сын. Так может, просто хотела зайти с тылов и ударить побольнее? Чтобы взрослый человек ни с того ни с сего ввязался в детский спор на желание? Ну, ерунда же! Полная околесица. Тем более, для такой меркантильной и расчетливой акулы бизнеса.

А если весь спор был только видимостью? Конечно, она догадывалась, что учитель потребует от Макса объяснений. Свяжется с настоящей матерью мальчика. И это худшая месть, какую только мог породить извращенный мозг злобной обиженной женщины.

Теперь Беглов оказался между двух огней. Либо вызывать сюда бывшую и идти с ней на поклон к директору гимназии, чтобы уладить все недоразумения, а это чревато не только скандалами и истериками, но и большими тратами: с пустыми руками она бы из этой ситуации не вышла. Либо унижаться перед Ольгой. Ползти к ней на пузе, просить об услуге… И остается только гадать, чего эта стерва потребует взамен. Да и один ее вид заставлял Макса вспоминать о собственной несдержанности. О том, что он напал на нее, как лось во время брачного гона, а чувство стыда Беглов ненавидел.